Только старую медную лампу, валявшуюся на земле, какой-то стражник отшвырнул ногой. И лампа откатилась к козе.
Стражники умчались. Мать выбежала из калитки и остановилась, отчаянным взглядом провожая сына.
А во дворике лишь ветер шевелил страницы книжки Аладдина. Да аист, щелкая клювом, тревожно летал над разоренным домом.
В тронном зале, где на стенах были развешаны щиты и кривые сабли, на троне восседал великий султан. Рядом с ним безмолвно стоял везирь Бу-Али Симджур. Все лицо его было в морщинах, и каждая морщина говорила о хитрости и коварстве.
Султан поманил пальцем начальника стражи Умара Убейда и, когда тот приблизился, спросил:
– Я что-то не могу вспомнить, ты отрубил голову тому оборванцу на базаре?
– Нет, о великий султан, – сказал Умар Убейд, чувствуя, что его собственная голова закачалась на плечах.
– Не отрубил?! – вскричал султан. – Почему?
Умар Убейд показал дрожащим пальцем на главного конюшего:
– Это все Мустафа! Он дернул твоего коня за узду, и мы пошли.
Султан обратил неблагосклонный взор на главного конюшего.
– О великий султан, – сказал Мустафа, скосив глаза на везиря. – Пусть уважаемый Бу-Али Симджур вспомнит… Он занимает первое место в государстве… Пусть вспомнит и скажет: почему я дернул узду!
И победоносно поглядел на везиря.
Тот не успел открыть рта, как вошел Мубарак. По синему полю его камзола были разбросаны цветы, вышитые золотом и серебром, и на шапочке качалось павлинье перо. Он что-то шепнул на ухо своему отцу – везирю.
И Бу-Али Симджур поклонился султану.
– О царь годов и времен, единственный в веках и столетиях! Твоя дочь найдена и доставлена во дворец!
– Наконец-то! – обрадовался султан.
По знаку везиря двое стражников втащили под руки Аладдина и бросили перед троном. Везирь сказал:
– А вот и тот оборванец, который дважды осмелился увидеть царевну.
– О султан! – воскликнул Аладдин, вставая. – Поистине удача, что мы с тобой встретились…
Стражники подхватили Аладдина под руки и снова швырнули животом на пол. Аладдин вскочил и сказал:
– …Я прошу отдать мне в жены царевну Будур!
Среди придворных воцарилось гробовое молчание. Стражники сызнова бросили Аладдина на пол, но теперь крепко держали его, не отпуская.
Султан спросил везиря:
– Что он сказал?
– Мой язык отказывается повторить… – Везирь заикался.
Между тем прижатый стражниками к полу Аладдин поднял голову и сказал султану доверительно:
– Видишь ли, я и твоя дочь нравимся друг другу. Но царевна не пойдет за меня без твоего разрешения…
Султан окончательно лишился слов. Придворные стояли с таким видом, будто им сейчас отрубят головы вместе с Аладдином.
Всех выручил везирь. Он что-то сказал на ухо султану. Мы услышали лишь последние слова: «…султан позабавится». И увидели, как султан хмуро кивнул.
А Бу-Али Симджур выступил вперед и громко, чтобы все слышали, обратился к Аладдину:
– Великий султан спрашивает: известно ли тебе, юноша, что семнадцать принцев приезжали свататься к царевне Будур?
– Да, она мне это говорила, – сказал Аладдин.
Султан гневно подскочил на троне. Везирь лисьим голосом продолжал:
– Что ж… Своим сватовством ты оказываешь честь великому султану. Но где намерен ты поместить царевну?
– В нашем доме. Там есть все, что нужно, – простодушно сказал Аладдин. – Моя мать даже держит козу.
Придворные засмеялись. Улыбка коснулась и чела султана – развлечение начало ему нравиться.
– Опомнись! Что ты говоришь?! – воскликнул везирь. – Царевна должна жить во дворце!
– Да?..
Аладдин задумался, потом просиял.
– Тогда знаешь что… – обратился он к султану. – Еще интересней: я и твоя дочь будем ходить в гости друг к другу!
Султан улыбнулся. Захохотали придворные. Везирь продолжал:
– А известно ли тебе, юноша, что, прежде чем свататься, надлежит поднести султану подарки?
– Ты говоришь о рубинах и изумрудах?
– Именно, именно! – сказал везирь, стараясь не рассмеяться.
– Верно, это я совсем упустил из виду, – сказал Аладдин. – Сейчас вернусь домой, и подарки доставят!
Переглянувшись с везирем, султан сделал стражникам знак отпустить Аладдина. И когда юноша встал на ноги, поманил его пальцем.
– У тебя дома что – зарыт клад?
– Нет, клада нет, – сказал Аладдин. – Просто у меня есть один знакомый джин.
– Джин? – засмеялся султан.
– Джин, – сказал Аладдин, улыбаясь во весь рот.
Придворные опять захохотали.
– Ах, джин! – сказал султан.
– А чем ты докажешь? – спросил везирь, подмигнув султану.
– Я даю слово, – гордо сказал Аладдин. – Разве этого недостаточно?
– Вполне достаточно, – подтвердил султан. – В темницу его!
Стражники подхватили под руки ошеломленного Аладдина.
А султан обернулся к Умару Убейду:
– И завтра на заре отрубить ему голову!
Стражники потащили Аладдина к дверям. Султан жестом остановил их и сказал на прощанье Аладдину:
– Ты думаешь, головы рубить – это удовольствие? Надо, милый, надо! Вот он подтвердит!
