ловек, кто сможет лучше понять тебя как актрису и раскрыть твой внутренний мир. Очень рад, что ты наконец нашла свою вторую половинку.
Я же по-прежнему люблю тебя всей душой и молюсь о тебе.
Глава 21Кто-то хотел убить Шерлока?
«Какой он хороший, даже чересчур, – думала Беата, перенося информацию в ноутбук. – Не озлобился на власть, не спился и, в конце концов, не проклял свою любимую за то, что она уже второй раз предпочла ему другого. Все-то у него с позитивом, сосед один – здорово, поговорить есть с кем. На собраниях всех организовывает на защиту населения от банды выродков. Не человек – подарок в фольгированной упаковке. Разве такие бывают, разве может человек, пройдя столько испытаний, быть таким открытым и чистым? И ведь все его любят, все уважают, прислушиваются, несмотря даже на то, что сиделец».
Было раннее утро, Беате не спалось, поэтому она тихонечко спустилась в кабинет, чтобы продолжить работу. Ей хотелось загрузить мозги, чтобы не думать о вчерашнем вечере, о леденящем душу ужасе, который накрыл ее там, посреди снежной пустоты. Но самое главное, чего ей не хотелось, – это вспоминать тепло Миколы, который прижимал ее к себе и успокаивал. Она так давно не чувствовала этого, не чувствовала мужской защиты и поддержки, не слышала, что все теперь будет хорошо. Только сейчас Беата поняла, что последний раз такие ощущения были у нее, когда был жив папа, когда она знала точно: что бы ни случилось, он обязательно что-нибудь придумает и все будет хорошо. Вчера в объятиях Миколы, сидя в сугробе и захлебываясь ледяными слезами, она поняла, что счастье есть, просто Степан был не ее человеком, что не стоит из-за одного индивида вычеркивать всех представителей противоположного пола.
– Стоп, – вслух сказала она, чтобы сбить страшные для нее мысли, – прекрати сейчас же, он просто тебя пожалел, дуру.
– Ты с кем разговариваешь? – Микола заглянул в кабинет и улыбнулся, у него в руках была вчерашняя горе-веревка, которая так подвела Беату.
– Сама с собой, – честно ответила она, отчего-то смутившись, – вот еще не решила, это диагноз или последствие вчерашнего переохлаждения.
– Я знал, что найду тебя здесь, – Микола по-прежнему улыбался. – Всю ночь меня мучила мысль: ведь веревка не отвязалась, потому как привязанную к крыльцу часть я видел. Вот, вскочил, решил проверить, ты привязала к крыльцу веревку очень мудреным узлом.
– Ну, я выросла на море, – улыбнулась она, словно он сделал ей шикарный комплимент, – у нас морские узлы даже в школе учили завязывать. А делал это мой отец, так, для общего образования школьников. Вот я за ним по этим кружкам и таскалась. К десятому классу я умела это делать лучше всех. Мне вчера казалось, что я все рассчитала. Веревка была хорошая, крепкая. Я обвязала одним концом себя за пояс, покрепче прикрепила другой к крыльцу. Мы ходили в походы. Конечно, это были не сочинские горы, но я знаю, как правильно обвязать себя веревкой. Как вчера так получилось, ничего не понимаю.
– Очень просто, – Микола протянул ей конец веревки, – кто-то ее обрезал. Отвязать твой навороченный узел человек не смог и просто отрезал конец.
– Так ты говорил, что видел меня в окно?
– Да, Дуне не спалось, она обиделась на Эллу, что та не пустила ее к тебе сказать спокойной ночи, и демонстративно смотрела в окно, отстаивая свою позицию.
– Хорошая девочка, характерная, молодец, – искренне похвалила ее Беата.
– Спасибо, – Микола принял это как комплимент себе, – вот она тебя и увидела. Потихоньку разбудила меня и заставила идти на помощь, чтоб ты не потерялась. Когда мы с Дуней пошли одеваться, твоя веревка еще была цела. Нам надо было минут десять на все про все, и вот когда Дуня встала у окна в столовой, а я вышел на улицу, то на крыльце уже болтался только обрезанный конец.
– То есть десять минут, – все прочие мысли вытеснил профессиональный азарт докопаться до правды. – Вы никого не видели в доме по пути?
– Нет, – даже не задумываясь, сказал Микола, – в доме стояла полная тишина. – Шерлок Холмс, – вдруг испуганно сказал он, – кто твой Мориарти? Кто хотел убить тебя? Шутки закончились, эта веревка говорит, что все очень серьезно.
– А Жека, как очутился на крыльце Жека? – Беата достала свои записи и что-то там стала чертить.
– Я не знаю, надо спросить у Дуни, – растерялся он, – вчера я не стал никого допрашивать, да, если честно, и причины не видел. Но Жека, зачем ему?
– Смотри, – после пережитого они незаметно перешли на ты, – вчера вечером за ужином Агния делает объявление, что я разоблачу шутника, но неожиданно засыпает. Корнелия говорит, что такое бывало. Мы не удивляемся, но очень вовремя она ушла в страну Морфея, как ни крути. А что, если кто-то очень не хотел моего откровения?
