Глава 14Жека тоже в деле
От всех этих лагерей и ложных надежд бедного парня Беате хотелось вымыться. У нее такое же чувство вызывал просмотр любимого биатлона в записи, когда уже известен результат и ты знаешь, кто выиграет, а кто придет последним. Но вот на экране мелькают лица с надеждой на победу, самые смелые дают интервью, что они готовы на сто процентов. Журналист, ведущий репортаж, которого Беата, к слову, просто обожала, на втором кругу кричит, срывая свои голосовые связки, спортсмену: «Беги, надеемся на тебя, ты можешь!» Но тебе это все неприятно, и выглядит жалко, ведь ты знаешь, что на третьем рубеже он промахнется три раза и не попадет даже в топ тридцать. Вот и сейчас все эти муси-пуси, все эти объяснения в любви идут в пустоту, в холодную бездну, не ждущую романтичного Грэя, в черную дыру под названием Агния Орлова.
– Жека, привет, – Беата зашла на кухню, где все кипело, бурлило, парило и шкварчало, – мне надо с тобой поговорить.
– Привет, – расплылся в улыбке круглолицый повар, – я не могу, сегодня праздничный ужин, а я ничего не успеваю. Пока ходил за елкой в лес, кучу времени потерял, – сказал он, даже не подумав оторваться от дел.
– Вон, поставь Ритку, дай указания, и пошли, – не терпящим возражения голосом сказала Беата. – Ты слышал, что Агния дала мне все полномочия, так что отказ расценивается как признание вины.
Жека нехотя кивнул и, дав Ритке пару указаний, вышел за Беатой в тот самый узкий коридор, что вел в баню.
– Рассказывай сначала про вчера. Как елка-то загорелась?
– Дак поджег кто-то, – без сомнений сказал Жека, – там и канистра из-под бензина стояла рядом. Облил и поджег.
– Чья канистра, знаешь? – уточнила Беата.
– Так моя, – спокойно ответил Жека, – из гаража. Но он у нас не закрывается, любой мог взять.
– Ты видел кого-нибудь?
– Так и странно, что нет. Я вот думаю: может, это старуха Лоухи балуется, – на полном серьезе сказал Жека, поглядывая на кухню.
– Знаешь что, – сказала Беата, – легче всего спихнуть все на нечисть и бедную сказочную старушку. Там еще не факт, что она злая была, а вы на нее уже всех собак повесили в полном и переносном смысле, – сказала Беата, видя, что делает Жеке больно, напоминая про повешенную Дженни. – Ладно, расскажи подробно, где ты был, куда шел?
– Я на снегоходе ездил к моей бабушке Ваппу, гостинцы отвозил.
– А что так поздно? – засомневалась в его словах Беата.
– Так пока все убрал, сделал заготовки для сегодняшнего ужина, замариновал мясо, вот и получилось. К бабуле моей ехать минут тридцать, ну еще и засиделись мы у нее, – на этих словах Жека смутился, а Беата догадалась.
– Ты ездил к ней узнать, кто убил Дженни?
– Ну да, – махнул головой Жека, – только ничего хорошего из этого не вышло, – вздохнул он.
– Что, духи не знают этого?
– Духи просто кричали бабушке, что будет человеческая смерть, и не отвечали про бога.
– Про кого? – не поняла Беата.
– Ну, Дженни – по-фински значит «бог добрый». Она и правда добрая была, чересчур добрая, вот и подпустила к себе убийцу.
– Хорошо, – согласилась Беата, – духи были заняты более нужным делом и с тобой общаться не захотели. А дальше?
– Когда я подъезжал, то поразился, почему перед крыльцом не горят все фонари, ведь я точно помню, что когда уезжал, то включал их.
– Ну это как раз понятно: наш сценарист сделал это для большего эффекта, – вслух произнесла Беата.
– А в следующую секунду елка вспыхнула, и никого возле нее не было, абсолютно точно никого. Потому как она ярко загорелась сразу вся, и освещение было хорошим. Ну, я поставил снегоход подальше, добежал, в сугроб ее перевернул и засыпал сверху снегом. Уже позже огляделся, вас с Миколой на первом этаже увидел, Эллу с Дуней на втором, и мужики на балконы вышли. Это у Миколы, так как их трое, комната без балкона, но зато самая большая с двумя огромными окнами и диваном, а у остальных маленькие, зато с возможностью подышать.
– Ну и кто там был, на балконах? – уточнила Беата, пытаясь что-то записывать.
– Ну, Макса видел.
– Одет был?
Жека удивился, но, подумав, ответил:
– Да, одет вроде, нет, точно одет. Рядом, на соседнем балконе, стоял Мишель, вот тот был закутан в одеяло.
– Все?
– Нет, еще Марат стоял на балконе, он был в пижаме.
– С чего ты взял, что это пижама?
– А у меня у самого такая, она теплая и удобная, – пояснил Жека.
– Значит, Славу и Мирона ты не видел? – уточнила она.
– Так номера-то у них, как и у вас, на другую сторону. Они могли и не знать, сегодня-то никто не кричал.
– Это ты прав, – сказала Беата, – никто не кричал. Откуда взялась свиная голова, как думаешь?
– А что тут думать? Так из морозильной камеры в подсобке. Я эту голову купил, хотел холодец сварить на Новый год, а какая-то сволочь извела продукт. Все, остались без холодца. Не из курицы же его теперь делать? – резонно спросил Жека, словно Беата могла помочь ему в этом вопросе.
