церкви.
Планировавший посетить за сегодняшний вечер Ян взглянул на хронометр — весьма дорогое приспособление, изготовленное в Берне, и взятое, как и большая часть украшений, из коллекции покойного фон Штумберга — и осознал, что сделать этого ему не удастся. Слишком много времени он потратил на визит к Мольтке, слишком долго слушал его разглагольствования о политике. Пришлось садиться в экипаж и отправляться домой.
Там он обнаружил вернувшихся Софию, Лизу и Никиту, увлеченно перебирающих обновки. А также незнакомую девушку, державшуюся чуть особняком и очень скованно.
Юноше хватило одного взгляда, чтобы просчитать ситуацию. Незнакомая девица одета довольно бедно, хотя видно, что за одежду она старалась держать опрятной. Держится ближе к Софии и в стороне ото всех. По сторонам смотрит с плохо скрываемым восхищением и толикой недоверчивости — мол, я правда нахожусь в таком роскошном месте? На Яна взгляд бросила испуганный — со всем остальными уже познакомилась и даже успела довериться, а этого смурного молодого человека видит в первый раз.
Вывод — София подобрала в лесу очередную зверушку. В смысле, не в лесу, а в городе, и не оставшегося без матери волчонка, а девушку своего возраста, попавшую в непростую ситуацию.
Поэтому, понимая все это, Ян постарался приветливо улыбнуться. Видимо, вышло не очень хорошо — незнакомка вздрогнула и сделала шаг назад. Не то чтобы он делал это редко или у него плохо выходило с проявлением эмоций. Скорее всего, думал о другом, вот и растянул губы в неживой улыбке, которая его лицо не красила совершенно.
— Ян! — тут его уже заметила и сестра. — Ты пугаешь нашу гостью!
Тут же, не давая никому сказать ни слова, София вывалила на него историю знакомства с Кристель Штайн[10] — так звали незнакомку. И пока она говорила, Ян смог более подробно рассмотреть девушку.
Была она довольна миловидна — большие глаза на худеньком личике, тонкие черты лица, удивительно густые черные брови и того же цвета с легкой рыжиной волосы. Ростом чуть выше Софии, такая же угловатая, но если у сестры это было связано с переходным возрастом, то у гостьи — с явным недоеданием. Тонкие кисти она сжимала в кулачки, скорее всего, пряча натруженные, знакомые с грубой работой руки и не очень опрятные ногти.
— Она ищет родню, — говорила тем временем сестра. — Они точно отсюда, из Кенигсберга. Ее кормилица, женщина, которая ее воспитывала, умерла. Перед смертью сказала, что деньги на ее содержания выделяли родственники, но кто — говорить отказалась, мол, поклялась. Только парочку вещиц отдала. Когда отошла, у Кристель никого больше не осталось, а у девочки ее возраста и внешности выжить в деревне шансов немного. Поехала сюда в надежде найти близких, но пока не удалось. Я ее увидела, когда она брошь продавала меняле. Хорошая брошь — старое серебро с опалом, а жук этот ей всего пять солидов давал! И она бы взяла — деньги у нее уже кончились, только вещица эта и осталась.
София порой была потрясающе бесцеремонна. Рассказывала о Кристель так, словно та не стояла рядом и не слышала ни слова. Бедняжка от этого то краснела, то бледнела, то принималась теребить полог жакета.
— Ясно, — без выражения сказал Ян. — Она поживет у нас?
— Да!
— Хорошо. Ты уже распорядилась приготовить ей комнату?
— Я… — младшая сестра была настроена на долгий спор, в процессе которого она должна будет убедить своего брата принять несчастную девочку, а тот вдруг взял и сразу согласился. Все заготовленные аргументы пропали неиспользованными. — Еще нет…
— Так чего ждешь? Наша гостья, вероятно, голодна, а ты даже не поставила кухню в известность о том, что им нужно накрывать на одно место больше.
— Сейчас!
София зачем-то схватила Кристель за руку и помчалась в сторону служебного крыла. Ян хотел было напомнить ей о шнуре над каминной полкой, который был связан с колокольчиком в помещении для слуг, но потом решил этого не делать. Не хочет головой работать, пусть ногами шевелит.
Против еще одного человека, фактически приживалы, если уж прямо говорить, Ян и правда нисколько не возражал. В их положении это будет даже выгодно, появится история о том, как младшая сестра новоявленного маркиза занимается благотворительностью и ищет родственников несчастной сироты. Свет подобное любит — в смысле обсуждать в салонах. Да и образу наследников затворника это пойдет на пользу.
К тому же юноша знал, что спорить с сестрой, если уж она решила обрушить на кого-то добро, бессмысленно. Девчонка была жуткой максималисткой с ярко выраженным чертами наседки-опекунши. Раньше ее больше занимало зверье, теперь вот на людей переключилось.
«Да и помочь можно человеку, — под конец выступила та часть Яна, которая обычно голос не подавала, потому что была сострадательной и доброй. — В конце концов, зачем нужно столько денег, если их не пускать на добрые дела?»
«И выгодно!» — все-таки оставил за собой последнее слово рациональный пруссак.
