Его солдаты зароптали, говоря, что орки первыми заметят их и нападут, но капитан успокоил их: «Ждите моего сигнала и идите вперед, к победе. Орки не заметят вашего приближения. Готовьтесь, бравые солдаты. Когда жизнь призывает нас действовать, мы должны подняться и принять вызов». Уитни подмигнул им и бесстрашно забрался в чашу катапульты. Он вытащил меч и одним резким движением обрубил веревку. Его бойцы потрясенно смотрели, как орудие запустило их неустрашимого командира в черное небо, и он пропал из виду.
Капитан бесшумно летел к лагерю орков, слыша лишь свист ветра в ушах. Спускаясь, он накренился так, чтобы подлететь к самому большому шатру, который принадлежал главному костолому орков. Когда Уитни очутился там, то вонзил меч в ткань, рассек ее и соскользнул на землю. Он схватил ближайший факел и поджег шатер.
Капитан быстро перебегал с факелом от шатра к шатру. Когда его солдаты увидели зарево пожара, они поняли, что это сигнал, и бросились к лагерю орков с оружием наголо. Орки, застигнутые врасплох, попытались отразить внезапное нападение, но они были напуганы и не готовы сражаться. Уитни одним взмахом меча сразил троих орков, и его солдаты возрадовались, когда увидели, что их командир жив.
Припасы орков были уничтожены, их сопротивление – сломлено. Не успел заняться рассвет, как они отступили, оставив тлеющие руины своего лагеря позади. Солдаты капитана Уитни ликовали и кричали: «Бесстрашный Летун! Бесстрашный Летун!»
Когда Авель закончил свою повесть, то увидел, что его аудитория потеряла дар речи и смотрела на него выпучив глаза. Он неверно понял их молчание и неловко пожал плечами.
– Извините, я увлекся. Это моя любимая история. В письме отца она была рассказана лучше.
Джереми был потрясен тем, что только что услышал. Он знал, что все было совсем не так. Рассказ мальчика был искажен. В голове пехотинца снова забрезжили воспоминания… и тот булькающий звук. Не успел Джереми что-то сказать, как Конор произнес:
– Ничего страшного. Все-таки подобные истории ведут нас по жизни и влияют на наши судьбы.
– Поэтому так важно знать, какие истории правдивы, а какие – выдумка, – сказал Джереми.
– О, эта как раз правдива, – сказал Бронвен.
– Почему ты так в этом уверен? – спросил Джереми, приподняв оставшуюся бровь.
– Потому что я сам слышал, как капитан Уитни ее рассказывал. Он – один из нас.
– Он здесь? – Авель вскочил на ноги. – Я бы так хотел поблагодарить его за то, что он вдохновил меня пойти по его стопам.
– Поблагодарить? Да ты же из-за этого умер, – пробурчал Джереми.
Но Авель либо не услышал его, либо решил из вежливости пропустить эти слова мимо ушей.
– Ты скорее всего найдешь Уитни в таверне, – сказал Конор. – По вечерам он обычно собирает вокруг себя немалую толпу.
– Мы можем пить в нашем… состоянии? – спросил Авель.
– Мы, конечно, не получаем такого же удовольствия от кружки эля, как при жизни, но некоторые привычки живых остаются с нами и после смерти, – сказал Конор.
– Я присоединюсь к вам, если не возражаете, – сказал Джереми. – Мне бы тоже хотелось сказать ему пару слов.
Они нашли капитана Уитни в торговом квартале в импровизированной таверне, такой же разваливающейся, как и ее редкие посетители, с гнилыми деревянными балками, липкими полами и тусклым освещением, превращавшим всех в неясные тени. Возможно, Отрекшимся, обитавшим здесь, нравилась такая атмосфера, скрывавшая их ухудшавшееся состояние.
Джереми выпучил глаза, словно увидел призрака, – впрочем, отчасти так и было.
Живая (точнее, мертвая) легенда, человек, известный как Бесстрашный Летун, сам уже почти полностью разложился. Плоть на правой стороне его лица была содрана, обнажив голую кость, по которой изредка проползали опарыши. Темная земля и лиловая гниль налипли на его ветхую одежду. Но Джереми заметил истончившиеся пряди седых волос на его скальпе, говорившие о том, что Уитни прожил долгую жизнь. Стол перед капитаном был уставлен пустыми кружками. Джереми знал – хотя и не помнил откуда, – что Уитни никогда не отходил далеко от кружки и чем больше выпивал, тем злее становился.
– Капитан Уитни? – с благоговением в голосе сказал Авель. – Рассказы о ваших героических победах вдохновили меня, и я решил следовать вашему примеру.
Уитни медленно повернул голову, скрипя позвоночником, и упер взгляд своих пылающих желтых глаз в Авеля. Каждое его движение было тяжелым и медлительным.
– Да неужели? – его плутовской голос звучал глухо. – Бери стул, садись. Купи мне выпить и расскажи свою историю, малец.
Затем Уитни смерил взглядом Джереми. Его глаза расширились, будто он узнал пехотинца, а затем сузились до горящих щелочек. Намек был ясен: «Тебе здесь не рады».
Джереми на миг заколебался, а затем все же сел за стол напротив Авеля и Уитни. Авель махнул рукой официантке, и Отрекшаяся женщина принесла поднос с тремя кружками. Она была хорошенькой и почти походила на живую, а ее потрепанное лоскутное платье только-только начинало подгнивать. Джереми видел, что кружки, которые она принесла, были пусты, но капитан Уитни с апломбом поднял одну, отсалютовал Авелю и притворился, что делает большой глоток.