– Но сон Агнии – это небольшая отсрочка, – вступил в рассуждение Микола, – и шутник, боящийся разоблачения, решает использовать эту отсрочку для того, чтоб убрать тебя. Но ведь обрезать твою веревку – это уже убийство, это не идет ни в какое сравнение с тем спектаклем, что шутник устраивал до этого.
– Согласна, – кивнула Беата, – но это как воронка, она затягивает все глубже, одно тянет за собой другое, как снежный ком, и нет этому ни конца и ни края.
– Но вернемся к Жеке, – сказал Микола. – Он не мог убить Дженни, все остальное с большой натяжкой еще могу допустить, но собаку он любил больше Ритки.
– А что, у него к Ритке любовь? – поинтересовалась Беата.
– Да, безответная, – ответил Микола, – давно уже, он для этого ее сюда и устроил в надежде добиться расположения. Но Ритка Риткой, а вот Дженни с ним всю жизнь.
– В смысле? – удивилась Беата. – Собаки столько не живут.
– Почему же, Жека – наш одногодок, а бабушка Ваппу подарила ему ее на семилетие.
– Жека – наш одногодок? – искренне удивилась Беата. – Он выглядит на сорок.
– Ну, у него калмыцкие корни и его полнота немного прибавляет ему возраста, – деликатно сказал Микола, – и кстати, Жека – это сокращенное имя. Его полное имя – Муджик, он его немного стесняется, поэтому не афиширует.
– Калмыцкие? Очень странно, у него светлая кожа, да и волос русый, я думала, что он из местных.
– Ну, намешано у него в родословной, в нашей многонациональной стране одно другому не помеха, – рассудил Микола, – я знаю казахов, которые живут в России в пятом поколении и не знают своего языка, зато без акцента говорят по-русски. При этом женятся и выходят замуж исключительно за представителей своей нации. Так почему калмыкам не проживать в Карелии? Да и вообще, Беата, мне кажется, ты надумываешь, Жека не может, он добрейшей души человек.
– А если и был расчет на то, что на него никогда не подумают, – рассудила Беата, – вот именно так, как ты сейчас говорил, он и рассудил.
– Но зачем ему пугать Агнию? – сомневался Микола.
– А вот это самый главный вопрос, – сказала Беата, нарисовав огромный знак вопроса на листке.
Здравствуй, моя милая Ассоль.
Я не писал тебе два года не потому, что забыл тебя, нет, этого не произойдет никогда. Я не писал тебе, потому что множество страшных событий свалилось на мою голову.
Но все по порядку.
Все началось со страшного ограбления кассы нашего порта. Бандиты убили всех женщин, включая невесту моего соседа по комнате в общежитии. Вот это было горе, вот где душа моя разрывалась на части. Молодая красивая девушка была убита из-за денег, простых бумажек. Как же так, милая моя Ассоль, как же так? Я молился о душах убитых и о душах страдающих. Мой сосед пил беспробудно, за это его хотели даже уволить из порта, но я отстоял мальчишку. Ведь бросить человека в пропасть легко, а спасти тяжело. Долго мне пришлось восстанавливать его, рассказывал я ему и о Боге, и о Библии. Вечерами наши разговоры лечили его израненную душу. После того как мне это удалось, меня даже, милая моя Ассоль, повысили, и теперь я заведующий складами, где лежат принятые грузы до распределения. Работа трудная, но очень ответственная. Все предыдущие заведующие не выдерживали испытания властью и оказывались на скамье подсудимых. Я понимаю, когда ты видишь такое изобилие, которое находится на складе, то очень хочется воспользоваться этим. Это словно дьявол искушает людей, и они по своей глупости попадают в его сети. Знаешь, милая моя Ассоль, многие, понимая это, отказываются от этой должности, поэтому я решил согласиться. Жизнь научила меня быть стойким к искушениям дьявола, возможно, этим я спасу несколько чистых душ.
Поэтому два года прошли у меня как один день. Банду Лютого так и не поймали, и все черноморское побережье по-прежнему в страхе. Представляешь, Ассоль, этот гад ножом на груди молодой девушки свою подпись вырезал. Я был там, когда приехала милиция, и меня директор порта попросил остаться, чтоб помочь ей в организационных вопросах. Я видел эту подпись, мне кажется, я не забуду этого никогда. Соседу своему об этом я не рассказал, потому что это ужасно, бесчеловечно, словно сам дьявол вселился в этого Лютого, не оставив в нем ничего человеческого.
Про Сашку пока ничего не известно, но я по-прежнему надеюсь с ним встретиться, ему вчера исполнилось двадцать восемь лет. Выпил я рюмку за его здоровье, да и прощения у него попросил за его испорченное детство, за маму, за папу, за то, что найти его никак не могу. Хотя изъездил я уже все побережье, даже в Николаев на Украину смотался на выходных и в Крым, но нигде про него не слышали, нигде о нем не знают.
Видел фильмы с твоим участием, ты, как всегда, великолепна. Тебе талант дан Богом. Ты дари его людям, и вернется тебе сторицей любовь народа.