Элирион моргнул и выражение его лица смягчилось.
– Что ж, пожалуй, о любви ты от столь узколобой публики действительно ничего не узнаешь. Но ко мне тебе стоит прислушаться, все-таки я старше тебя и мудрее. – Он заткнул флакон с зельем пробкой. – Скоро увидимся?
Кеда тепло улыбнулась:
– Скоро.
В теории план был разумным. Всякий раз, когда Кеда совершала какой-нибудь геройский поступок, достойный оказаться в летописях, ей удавалось поговорить в Торетом. Так что ей всего лишь нужно было попадать во все более опасные ситуации и надеяться на то, что когда-нибудь ей хватит смелости признаться ему в своих чувствах.
Поначалу она одолела гончую пустоты, сбежавшую после чьего-то неудавшегося заклинания призыва. Затем каменного гиганта, которого она преследовала по болоту и сразила в глубокой трясине, чуть не утонув при этом. Она собрала внушительную коллекцию шрамов и синяков, но ее разговоры с Торетом никогда не выходили за рамки деловых бесед.
Когда стая хищных гарпий стала угрожать маленькой деревушке на далекой окраине Хиджала, Кеда вызвалась их уничтожить, но численность тварей оказалась слишком мала для ее целей. «Забыв» свой лук, она расправилась с ними лишь при помощи длинного кинжала.
– И почему ты не взяла с собой лук? – спросил Торет. Его перо повисло над свитком.
Кеда покраснела.
– Я решила, что он мне не понадобится. Хотела… хм… испытать себя.
Торет приподнял одну совершенную бровь.
– И как, довольна результатом?
Кеда поморщилась. Под глазом у нее красовался новый синяк, на скуле заживала царапина, и синяки от борьбы с каменным гигантом еще не прошли до конца.
– Довольна – не совсем то слово.
Торет моргнул, а затем, к удивлению Кеды, рассмеялся.
– Не мне, скромному хранителю знаний, говорить тебе, как исполнять свой долг. Будь я на твоем месте, я бы сидел дома и избегал даже упоминания о гарпиях, но вы, часовые, любите славные подвиги.
– Да уж, – вяло сказала Кеда. Элирион оказался прав. Путь к сердцу Торета лежал не через доблестные деяния.
– Не хочешь чаю? – вдруг спросил он. – Я только что закончил сушить партию лепестков жасмина.
– Благодарю за предложение, но мне придется отказаться, – пробормотала она, вдруг смутившись и ощутив страшное желание оказаться где угодно, но только не здесь.
– Он всегда предлагает мне чай, – сказала Кеда, закинув ноги на стену – это была ее любимая поза для размышлений.
– Так подари ему чай, – нетерпеливо произнес Элирион.
– Но это должен быть правильный чай, – сказала Кеда. – Чай, который скажет ему: «Я оказываю тебе знаки внимания, но если ты не заинтересован, то давай притворимся, что ничего не было».
– Ты слишком многого хочешь от высушенных лепестков, – сказал Элирион. Он бросил ей на колени бумажный сверток. – Черный мускатный орех, корка апельсина, пряный корень. Мой собственный рецепт.
– Шаха лор’ма, – сказала Кеда, а затем принюхалась. – Ух ты, пахнет вкусно.
– Ты подаришь его Торету?
Кеда скорчила рожу.
– Сильно в этом сомневаюсь.
– Твоя неуверенность в себе почти что впечатляет, – сказал Элирион, из-за чего Кеда протестующе заворчала. – Ты напоминаешь мне… хм-м. Кого-то, кого я однажды знал. – Он отвернулся и поглядел на стенку, занятую ингредиентами для зелий. – Я вот думаю, нет ли алхимического способа помочь тебе?
– Кого я тебе напоминаю? – спросила Кеда, поддавшись любопытству.
– Ее уже давно нет в живых, – сказал Элирион. По его лицу скользнула тень, но быстро исчезла. – А теперь не отвлекай меня. Я сварю зелье, которое придаст тебе уверенности.
– Вино, что ли?
Элирион усмехнулся.
– Не совсем. Скажем так, это зелье позволит тебе увидеть себя незатуманенным взором, и ты поймешь, что более чем достойна мастера Торета.
– Звучит… довольно неплохо, – сказала Кеда.
– Более того, я не возьму с тебя никакой платы, – сказал Элирион. – Я просто больше не могу выслушивать, как ты терзаешься такой ерундой. – Он взял с полки тяжелую книгу, и с ее страниц слетело облачко пыли. – Что скажешь?
Кеда призадумалась. Пожилой эльф описал довольно странное зелье, как будто ненастоящее. Но Элирион был мастером алхимии и умел делать то, чего не умел никто другой.
– Хорошо, – наконец сказала она. – Что тебе понадобится?
– Большая часть ингредиентов у меня есть, – сказал Элирион, проводя пальцем по списку. – Но… да, некоторых недостает. Нужны три камня в виде полумесяца, два пучка мха и слеза ночного саблезуба.
Кеда широко улыбнулась. Что-что, а следовать плану действий она умела.
Оббегав за вечер каждый уголок и каждую веточку Нордрассила, Кеда нашла два гладких камня в виде полумесяца в лавке старьевщика. Третий она вымолила у другой часовой, чья жена собирала коллекцию редких камней.