Умар Убейд кивнул. Стражники во главе с Мубараком уволокли Аладдина. И швырнули его в темницу – глубокий тюремный колодец, куда сажают приговоренных к смерти, чтобы не могли убежать.
Теперь, когда вы знаете, что случилось с Аладдином, послушайте про царевну. Она под белым покрывалом вошла в тронный зал. Ее вел Наимудрейший.
– Дочь наша, – сказал султан, – мы разгневаны!
– Это я разгневана! – сказала царевна.
– Ты отказала всем принцам! И принцев уже не осталось!
– И не надо! – сказала она.
– И все для того, чтобы попасть в лачугу какого-то оборванца!
Царевна топнула ногой.
– Не называй его плохим словом!
Султан обвел глазами придворных, как бы призывая в свидетели.
– А как мы должны его называть?
– Аладдин, – сказала царевна.
– Аладдин? Тьфу! Мы еще станем называть по именам всех бездельников и нищих!
– Молчать! – крикнула царевна.
– Кому молчать? Нам? – тихим голосом спросил султан.
– Сейчас же его отпусти! – сказала царевна. – И попроси у него прощения!
Султан подпрыгнул на троне и крикнул:
– Это последнее, что ты сказала! Клянемся: сегодня же мы отдадим тебя замуж за первого встречного!
– Только попробуй! – сказала царевна, снова топнув ногой.
– А, так?!
Султан тоже топнул ногой. И повернулся к придворным.
– Запомните и запишите! Мы отдаем дочь и полцарства за… за… за… – он захлебнулся от ярости, – за того, кто первым войдет в эту дверь!
Воцарилась тишина. Все смотрели на дверь. Придворные, и везирь, и царевна.
И султан тоже смотрел остолбенело на дверь.
Дверь открылась. Вошел Мубарак, покачивая маленькой головой и сверкая золотом и серебром цветов, вышитых на синем камзоле. Придворные зашептались. Царевна фыркнула.
Султан повернулся к везирю.
– Отныне полцарства и наша дочь принадлежат твоему сыну!
Мубарак моргал глазками, ничего не понимая. Везирь подтолкнул его к ногам султана. И сам упал рядом.
Он поцеловал туфлю султана, ткнул сына в другую туфлю. Похлопав глазами, тот тоже чмокнул туфлю. Лежа на животе перед султаном, Бу-Али Симджур шепнул сыну:
– Царевна Будур и полцарства – твои…
Султан благосклонно поднял обоих и сказал Мубараку:
– Дай ей руку!
Мубарак нерешительно протянул руку. Царевна, рассердившись, ударила его по руке, повернулась спиной и громко заплакала.
– Пусть плачет, – сказал султан. – Слезы женщин… Как там говорится у Мухаммада ибн-Закарийа Рази о слезах женщин?
Везирь значительно прищурился:
– У Мухаммада ибн-Закарийа Рази сказано: «Слезы женщин орошают порог счастья».
– Вот именно! – сказал султан.
Однако тут – этого не ждал никто – царевна устремилась к окну и выпрыгнула из него. Все оцепенели. Мубарак бросился к двери.
Царевна мчалась через сад к дворцовым воротам. За ней погнались стражники. Впереди всех бежал Мубарак.
– Держите ее!..
Стражник в воротах нерешительно преградил царевне дорогу. Она толкнула его, стражник упал. Царевна выскочила.
С разгону Мубарак зацепился ногой за лежащего стражника и свалился на него. И бегущие за ним стражники с воплями попадали на Мубарака один за другим.
Царевна мчалась вдоль дворцовой стены. И все в городе, кто ее видел, падали ниц. Царевна перепрыгивала через них.
Она завернула за угол. Доносились голоса и крики приближавшихся стражников. Увидев нишу в стене, царевна спряталась в ней. Она стояла, порывисто дыша.
Стена перед ней заросла травой. Маленькая ящерица смотрела на царевну блестящими глазами. Прижавшись к стене, царевна замерла.
Мимо, не заметив, промчались стражники, тяжело грохоча сапогами. Царевна хотела выскочить, сделала шаг и отшатнулась.
Теперь подбегал Мубарак. Царевна затаила дыхание. Мубарак увидел ее. Маленькие глазки его хищно засверкали, он расплылся в торжествующей улыбке, хотел схватить царевну за руку.
Тогда царевна Будур двумя пальчиками сорвала со стены ящерицу и сунула за шиворот Мубараку.
– Вот тебе! – сказала она.
Мубарак вытянул шею, как будто к чему-то прислушивался. Потом взвизгнул, подпрыгнул и, ерзая всей спиной и извиваясь, захохотал.
Царевна покатилась от смеха, Мубарак обеими руками пытался схватить у себя на спине ящерицу и, хохоча, кричал:
– Ха-ха-ха-ха!.. Царевна здесь!.. Сюда!.. Ха-ха-ха-ха!..
Стражники повернули назад. Царевна выскочила из ниши. Мубарак, приплясывая, хохотал. Стражники схватили царевну.
– Заприте ее… – прохрипел Мубарак.
Он был уже без сил от смеха.
Знаете ли вы, что такое диван? Не тот диван, на котором сидят. А диван, который сам сидит: государственный совет мудрейших при великом султане. Такой диван уже второй час заседал в тронном зале дворца. Все, свесив головы, думали.