– Сэр, благодаря вам я присоединился к армии Альянса, – сказал Авель.
Капитан Уитни медленно кивнул, словно уже много раз слышал нечто подобное.
– И хорошо ли ты служил, парень?
– Не так хорошо, как вы. Иначе я бы не оказался здесь. – Авель прижал жилистую руку к своему небьющемуся сердцу. – Я был никем, простым пехотинцем.
– Не считай свою гибель неудачей, – сказал Уитни. – Смерть приходит за всем и всеми. Но лишь сильнейшие души способны пробудиться и вырваться из ее крепких объятий.
– Спасибо вам, – прошептал Авель. – И спасибо за то, что вдохновили меня сражаться за мою родину.
– Для этого и нужны капитаны. А какие истории обо мне ты слышал? – спросил Уитни Авеля.
К огорчению Джереми, Авель снова рассказал Уитни повесть о Бесстрашном Летуне. Только на этот раз капитан постоянно прерывал его, чтобы приукрасить историю подробностями:
– Нет, нет, нет. Мы дрались с этими орками несколько месяцев. Они смогли так долго продержаться лишь потому, что к ним постоянно подходило подкрепление.
– Я поджег половину их лагеря прежде, чем они успели понять, что происходит. Уже потом мои бойцы подошли, чтобы закончить дело.
– Я убил по меньшей мере пятерых орков одним ударом!
Джереми внутренне пылал. Россказни капитана Уитни – в котором солдат узнал своего бывшего командира – пробуждали в нем забытые воспоминания. Все больше кусочков пазла вставали на свои места, и с каждым грандиозным подвигом, которым хвалился Уитни, Джереми мысленно кричал: «Ты лжешь! Ты лжешь! Ты лжешь!»
Авель и капитан продолжали рассказывать, и голос Уитни становился крепче и громче. Все больше посетителей подходили к ним и усаживались вокруг, плененные историей – хотя некоторые скорее чувствовали себя пленниками, как Джереми. Он узнал нескольких своих старых боевых товарищей, которые, похоже, тоже с трудом проглатывали преувеличенные байки капитана. Но ни один не подал голос.
– Костолом орков, многие о нем забывают. Наша с ним дуэль достойна отдельного рассказа, – заявил Уитни.
Авель, всецело поглощенный историей, чуть не свалился со стула.
– Вы дрались с ним лично?
– О да, я в одиночку управился с ним, хотя он был втрое больше меня. Я видел, как этот трус собрался сбежать с поля боя и оставить свои войска. Так что он получил от меня то же, что и все дезертиры, – острие клинка. Как раз после этого орки и отступили. Увидели, как пал их командир, и разбежались. Но я погнался за ними. И перебил всех до единого. – Уитни снова опрокинул пустую кружку в свой почти беззубый зев. Упиваясь ложью.
– Ты мне нравишься, солдат, – сказал Уитни, утирая сухие губы. – В те времена мне бы пригодились молодцы вроде тебя. – Он недобро посмотрел на Джереми.
Джереми страшно хотелось, чтобы восторжествовала правда. Он хотел рассказать всем о бравых солдатах, погибших той ночью из-за глупости капитана, из-за его возмутительных заявлений, нарушенных обещаний и неописуемой жестокости. Но толпа вокруг тоже испила этой лжи. То редкое ворчание, которое Джереми слышал от собравшихся солдат, быстро пресекалось пронзительным взглядом капитана.
«Значит, и это не изменилось», – подумал Джереми. И правда, некоторые привычки живых преследовали их и после смерти.
Уитни вел своих солдат, заставляя их бояться себя больше, чем врага. Его характер и в хорошие-то дни был ужасен, и он становился хуже с каждой выпитой им кружкой. Его войска сражались голодными, потому что он придерживал провиант, выдавая его в зависимости от того, как успешно они исполняли приказы, но при этом его собственный живот всегда был набит до отвала. Если кто-нибудь смел сказать ему поперек хоть слово, их наказывали еще суровее. А когда друг Джереми заявил о том, что жестокости капитана нужно положить конец… произошло нечто ужасное, но память Джереми выдавала лишь маленький деревянный кораблик. Когда капитан ушел и увел за собой своих безмолвных почитателей, Джереми и Авель остались в таверне одни.
– Хотел бы я что-нибудь сделать, чтобы почтить капитана Уитни, показать ему, как сильно мы его уважаем, – мечтательно сказал Авель.
– Ты уже купил ему выпить, – буркнул Джереми.
– Но он совершил при жизни столько великих поступков. Весь Подгород должен воздать ему почести.
– Нет, я не могу этого вынести. Ты должен знать правду о своем так называемом герое. – Джереми посмотрел по сторонам и понизил голос, ненавидя себя за то, что даже сейчас боится что-то сказать. – Уитни не был бесстрашен. Он был глуп и жесток.
Джереми захлопнул рот. Стоило ли ему говорить правду вслух? Он никогда не забудет те несколько дней, которые провел запертым в темном ящике размером не больше гроба. То было его наказание за инсубординацию. Так капитан Уитни напоминал другим, что он решает, кому жить, а кому умереть – причем как на поле боя, так и вне его. Он снова услышал булькающий звук и невнятный голос пьяного Уитни: