Ноги, ведомые новообретенной уверенностью, и сердца, стучащие от воодушевления, быстро повели державшихся за лапы Веточку и Парафинчика через обрушившийся туннель и через темноту, которая больше не могла их остановить, обратно, к знакомым объятиям сияющих грибов и эху скрежещущих лопат.
– Парафинчик живой! – радостно кричала Веточка, пробегая по коридорам. – Парафинчик живой!
– И Свечка Без Фитиля существовать взаправду! – щебетал Парафинчик.
Поначалу вернувшегося Парафинчика кобольды приветствовали удивлением, облегчением и объятиями, но вскоре их настроение омрачила печаль. Триумф Веточки был встречен грустным, горестным взглядом ее отца, стоявшего со сложенными перед ним лапами. Остальные кобольды клана Усошмыг поникли плечами и опустили головы. Пока Веточки не было, Бабуля сильно заболела. Скоро она должна была покинуть этот мир.
Веточка поспешила к Бабуле и уронила кирку, бросившись на колени. Бабуля лежала, а ее исхудавшее тело накрывали несколько одеял, но даже несмотря на них ее лапы были холодны, и Веточка почувствовала это, когда взяла их в свои. Глаза пожилой кобольдши едва смогли приоткрыться, чтобы посмотреть на внучку.
– Бабуля, – сдавленно произнесла Веточка, чувствуя, как улетучивается ее бесполезная отвага. – У меня все получиться… я найти Парафинчика. И я найти Свечку Без Фитиля. Я доказать, что Бабуля рассказывать правду.
Осторожно, словно он разобьется от одного прикосновения, Веточка вытащила из своего рюкзака цветок.
– Ты видеть? Он еще теплый от огня Свечки Без Фитиля. И он на нее похож.
Медленнее, чем тягучий сироп стекает с краев грибного пирога, Бабуля провела пальцами по лепесткам.
– Я хотеть… ее увидеть, – выдавила Бабуля. – Мой фитиль почти догорать… но мне еще хватить огня на это.
В тот миг Веточка кое-что ясно осознала. Цветы под Свечкой исцелили ее и Парафинчика. Их было очень много у входа в туннель, который она прорубила. Возможно, они исцелят и Бабулю тоже! Веточка видела, как Папа Усошмыг посмотрел сначала на дочь, а затем на умирающую мать.
– Она должна увидеть Свечку Без Фитиля, – сказал он.
Веточка собрала юных кобольдов в центре шахты.
– Друзья! Парафинчик вернуться к нам! Я знать, что раньше вы сомневаться, но я добывать доказательство того, что Свечка Без Фитиля существовать. Под ней растут цветы, которые спасти Парафинчика и которые будут спасать мою бабулю! Если вы верить мне и мы все копать вместе, мы спасать ее быстро-быстро. И вы все сами увидеть Свечку Без Фитиля! Не бояться, друзья, не бояться!
Сначала, пока в маленьких мохнатых головках принималось решение, повисла тишина. Затем детишки все радостно закричали и подняли кирки над головами, кивая и желая увидеть над собой неугасающий огонь. Веточка подпрыгнула и победно подняла кулак.
– Вперед, Усошмыги! Мы копать выше носа, но мы копать осторожно! Мы приглядывать друг за другом, и мы увидеть Свечку Без Фитиля!
Юные кобольды вонзили кирки в камни и начали раскалывать их, копая вверх под руководством Веточки. Ее туннель был слишком извилист и узок, но вместе они быстро расчистили путь к Свечке Без Фитиля. Одни проверяли камни на прочность, другие указывали, где копать, а третьи орудовали кирками, и все вместе они смогли избежать обвалов и несчастных случаев. Когда они прорубили ход на поверхность, то за ними остался пологий туннель, выходящий из недр на сияющее, заросшее травой поле. Проход был достаточно широким, чтобы по нему могли пройти шесть кобольдов. Все они поначалу ослепли от яркого света, но, когда зрение вернулось к ним, они стали с восхищением разглядывать потрясающий мир, которого из страха сторонились на протяжении неисчислимых поколений. Теперь, когда сомнения более не затуманивали их взор, они любовались цветущими лугами, ласково журчащей рекой и огромной Свечкой Без Фитиля.
Позади них шахтеры и Папа Усошмыг вывезли Бабулю из туннеля на шахтерской тележке, набитой мягким мхом и одеялами. В сложенных на груди лапах она держала крошечный цветок. Ласковые лапы осторожно подняли ее с тележки и уложили на мягкую землю. Стайка юных кобольдов обложила ее цветами, сплетая из них венки и косы и укладывая их вокруг.
– Мы здесь, – прошептала Веточка Бабуле. – Свечка Без Фитиля здесь.
Глаза Бабули открылись, и она посмотрела ввысь, на великую сияющую Свечку Без Фитиля. Она благоговейно ахнула, и ее глаза наполнились слезами. Веточка смотрела, как годы терпения и непринятия растворились и сменились довольной улыбкой. Впервые на памяти Веточки Бабуля как будто расслабилась. Однако даже несмотря на то, что Бабуля лежала на постели из мирных белых цветов, она все равно дышала тяжело, а ее лапы дрожали.
– Что происходить? Почему Бабуля не исцеляться? – вслух спросила Веточка, уже глядя по сторонам, чтобы собрать еще цветов. Но Бабуля лапой ласково повернула нос Веточки к себе. По длинной мордочке старой кобольдши скатилась слеза, но она улыбалась шире, чем когда-либо. Бабуля взяла Веточку за лапу настолько крепко, насколько ей только позволяли слабеющие мускулы.