В стойле ночных саблезубов, куда у Кеды был доступ, она нашла животное, скорбевшее по своей павшей всаднице. Она ласково вымолила у большой кошки несколько слезинок в обмен на свежую тушку оленя и утешительные почесывания за ухом. Что же касается мха – она облазила все дерево, ища различные его разновидности. Элирион, к ее досаде, не уточнил, какой именно ему нужен.
– И не поленилась же, – сказал он, когда Кеда поставила несколько корзин с мхом у его очага. Однако взял он самый распространенный вид.
– Тебе нужен обычный мох? – недоуменно спросила она.
– В самых обычных ингредиентах скрывается огромный потенциал, – сказал Элирион, раскладывая свои инструменты. Кеда же тем временем нетерпеливо подпрыгивала на месте. – Я… рад за тебя.
Кеда озадаченно посмотрела на него.
– А голос у тебя совсем не радостный.
Элирион на миг замер, а затем взял пестик и отвернулся от нее.
– Конечно же, я рад. Из всех зелий, что я сварил, я впервые делаю что-то для тебя. И когда ты увидишь, чего стоишь на самом деле, тебе больше ничто не помешает.
– Ты этого не знаешь, – сказала Кеда.
– Я очень давно живу, – ответил Элирион. – За пару-тройку тысячелетий такие вещи становятся предсказуемыми.
Он пересек домик и взял ее руки в свои. Кеда с удивлением посмотрела в его переполненные чувством глаза.
– Но, моя дорогая, – сказал он, – я должен тебя предупредить. Когда ты чего-то желаешь и добиваешься своего – это прекрасно. Но это также означает, что ты можешь многое потерять.
Кеда моргнула.
– Ты можешь выразиться яснее?
Элирион опустил руки.
– Чем больше счастье, тем больше боль от утраты, – сказал он и снова повернулся к зелью.
Кеда нахмурилась.
– Ты говоришь мне следовать за моими желаниями, но тут же предостерегаешь от привязанности. Так что же мне делать?
Элирион вздохнул.
– Ты просто напоминаешь мне меня, каким я был давным-давно.
В домике повисла тишина, лишь зелье булькало в котле. Кеда шаркала ботинками по полу, чувствуя себя неловко. Как невнимательна она была к старику. Она никогда всерьез не расспрашивала Элириона о его прошлом – для нее он всегда был странноватым алхимиком, жившим в одиночестве на болоте.
– Ты расскажешь мне о себе, каким ты был давным-давно? – наконец спросила она.
– А рассказывать почти что и не о чем, – сказал Элирион. – У меня была такая жизнь, какую только можно пожелать, а затем я все потерял. И теперь мне остается лишь гадать, стоило ли мое счастье той боли, что я испытал.
– Так ты поэтому живешь здесь один? – спросила Кеда. – Но ведь утрата не означает, что тебе больше не выпадет шанс на счастье.
Элирион горько усмехнулся, снимая зелье с огня. Оно наполнило комнату легким хвойным запахом.
– Возможно, Элуна благоволит другим, даруя им удачу. Но я? Я не смею больше пытаться. – Он пропустил зелье через решето. – И все же! Я нашел смысл жизни в своей работе. В растениях, книгах и зельях.
Он повернулся к маленькому столику, где стояли подписанные склянки с зельями, и осторожно постучал по ним пальцами.
– Это поможет новоявленным родителям избавить их дитя от колик. Это принесет молодым влюбленным удачу в день свадьбы. Это даст воителю больше выносливости, чтобы он смог проделать долгий путь домой и навестить свою семью. – Элирион кивнул сам себе. – Мое предназначение в том, чтобы по мере возможностей помогать другим найти счастье.
Он налил зелье в глиняную чашку и протянул ее Кеде. Она приняла чашку, покачав в ней темную дымящуюся жидкость.
– Один мудрый эльф сказал мне, что меня нельзя ценить за одну лишь полезность, – сказала она. – Ты можешь считать себя просто алхимиком, но я вижу в тебе гораздо больше. – Кеда решительно отхлебнула зелье. Оно было горячим, чистым и резким на вкус, и она почувствовала, как у нее теплеет в груди. – Как и ты видишь во мне больше, чем просто часовую.
Элирион улыбнулся, немного робко, но, когда он похлопал ее по руке, на его лице как будто сияла гордость.
– Удачи, Кеда.
Действие зелья было не таким заметным, как ожидала Кеда. Но, взбираясь обратно по склонам горы Хиджал, она ощущала теплоту и удовлетворение. Возможно – возможно, – Элирион был прав насчет нее. Возможно, она и правда была красивой (ну или хотя бы миловидной) и хорошей собеседницей, и ею можно было восхищаться не только за боевую доблесть. Такие мысли были Кеде несвойственны, но она была им рада.
– Кеда Цветущий Клинок, – сказал Торет, когда та уверенно вошла в его кабинет. – Летописи твоих подвигов становятся толще с каждым днем. Какое грозное создание ты сразила на этот раз?
– Никакое, хранитель знаний, – сказала Кеда, усаживаясь в свое обычное кресло и протягивая ему сверток с чаем. – Но у меня есть для тебя подарок.
Чаепитие перешло в разговор, за которым последовало обещание еще одной встречи, а затем и еще одной. Прошло много времени с тех пор, как закончилось действие зелья, но Кеда все равно продолжала чувствовать себя храбрее. И она с большей охотой верила в то, что Торет