Глава 6. Виконтесса
По дядюшкиному мнению, поиски в Кенигсберге нужно было сворачивать. За прошедший неполный месяц — двадцать три дня от приезда Софии с командой — Эссены успели посетить всех сколько-нибудь значимых дворян города и даже кое-кого из живущих за его пределами. И никого похожего на химер, вроде Адама Олельковича, не нашли. Самое время было говорить о неудаче.
За это время свежеиспеченный маркиз сотоварищи даже начал готовиться к турниру, более того — ощутил нечто вроде желания победить в нем. С присущей ему германской практичностью подумал — если все равно тратить время на подготовку, то зачем проигрывать? Тем более что дисциплины, по которым происходили соревнования, были ему близки и знакомы.
В турнире проверялись практические навыки будущих офицеров армии Третьего Рима. Причем не в личном зачете, а лишь в командном. Мало ли, вдруг ты один знаешь и умеешь все на свете? Армия — это не про умения одиночки. Поэтому важно было не то, как один человек пройдет испытание, но и вся группа. Ну и сами дисциплины были соответствующие. Например, ориентирование в лабиринте с сопутствующими помехами, конечно же, для определения развитой памяти (и, соответственно, умения строить сложные конструкты). Учебные стрельбы — прохождение стрелковых коридоров, в которых поражать мишени можно было только магией. Такие же, но уже с огнестрельным оружием — мало ли что ты одаренный? И командные схватки, позволяющие понять не только тактические, но и стратегические умения слушателей.
София с загонщиками тоже увлеклись предстоящими состязаниями, поэтому теперь каждое утро в поместье начиналось с изнурительных, но очень результативных тренировок.
И тут Коваль начинает намекать на отъезд.
— Еще есть кого проверить, — сказал Ян во время очередного сеанса связи с куратором. — Мы не бывали у фон Земена, у фон Штагена, фон Роа. Я уж не говорю о затворниках, вроде графа Мантайфеля, который…
— Ян, послушай… — попытался вклиниться Богдан.
— Да, я только и делаю, что тебя слушаю, дядя! Мне понятна твоя обеспокоенность, я знаю, как на тебя давят противники проекта, но времени прошло слишком мало! Самонадеянно рассчитывать, что удача улыбнется нам в первые же дни.
— Кое-кто считает, что я таким образом запустил руку в бюджет, который должен был отойти в казну империи. Ты же знаешь, что у маркиза не было родственников, и на его имущество претендовала казна? А тут я — смотрите, у меня есть план, всего-то и надо, что ввести в наследство моего племянника!
— Мы это уже обсуждали…
— А теперь не обсуждаем! Теперь, мой дорогой охотник, я хочу получить результаты! Хоть какие-то, которые позволят мне заткнуть самые говорливые рты в бюджетной комиссии. И времени на это у меня почти не осталось.
— Ты же не предлагаешь мне назначить кого-то виновным в сотрудничестве с Адом на том лишь основании, что твоему начальству нужна жертва?
— Другой бы на твоем месте так и поступил.
— Сделаем вид, что ты этого не говорил, а я — не слышал. По существу еще есть что сказать?
Прозрачный лик Коваля сложился в гримасу раздражения.
— Как с вам сложно, с Эссенами! — притворно засокрушался он. — Никакого тебе чинопочитания!
— Просто дел еще очень много. — пожал плечами Ян. — Хотел лечь спать до полуночи. Послезавтра экзамены, да и к турниру нужно подготовиться.
— Если вы вообще будете в нем участвовать.
— Готовиться все равно надо.
— Ну да. Нет, больше ничего. Просто…
— Форсируй события, я понял. Не знаю, как это сделать, но сделаю.
После разговора юноша взялся за голову и задумался. Форсировать события! Как, позвольте спросить, это сделать? Начать ломиться в дома затворников, провоцировать на проявления негативных эмоций уже знакомых дворян и надеяться на то, что от кого-то из них вдруг шибанет Дыханием Скверны? Можно, конечно, и так поступить, но в случае неудачи он быстро превратится в парию, общения с которым будут всячески избегать.
А может быть, дядя и прав? Может, именно он, Ян, ошибался? Придумал план, казавшийся беспроигрышным, начал рыть землю и — ничего. Почти месяц безостановочных встреч с представителями благородных домов, дней, заполненных делами так плотно, что не всегда хватало времени поесть. К положительным результатам можно отнести лишь укрепление отношений с высшим светом Кенигсберга. Вот только они, в свете стоящей перед ним задачи, не являлись целью.
Так-то да, в городе молодого маркиза, богатого человека и завидного жениха привечали. Перед ним и его сестрой распахивались все двери, им расточались улыбки, посылали приглашения на дни рождения, крестины, выезды на природу и прочие мероприятия, из которых, казалось, состояла жизнь этой праздно живущей прослойки общества империи. С ними делились сплетнями, вот только ни одна поверенная — в основном Софией — тайна не вела к слугам Ада. Интрижки, казнокрадство и ссоры в благородных семействах не интересовали Восьмое отделение.