– У меня же к вам письмо от Агнии, – вспомнила Беата. Она вытащила запечатанный белый конверт и протянула его хозяйке дома.
– Хотите, я погадаю вам на кофе? – вдруг спросила Ваппу, распечатав послание.
– Хочу, – просто ответила Беата, атмосфера очень располагала к дружеским беседам, сплетням и гаданиям.
– Муджик, милый мой, пока ты здесь, пока мы по-девичьи поболтаем, принеси мне елку и сними игрушки с антресоли, – говорила Ваппу медленно и так сладко, что ее хотелось слушать, даже когда она говорила про антресоль, – пойдем, я тебе покажу.
Жека с бабушкой вышли из комнаты, а распечатанное послание Агнии осталось лежать на столе. Обычно Беата так не делала, но тут она себе разрешила, вернее, просто не могла пересилить неимоверное желание узнать, что же так срочно понадобилось Агнии от своей подруги, хотя последняя вполне годилась ей в дочки. Она оглянулась на дверь и осторожно стянула листок со стола. Медленно, чтобы в тихом доме не было слышно шелеста бумаги, открыла страницу. То, что она увидела, настолько поразило, что она не сразу вернула его на место, а еще долго пялилась в пустой лист. В совершенно пустой лист бумаги.
Три секунды отделяло ее от провала. Лист еще даже немного колыхался, когда Ваппу вошла в комнату.
– Вы любите Новый год? – спросила с порога она.
– В последнее время нет, – честно ответила Беата, окончательно еще не придя в себя после вида пустого листка, – я считаю, что это праздник детства. Когда мы маленькие, мы верим в сказку, в чудо, и от этой веры все происходящее имеет волшебный налет. Когда же ты сам покупаешь и упаковываешь подарки, например, или когда за Деда Мороза ты отдал три тысячи, а пришел пьяный студент в мятом костюме и тебе стыдно перед сыном за недоразумение, которое ты, улыбаясь, называешь чудом… Именно тогда понимаешь, что это просто обыкновенный день, который сами люди наделили волшебством.
– Это неправда, – спокойно сказала Ваппу, она по-прежнему улыбалась. Видимо, Жеке от нее досталось это похвальное качество – всегда улыбаться. Правда, после того, как Дженни повесили, он делал это все реже и реже.
– Что неправда? – удивилась Беата.
– Что день обычный – неправда. Ты позволишь? – Ваппу указала на чашку.
– Пожалуйста, – разрешила Беата.
– Новый год – действительно волшебный день. День, когда прошлое меняется с будущим и в маленькую трещинку между двумя годами каждый человек на секунду соединяется со вселенной, и, если успеть загадать желание именно в эту секунду, то оно напрямую, без всяких лишних действий попадает к адресату. Только желание нужно загадывать правильно.
– Это как? – усмехнулась Беата.
– Не говорить, как многие: я хочу, желаю, пусть будет так. Это все неправильно.
– А как же правильно? – было видно, что гостье нравится этот разговор, а хозяйка дома словно играла с ней.
– Помни, что вселенная слышит только первые пять слов. Если ты начнешь говорить: хочу, пожалуйста, пусть будет так, – ты уже потеряла кучу возможностей. Надо говорить просто и в настоящем времени. Например: любовь, работа, семья, здоровье, дети. Вот смотри, я уложила все желания в одну строчку, в понятную вселенной строчку.
– А потом?
– А потом ты, сделав заказ, как в ресторане, спокойно ждешь его исполнения.
– А какова вероятность? – спросила Беата, но не потому, что ей было это важно, просто нравился сам разговор.
– Ты же, делая заказ у официантов, не сомневаешься, что тебе его принесут, вот и здесь так же. Просто надо быть уверенным в том, что сейчас он готовится, а потом его принесет человек со словами: «Пожалуйста, получайте то, что заказывали».
Ваппу все больше хмурилась, рассматривая ее кружку.
– Только если увидите нечто страшное, мне не говорите, – не выдержала Беата напряжения.
– Боишься, – улыбнулась хозяйка дома и ловко перевернула чашку на блюдце вверх дном.
– Нет, я не верю, но считаю, что плохие новости программируют людей на негатив.
– И это мне говорит журналист, – ухмыльнулась хозяйка, разглядывая блюдце.
Она нравилась Беате все больше. В отличие от Агнии, в ней не было высокомерия и было очень много тепла, которое чувствовалось даже на расстоянии.
– Ну как, не томите, прогноз оптимистичный или придется прибегнуть к волшебному свечению Ладоги?
– Зря иронизируешь. Ладога – это место силы, здесь огромное скопление энергии, которая помогает людям. Думаешь, почему Агния, имея миллионы и кучу возможностей, постоянно приезжает сюда? Знаешь, этнографы говорят, что Садко побывал именно в подземном царстве Ладожского озера.
– Я за Садко бесконечно рада и почти поверила, что Ладога волшебная, но меня больше волнуют ваши сдвинутые брови. Что там, я уже готова ко всему, говорите.
– Не переживай, все у тебя будет хорошо, – улыбнулась Ваппу, – а в скором времени даже очень хорошо.
– Я бы остановилась на этом оптимистическом прогнозе, – сказала Беата.
– Один совет.
– Всего один? – удивилась Беата. – Остальное я, что же, все сама: и до хорошо, и до очень хорошо?
– Не сомневайся, тебе помогут, – сказала Ваппу.
– Кто?
– Ангелы-хранители, у тебя их три, и один из них очень сильный, с таким ангелом на земле жить не страшно.
– Серьезно? Вот повезло так повезло, – продолжала веселиться Беата, – можно сказать, фартануло. Где же он был, когда меня Степа бросал?
– Рядом был, Степа не твой человек, – спокойно сказала Ваппу, – ты с ним встретилась просто для того, чтоб на свет появился твой сын. У тебя растет очень хороший врач, он спасет миллионы жизней.
– Когда же он столько успеет? – продолжала ерничать Беата, но у нее получалось все хуже.
– Возможно, он изобретет лекарство, или вакцину, или медицинский аппарат, я не знаю.
– Не нравится мне ваше слово «возможно», сначала наобещали, а теперь, – почему-то Беате очень хотелось уйти от этой темы. – Так что там, с советом? – решила она ее сменить.
– У Степана скоро родится ребенок. Не запрещай, а возможно, даже настаивай на их общении. От этого будет хорошо и ему, и его брату.
– Договорились, – сказала Беата, уже вставая, – насчет настаивать не обещаю, но запрещать не буду.
– И еще, – Ваппу открыла огромный кулон, висевший у нее на шее, достала оттуда красный камень, похожий на рубин, и протянула его Беате, – значит, так, носи его с собой, и однажды ты встретишь вещь, в которой именно его будет не хватать. Он встанет туда как влитой, потому что это его место. Больше не спрашивай ни о чем.
– А у Жеки есть способности? – неожиданно задала вопрос Беата.
Ваппу растерялась, не ожидая такого вопроса. Видимо, для нее это была какая-то особенная минута, и глупый вопрос Беаты выбил ее из колеи, поэтому она немного раздраженно ответила:
– Откуда? Я усыновила своего мальчика, когда ему было пять лет.
– А почему бабушка?
– Ну, во-первых, он мне во внуки годится, а во-вторых, меня все здесь так называют, лет тридцать уже, я привыкла.
– Интересно, – сказала Беата, пряча в карман красный камень и направляясь к выходу, – а какого года рождения Жека?
– 92-го, – сказала Ваппу. – Я совсем забыла, – воскликнула она уже на пороге дома, – Агнии передай от меня на словах: мытарства ее закончились, она нашла то, что искала последние двадцать лет.
«Она нашла то, что искала», – проматывала Беата в голове слова Ваппу, одновременно задыхаясь от холодного воздуха. Вечер накрывал Карелию своим полотном ночи. Метель ему очень в этом помогала, и непроглядная темень наступила очень быстро. Столетние ели, стоящие по обе стороны узкой дороги, казалось, вот-вот сломаются под тяжестью снега и силой вьюги. Очень хотелось снять с себя чужую одежду, взять свои записи и занести в них новую информацию. Очень хотелось согреться, хотелось к людям, к теплу. Холод, метель и темнота пугали и вызывали ужас, поэтому, когда сквозь метель показались еле различимые огоньки «Берлоги», Беата выдохнула. Не прощаясь с Жекой, она сразу направилась туда, где оставила свой непригодный для здешней погоды наряд, в домик для персонала.
– Не ходи одна, сейчас снегоход поставлю в гараж, – предложил Жека, – и провожу тебя.
Но тропинка от центрального входа до светящегося крыльца была недлинной, и Беата отказалась. Очень хотелось к людям, в тепло. Минуя крыльцо главного дома, она завернула за угол и увидела в серебре метели свою цель. Страх пропасть в метели, навалившийся вчера, отступил.
– Ты же не была никогда такой трусихой, – сама себе вслух сказала Беата, чтобы было не так страшно. Мысленно она уже предвкушала горячий чай, Женькины фирменные калитки с картошкой и грибами, а также волшебный запах елки, который еще вчера разошелся по всему дому.
Из-за метели она поздно услышала скрип снега. Сильные мужские руки повалили ее на спину в сугроб, и кто-то навалился на нее сверху всем телом. Шлем от падения в снег сдвинулся на глаза, и Беата никак не могла увидеть нападавшего. Он же, уже лежа на ней, замер. Этих мгновений ей хватило, чтобы, нащупав под правой рукой что-то тяжелое, со всего маху ударить туда, где предположительно была его голова. Монотонный гул вьюги под аккомпанемент ее сердца, мужской вскрик – и поверженный злодей, вскочив, исчез из поля зрения.
Сердце готово было выпрыгнуть из груди, Беата, стянув шлем с глаз, огляделась. Она сидела в сугробе, вокруг никого, а в руках полено. Оно, скорее всего, скатилось с поленницы, находящейся рядом когда обидчик с такой силой повалил ее на снег. Ну или тот сильный ангел-хранитель, про которого сказала ей Ваппу, специально для нее столкнул его с поленницы.
– Спасибо, – сказала Беата, по-свойски обращаясь к кому-то в небе, – теперь мы с тобой его пометили, теперь он от нас не уйдет.
На мгновение ей показалось, что тот, кто смотрел за ней сверху, улыбнулся, и она осторожно, словно боясь спугнуть ощущение, улыбнулась в ответ. На всякий случай не выбросив свое оружие, уже уверенная в себе, Беата пошла в дом.