Запечатанный сургучом конверт действительно содержал в себе документы. Точнее, положение о ежегодном турнире, который проводился между учебными заведениями Великих княжеств. В этом году, точнее, уже в начале осени, четвертьфинальный отборочный тур должен был состояться на площадке Кенигсбергского Гимнасия. Яну, Софии и Лизе предлагалось стать представителями Львовского.
Здесь же находилась приписка от дяди, сообщавшая, что претор Гимнасия таким нехитрым образом решил убить двух зайцев. Дескать, зачем нести расходы на командирование слушателей в далекий прусский город, если они там уже находятся, причем за свой счет? Тем более, если они намерены тамошним преподавателям сдавать экзамены по текущим дисциплинам. Вот и совместят полезное для себя с полезным для альма-матер!
В своей записке Богдан Коваль также сообщал, что победы от них никто не ждет, и что отказаться от сомнительной привилегии защищать честь родного Гимнасия не получится — претор заявлял, что в противном случае он будет рассматривать Эссенов и их команду как злостных нарушителей дисциплины, без уважительной причины прогуливающих занятия.
А еще он выражал надежду — так и писал: «выражаю надежду» — что племянник его сцен по данному поводу устраивать не будет и примет случившееся с надлежащим смирением. Иначе злостным нарушителем дисциплины его будет считать уже он — старший инквизитор Восьмого отделения Имперской канцелярии.
Наскоро пробежав глазами Положение о турнире, Ян пришел к заключению, что задача представлять Львовский Гимнасий не является чем-то совсем уж сложным. Тем более, если задачи победить и пройти в четвертьфинал не стоит. Да, придется, конечно, подготовиться, потратить какое-то количество времени на специфические тренировки, но не сейчас и даже не завтра.
Поэтому порученное дело можно было отложить и сосредоточиться на текущих. Кивнув своим мыслям, Ян первым делом устроил для команды инструктаж, на котором рассказал, что, собственно, собирается делать. Никита, выслушав, лишь кивнул и уточнил по экзаменам в Гимнасии, мол, в середине августа завершался второй курс, а им еще проходные предметы сдавать. Лиза осторожно поинтересовалась будущим, а именно, значит ли то, что они работают с Эссенами, вхождение в дом на положении служащих. А София, всплеснув руками, заявила, что она не может принять в этом участия, поскольку ей совершенно нечего надеть для выхода в свет.
— Экзамены будем сдавать в местном Гимнасии, договоренность об этому уже есть, — ответил Ян кузнецу. Повернулся к Лизе. — Да, если вы этого хотите. Можем подписать договоры и поставить вас на жалование, как загонщиков.
— Большое жалование-то?
— Сотня солидов в месяц и полный пансион. Призовые выплаты по боевым операциям обсудим позже, когда станет понятно, с чем мы имеем дело здесь. И есть ли тут дело.
Никита с Лизой переглянулись и одновременно кивнули. Жалование и правда было приличным, а с учетом призовых так и вовсе прекрасным. Конечно, в случае схватки с демонами или их приспешниками существовал риск не дожить до их получения, но кто в восемнадцать лет думает о смерти?
— Мы согласны! — одновременно сообщили загонщики.
— А что по моему вопросу? — уточнила София.
— А это был вопрос? — рассмеялся Ян.
Он положил на столик между ними небольшой кошель и пару листов бумаги.
— Здесь адреса портных в городе. На имя маркиза Штумберга там открыт кредит. Берите кучера и езжайте, обновляйте гардероб. Наличные на расходы и аксессуары. Драгоценности не покупай, у нашего покойного «дедушки» оказалась неплохая коллекция женских украшений. Не ношенных, кстати, он их рассматривал как вложение.
Младшая сестра царственно кивнула, принимая деньги и записки, но долго удержать эту маску не смогла. Уже через секунду она висела на шее у брата, сообщая ему, какой он молодец. Открытый кредит у нескольких портных, наличные на расходы, кучер и предстоящий осмотр драгоценностей — что может больше порадовать почти шестнадцатилетнюю девчонку?
— Лиза, Никита, мы едем тратить деньги! — сообщила она чуть позже. И, заметив кислое лицо сына кузнеца, добавила: — Даже не спорь! Теперь ты представляешь Эссенов, а значит, должен выглядеть не просто прилично, а великолепно.
Кристя с тоской вздохнул, бросил полный надежды взгляд на своего сюзерена, но, не найдя в нем поддержки, поднялся и поплелся вслед за приплясывающей на ходу баронессой.
Ян же, сохраняя серьезное выражение лица, но внутренне над ситуацией посмеиваясь, принялся разбирать корреспонденцию. В последние дни ее стало особенно много. Высшее общество Кенигсберга знало о прибытии наследника маркиза-затворника чуть ли не с первого дня, но выжидало приличествующий срок. Который, вероятно, наступил, так как к секретарю барона — а новый управляющий ввел и эту должность — стали стекаться приглашения от местных аристократов и дворян побогаче.
