Волшебные сказки Азерота — страница 15 из 33

– Вы не победите, – сказала она, и больше они не говорили.

Утера приняли при дворе короля Йожива Артенеса со всей возможной любезностью. Король был старым и худым, хотя на его щеках еще виднелся здоровый румянец. Пряди седых волос ниспадали с его головы, прижатые к ней зубчатой серебряной короной. Слуги наполнили столы жареной в соку олениной, запеченной на огне репой, соусами, супами и кружками сладкой медовухи с крошечными, узкими лепестками лаванды, плававшими в пене. В теплом зале пылали голубые огни, белые волки шныряли вокруг празднества, и бард заводил свою песню. Он пел о короле Цветмере Артенесе, который правил здесь прежде и был предательски убит:

Король зимы знал честь и правду,

Но был он предан сыном хладным.

Другие рыцари – участники турнира тоже были здесь, но Утер с удивлением понял, что никогда не слышал ни их имен, ни подвигов. «Где же я? – думал он. – Что это за место?» Но пища и медовуха приподняли ему настроение, а сухой плащ, который подарил ему король, не дал паладину заболеть, и потому он не стал слишком долго раздумывать над странностями этого места. Король Артенес и его дочь оказались гостеприимными хозяевами, и рыцари вокруг него делились рассказами о своих блистательных подвигах, в которые порой с трудом верилось. Солдат в зеленых и золотых доспехах сразил паука размером с дом. Воительница с огненно-рыжими волосами взлетела на обезумевшем грифоне в небеса, а затем заставила его спикировать прямиком в море. Старый ветеран в бронзовых одеждах и светловолосый дуэлянт оба сразили драконов, размеры которых вызвали ожесточенные споры.

Все это время Утер поглядывал на леди Аростану, но та едва его замечала. Она казалась невыносимо печальной, и ее лик озарялся светом лишь на время, когда бард подходил, чтобы пропеть ей серенаду.

Утеру выделили палатку, чтобы он мог в ней отдохнуть; она была из черно-красной полосатой ткани и находилась рядом с турнирным ристалищем. Он снял с себя латы и помолился, преклонив колено на меховые шкуры и слушая, как снаружи воют волки. Не успел он лечь в постель и закрыть глаза, как в палатке возникла женщина.

– Леди Аростана! – Он вскочил на ноги.

– О, паладин. – Она бросилась к нему и взяла его за руки. Ее пальцы были холодны как лед. – Не участвуй в турнире. Не бейся в нем. Это чудовище невозможно сразить, и если поднимешь на него свой меч, то лишь обречешь себя на погибель.

– Свет защитит меня, всегда защищал, – пообещал он ей. – Позвольте ему дать утешение и вам.

Тогда он призвал Свет, прося его окутать их обоих теплом и защитой. Но сияние, исходившее из его груди, напугало ее. Леди Аростана вскрикнула и убежала от него. Утер пожурил себя за то, что напугал столь хрупкое создание, и уснул беспокойным сном. Если он и дальше будет беспечен, проходя свое испытание, то вернется в часовню Алонсия с одним лишь позором.

На следующий день начался турнир. Порывы ветра раскачивали палатки и хлопали знаменами. Оруженосцы, одетые в цвета их господ-рыцарей, собрались у ворот, и народ этого чудного, холодного королевства заполнил скамьи, толкаясь, крича и гикая от возбуждения. У Утера не было ни оруженосца, ни коня, но морщинистый ветеран заверил его, что они и не понадобятся.

Невысокий и широкоплечий, с шипами, прикрученными к его щиту, старик сказал:

– Твой конь просто стал бы чудовищу мясной закуской.

Утер искал леди Аростану на трибунах, но не нашел. «Должно быть, леди не выносит вида битвы, – решил он. – Она ранима и, похоже, полна страха». Он прислушался к реву толпы, и в тот же миг старый рыцарь взвесил в руке свой щит и вошел на ристалище, готовясь к бою. Утер услышал чудовище еще до того, как оно появилось, – ветер усилился, крылья захлопали в воздухе, а затем вниз спустился дракон. Утер никогда не видел подобного создания: оно дышало ледяным пламенем, его чешуя была бледно-голубой и черной, и земля покрывалась трескучим льдом всюду, где ступала его когтистая лапа.

Ветеран воскликнул:

– Во славу нашего павшего короля!

Он бросился к чудовищу и погиб. Дракон распорол его от пупка до шеи и небрежно отшвырнул тело куда-то в лес за рвом. Толпа застонала. Грозная воительница с огненными волосами оттолкнула Утера, чтобы ринуться в бой, и быстро нашла свою погибель.

Волна страха и сомнений поднялась, грозя смыть Утера в свое море, но он продолжал стоять, удерживаемый якорем своей веры и решимости. Эти рыцари были закалены в боях, но чудовище косило их, как сухую осеннюю траву. Вскоре Утер остался один. Он переступил сломленное тело мальчика в зеленых и золотых доспехах, чтобы выйти навстречу чудовищу. Его морда была длинной и узкой, зубы были похожи на сосульки, которые не ломались, когда оно разгрызало ими кости. На землю начал мягко падать снег, но в свете серых небес он был больше похож на пепел.



«Где же теперь все твои подвиги? К чему привела твоя доблесть?» – подумал Утер, приняв твердую стойку. Он вспомнил предупреждение, которое прошептала ему леди Аростана: «Это чудовище невозможно сразить, и если поднимешь на него свой меч, то лишь обречешь себя на погибель».

«Верь в Свет, – сказал себе Утер. – Верь в мудрость. Я должен был здесь оказаться. Я должен пройти это испытание».

Он был чужаком в этом месте, не знал этого чудовища и не знал обычаев этой страны, но леди дала ему подсказку. Утер опустил свой огромный молот и встал на колени. Он почувствовал, как смертельное, ледяное дыхание чудовища окутало его подобно призрачному савану. Оно словно принюхивалось к нему, и паладин ощутил, как его волосы зашевелились от резкого порыва ветра, с шипением вырвавшегося из глотки существа. Утер посмотрел ему в глаза и увидел в них лишь боль и панику; он посмотрел на огромные кандалы на его лапах и увидел множество порезов от цепей. Возможно, в том, чтобы позволить существу так страдать, не было справедливости. Павшие рыцари сами решили сразиться с чудовищем, но что, если это существо заставили выйти на ристалище?

– Я не подниму против тебя оружия, – сказал Утер, кладя руку на сердце и чувствуя, как Свет разгорается внутри него и его сострадание изливается наружу.

Чудовище встало на дыбы, и на миг паладин подумал, что оно готовится сразить его насмерть. Но затем оно легло рядом с ним, опустившись ниже прижатой к сердцу руки Утера. Зрители притихли. Снег продолжал падать, дракон сдался, и Утер одержал победу в турнире. Глаза дракона, некогда пылавшие яростью, теперь выражали лишь усталость, и несчастное создание поковыляло прочь, гремя цепями о камни и лед. Видя подобное страдание, Утер не чувствовал себя победителем. Но он прошел испытание и не поднял оружия. Утер встал и высоко вздернул подбородок.

Король Артенес поднял над своей головой урну и прокричал:

– Перед вами наш победитель! Утер Необагренный!

Тела других рыцарей унесли и похоронили вместе с их штандартами, а затем у ристалища началось празднество. Играла музыка, оживленная и приятная, кровь и утрата были забыты. Сердца окружающих пребывали в радостном настоящем, но мысли Утера возвращались к скованному дракону. Король Артенес обещал, что Утер скоро получит свой трофей, и восхвалял его выдающееся мужество.

– Могу ли я спросить, король, что станется с чудовищем? – спросил Утер.

– Увидишь, – сказал король, щелкнув челюстью, как это мог бы сделать коченеющий труп. Затем он развернулся и исчез в толпе.

Вдруг внимание Утера привлекла служанка, сказавшая, что леди Аростана ждет его в своей палатке. Паладин с радостью ждал встречи, думая, что страхи леди улетучатся, ведь он доказал ей силу и мудрость Света.

Утер нашел белую палатку, усыпанную цветами, голубые лепестки которых уже начали увядать по краям. Внутри он увидел леди Аростану в серо-серебристых одеждах с застежками, украшенными замысловатыми рунами. Вопреки его ожиданиям, она не улыбалась, а оставалась окутана печалью. Бард, которого Утер видел на пиру, наигрывал меланхоличную мелодию, полулежа на подушках позади леди. За обедом Утер не обратил большого внимания на певца, но теперь увидел, что у барда были бегающие, словно не из этого мира глаза и копна волос, порой казавшихся синими, а порой – черными. У него было худое лицо, не уродливое, но суровое, и его кожа липла к костям. Одетый в рейтузы и жилет, он пристально смотрел на Утера. Леди Аростана тем временем плавно подошла к паладину и склонила голову.

– Ты пришел за своей наградой, – сказала она. Слезы сверкали на ее щеках и локонах золотых волос.

– Да, миледи, я пришел за ней. Но почему вы плачете?

Леди покачала головой и протянула к нему руку, положив ладонь на нагрудник, прямо у его сердца. Он заметил кровоподтеки на ее запястьях, глубокие и свежие, и увидел кровь, запекшуюся у нее под ногтями.

«Чудовище, – подумал он, – которое я сразил состраданием».

– Не забирай у меня этот камень, паладин. Он был подарком моего суженого, – сказала она, опустив глаза влево, где бард перебирал струны своего инструмента. Утер проследил за ее взглядом и понял. – Это сокровище – единственное, чем я дорожу в этом мире. Пожалуйста, паладин, не проси меня об этом.

Утер положил свою руку поверх ее.

– Оставьте эту награду себе, миледи. Я вернусь с пустыми руками, но с полным сердцем. Вы открыли мне мудрость сострадания и безмятежную красоту не поднятого оружия. Но скажите мне, как получилось так, что вы стали чудовищем? Почему вас заставляют сражаться?

– Я ослушалась моего отца, короля, и его род прервался из-за меня. Это – мое наказание.

– В этом нет справедливости! – прогремел Утер. – Вы и ваш спутник должны пойти со мной, покинуть это жестокое место и начать новую жизнь в Лордероне.

Леди покачала головой, все еще держа руку на сердце.

– Это невозможно, паладин. Мой избранник и я связаны с этим местом. Та магия, что охраняет озеро, через которое ты прошел, не позволит нам пройти. Лишь ты можешь проснуться и свободно вернуться назад. И оставить это сраженное чудовище позади.