– Это точно, – задумчиво сказала Беата, – из курицы холодец так себе.
– Да вообще беспредел в доме происходит: елку испортили, голову стащили, бензин вылили, а сегодня еще заметил, что кто-то включил отопление в бане, будто деньги лишние.
– Говоришь, отопление, – задумалась Беата, – а мне говорили, там холодно.
– Так и было, но кто-то хозяйничает.
– А сейчас главный вопрос: что тебе оставляет после смерти Агния? Учти, я все знаю, просто хочу услышать это от тебя в подтверждение твоей честности.
Жека смутился, опустил глаза и промямлил:
– «Берлогу».
Хоть Беата и готовилась сыграть, типа, я все знала, но все равно не смогла:
– В смысле «Берлогу»?
– Ну, она всегда просила это не афишировать, – замялся Жека, не заметив ее промаха, – странно, что она тебе это рассказала. «Берлога» принадлежит великой актрисе Агнии Орловой. Я же здесь как управляющий. Когда ее здесь нет, она разрешает мне сдавать номера туристам, ну, естественно, кроме кабинета и ее спальни. Полученные деньги я, с ее разрешения, забираю себе, ну и пускаю на ремонт и поддержание базы в хорошем состоянии. После смерти по завещанию она переходит ко мне.
– Горит, Жека, горит! – послышался крик Ритки из кухни, и Жека, не договорив, рванул спасать праздничный ужин.
«Значит, ты тоже у нас подозреваемый, круглолицый, смешной Жека сорока лет от роду. Везде-то ты вовремя поспеваешь: и канистра твоя, и голову знал, где найти, и с собакой дружил», – подумала Беата и поняла, что ей нужно на воздух.
Зимой рано темнеет, а в Карелии и вовсе дни короткие, и, хотя сейчас было всего два часа дня, сумерки уже начали накрывать своей пеленой землю. А у Беаты возникла идея, которую срочно необходимо было проверить.
Глава 15Прогулки на воздухе иногда выглядят подозрительно
– Что вы здесь делаете? – Корнелия, одетая в свою шикарную дубленку, больше похожую на тулуп, с возмущением смотрела, как Беата ковыряется в черном сугробе. Сгоревшую елку, видимо, вместе со свиной головой унесли с глаз долой. Только черный снег вокруг напоминал о том, что в этом доме творится что-то неладное.
– А, Корнелия, – нарочито радостно сказала Беата, – вот я давно хотела вас спросить, – она встала с колен, перестав копаться в сугробе. Настроение испортилось: Беата не нашла то, что искала, а возможно, этого и не было, возможно, она ошиблась, – как вас звали в детстве? Кара?
– Нет, – сухо ответила та, рассматривая место, где раскапывала снег Беата, – меня родители всегда звали полным именем.
– Ну слава богу, – выдохнула Беата, – а я уже подумала, что ваши комплексы тянутся из детства, а они всего лишь приобретенные, значит, с ними вполне можно справиться.
– Издеваетесь? – спокойно спросила правая рука великой актрисы.
– Нисколько, – равнодушно ответила Беата, – а теперь вопросы посерьезней. Почему вчера вы не выбежали на пожар?
Ни один мускул на лице Корнелии не дрогнул, и она спокойным голосом произнесла:
– Моя комната выходит в другую сторону, впрочем, как и ваша. Пожар прошел тихо, Жека быстро, насколько я знаю, затушил елку. Никто не кричал и не звал на помощь. День был тяжелый, я же приняла снотворное и крепко спала.
– Понятно, – легко согласилась Беата с ее ответом, – а давно вы знаете, что Агния тяжело больна?
– Что? – резко спросила Корнелия, подняв испуганные глаза на нее.
– Мне Агния рассказала, что неизлечимо больна, – пояснила свой вопрос Беата, отметив слишком эмоциональную реакцию старой девы, – поэтому я интересуюсь, давно ли вам это известно и кто ее консультировал.
– Ну, – начала путано отвечать Корнелия, – как Агния узнала, так и мне известно стало. Ну а консультировал ее специалист какой-то хороший, Василий Олегович, по-моему.
– Насколько я знаю, специалиста этого нашли вы, и не помните фамилию? – удивилась Беата.
– Ну, по-моему, Муром, – неохотно сказала Корнелия, вся спесь с нее сошла, и она стояла, уткнувшись глазами в тропинку, носком валенка ковыряя примятый на дорожке снег.
– Вы что-нибудь получаете по завещанию? – спросила Беата, настороженная реакцией женщины: либо она очень переживала, либо что-то скрывала.
– Нет, – этот ответ уже дался ей легче, и она подняла глаза на Беату, но при этом по-прежнему продолжая ковырять под ногами снег, – после того как Мирон перенес болезнь, Агния, чтоб его не забрали в дурдом, сделала меня его опекуном после ее смерти. Я смогу тратить его долю наследства, но только на его нужды, отчитываясь за каждую копейку перед адвокатом. Я с Агнией вот уже тридцать лет, я люблю ее также, как мать, да что там, больше матери – та, не задумываясь, продала меня за свои долги. Поэтому я никогда бы не посмела сделать ей что-либо плохое.
– Надо же, как вы все в нее влюблены, – засомневалась Беата. – Старуха, честно скажем, с дрянным характером и маниакальными наклонностями управлять всем миром просто не может вызывать столь светлые чувства. Ваша любовь к ней очень подозрительна.