Одни звали на обед, другие на ужин, третьи сообщали, что «такого-то числа состоится салон в таком-то доме, где будут рады видеть господина маркиза». Именно маркиза, поскольку несколько дней назад Ян таки вступил в полное наследование титула, принеся в новом статусе присягу императору.
Кроме того, тот же секретарь, молодой человек насквозь писарского вида по имени Петер Хейнц, собирал данные о происходящих в городе светских событиях и представлял списком своему нанимателю с пометками. Мол, вот этот прием обязательно стоит посетить, так же важно побывать на гуляниях по парку в Альтштадте, и уж конечно, никак нельзя пропустить ярмарку лошадей, проходящую в Ангере[4]. Все эти мероприятия посещались важными людьми, с которыми стоило бы свести знакомство.
Закончив с этим делом, Ян собрался было пойти в гимнастический зал и немного поработать над контролем, но перед самым входом его перехватил управляющий Штепан Марек. Негласный сотрудник «восьмерки», как уже говорилось, ведал всеми финансовыми вопросами, и сейчас явился для обсуждения сметы ремонта гостевого крыла.
— Не уверен, что ведомство, — так он всегда называл свое место службы. — примет подобные траты как обоснованные. Они ведь будут пущены на обустройство поместья, в чем можно увидеть коррупцию. К тому же суммы, потребные для приведения крыла в должный вид, требуются совсем уж огромные.
— У нас нет столько денег? — уточнил юноша, возвращаясь за стол и знаком указывая на кресло управляющему.
— У ВАС есть деньги, — поправил хозяина господин Марек. — И бюджет ВАШ выдержит такие траты без труда. Я лишь говорю о том, как это может быть воспринято. Вы же понимаете, господин барон, как неоднозначно в ряде кабинетов приняли ваш план? Там только и ждут такой вот статьи расходов, чтобы тут же обвинить кураторов в растрате, а проект прикрыть.
Ян кивнул. Если раньше не понимал, то до него это донесли весьма доходчиво.
— К тому же, — продолжил управляющий, — ваша милость не может гарантировать того, что в Кенигсберге окажутся удовлетворяющие критериям поиска объекты. И вам придется переезжать в другой город империи. Тогда расходы на ремонт гостевого крыла станут выглядеть неоправданными и для тех, кто ваш план поддерживает.
Переводя сказанное с казенно-увертливого языка госслужащего на простой — сперва докажи, что тебе не напрасно такой бюджет выделили, а уж потом поговорим о том, как ты его будешь тратить. Ян снова кивнул, на этот раз признавая справедливость требования.
— Но начать-то мы можем? — спросил он. — Обозначить для интересующихся, что в поместье полным ходом идет ремонт, новый маркиз собирается распушить хвост и тряхнуть мошной. Это важно для плана, так меня будут правильно воспринимать.
— Начать, да. — Господин Марек принялся что-то быстро писать на листе бумаги, уложенном поверх толстой кожаной папки. — Скажем, я могу пригласить рабочих, обсудить с ними перечень работ, запустить их, после чего начать переносить сроки и задерживать финансирование. Крыло застынет в лесах, внутри получится полный раздрай, но для общества все будет выглядеть так, будто новый владелец всерьез занялся приведением в достойный вид своего поместья.
— И на это потребуется?..
— Ох, сущие мелочи, ваша милость! Три-четыре тысячи солидов, даже говорить не о чем! Затянуть можем месяца на три-четыре, дольше — сложнее. Рабочие тоже люди, и они будут болтать.
Ян постарался незаметно сглотнуть. Только сейчас он начал осознавать масштаб того, что сам же и заварил. Подумать только — три-четыре тысячи солидов — это, оказывается, мелочь, не стоящая упоминания! На эту сумму Эссены в Марке могли бы прожить год! Во Львове они с сестрой полгода ни в чем бы себе не отказывали. А он еще переживал, что загонщикам такое большое жалование предложил! Да в ту сторону никто и не взглянет из-за незначительности!
— Хорошо. Давайте так и поступим, господин Марек. Начинаем ремонт и тянем его, сколько это возможно. Сам же я тем временем начну посещать дома аристократов, которые прислали приглашения.
— Замечательно! — управляющий поднялся и направился к выходу. — Единственное, ваша милость, замечание. Прошу вас отнестись к рекомендациям вашего секретаря со всей серьезностью. Как в отношении посещения открытых мероприятий, так и в очередности нанесения визитов вежливости. Петер Хейнц — очень толковый молодой человек, обладающий недюжинными познаниями в геральдике. Он очень много может вам рассказать о том, чем примечательны те семьи, к которым вы собираетесь в гости. А также о их связях с другими аристократическими родами.
Ян и не думал игнорировать наработки секретаря — в конце концов зачем нанимать человека, платить ему деньги, а потом не использовать его самого или даваемые им советы? Попрощался с управляющим и направился-таки в гимнастический зал. Где провел пару часов, занимаясь в основном оттачиванием контроля с третьим конструктом в памяти.
По завершении в одиночестве поужинал — бравая команда, возглавляемая Софией, еще не вернулась из города с покупками. Переоделся, попутно велев кучеру подготовить к выезду одно из