– Настать мое время уходить, Веточка. – Окруженная сверкающими белыми лепестками, она сама лучилась светом. – Я сполна проживать свою жизнь, и ты, моя любимая Веточка, быть в ней самой большой радостью. Мой фитиль дотлеть, мой воск растаять. Но так я стать ближе к Свечке Без Фитиля. И, благодаря Веточке, я могу покоиться в ее теплом свете.
Даже когда дыхание Бабули Усошмыг остановилось, Веточка еще долго держала ее за руку. Кобольды Усошмыги собрались вокруг Бабули, гладя ее и прижимаясь щеками к ее щеке. А над ними Свечка Без Фитиля горела ярче, утешая всех своими теплыми объятиями.
И хотя свеча Бабули угасла, Веточка была рада тому, что Парафинчик нашелся, а Папа Усошмыг заново обрел веру в лучшее. Каждый день она выбиралась из тьмы шахт и сидела под Свечкой Без Фитиля, с теплотой вспоминая свою бабулю. Она наблюдала, как ярчайший огонек плывет по голубому потолку, двигаясь от одного края горизонта к другому, не мерцая и не угасая ни на секунду. Веточка гадала, куда он движется и в какое приключение отправился вместе с ее бабулей. Одним особенно светлым утром отважная Веточка пошла вслед за Свечкой Без Фитиля. С киркой Бабули в руках она карабкалась на холмы, плато и горы Азерота, взбираясь на самые высокие вершины, какие только могла найти. И каждый удар выше носа приближал ее к Свечке Без Фитиля, к Бабуле и свету.
День Облика
АВТОР Стив Данусер
ИЛЛЮСТРАТОР Линдси Буркар
Хронорму пробудился с первыми лучами восходящего солнца. Он зевнул, потянулся и улыбнулся, глядя на чудеса просыпающегося мира. Ледяной ветерок припорошил его насест снежинками, задув их через арку, обрамлявшую вход.
Здесь, в уютном гнездовье на вершине горы, холод был приятным, знакомым.
Хронорму сонно подошел к уступу и посмотрел вниз на бескрайние снежные и ледяные поля, тянувшиеся до самого храма Драконьего Покоя – величественного шпиля, возвышавшегося вдали. Словно желая ему доброго утра, хмурые облака расступились, и на дракона упали солнечные лучи, согревшие его бронзовую чешую.
«Какой хороший день, чтобы быть драконом!» – сказал он самому себе, как говорил каждое утро. Однако что-то шевельнулось в его в полном счастья сердце, некое назойливое недовольство, заставившее почувствовать себя неуютно.
Мерцающий блеск в небесах привлек его взгляд – поначалу маленький, он становился все больше, и к его насесту подлетела бронзовая драконица. Хронорму улыбнулся, узнав свою дорогую подругу.
– Зидорми, доброе утро! Ты принесла завтрак? Пожалуйста, скажи, что да. – От одной мысли о еде пустой желудок Хронорму заурчал.
Грациозная драконица изящно взмахнула крыльями, приземлилась на уступ и широко улыбнулась, игриво тряхнув головой.
– Нет, глупыш. Я прилетела узнать твое решение. Расскажи, какую личину ты выбрал!
В тот же миг урчание прекратилось и его желудок сжался. Хронорму стыдливо нахмурил брови.
У Зидорми отвисла челюсть.
– Хронорму! До твоего Дня Облика осталось меньше двух недель! Ты хочешь сказать, что до сих пор не решил, какой смертный облик примешь?
Утро выдалось таким прохладным, светлым и прекрасным, что Хронорму даже об этом не подумал. Впрочем, нет, такая мысль все-таки его посетила, но он не обратил на нее внимания, надеясь, что она улетучится и оставит его в покое. И на несколько драгоценных минут мысль послушалась. Однако теперь вернулась.
Хронорму приуныл и, изогнув свою длинную шею, положил голову на сложенные лапы.
– Ох, Зидорми, я не могу определиться! Вариантов так много, и всякий раз, когда мне кажется, что я принял решение, мне в голову приходит новая мысль. И что, если я выберу неправильно? Пожалуйста, скажи мне, что бы ты сделала.
Зидорми вздохнула, и уголки ее рта приподнялись в сочувственной улыбке.
– Мы оба знаем, что я не могу сделать выбор за тебя. Мой День Облика настанет еще только через несколько сезонов.
Хронорму фыркнул, и из его ноздрей вырвалась струйка бледного пара.
– Готов поспорить, ты уже знаешь, какую смертную личину выберешь, верно?
– Хронорму, я летела в такую даль к твоему насесту не для того, чтобы обсуждать мой выбор.
– Но я ведь прав, да?
Зидорми удержалась от того, чтобы снова возразить, и коротко вздохнула, уступая.
– Ну да, но…
– Я так и знал! – взвыл Хронорму, от досады качая головой из стороны в сторону. – Ты так легко принимаешь решения. Готов поспорить, ты уже знаешь, какие попросишь обязанности, куда отправишься, кто станет твоим супругом, когда ты…
– Хватит! – воскликнула она. Но когда Зидорми увидела слезы, упавшие из больших зеленых глаз друга, она вздохнула и наклонилась поближе, уткнувшись в него мордой. – Ну будет тебе, дорогой Хронорму. Не переживай.
Юный дракон прохныкал:
– Я должен решить, как меня будут видеть другие; но как это сделать, если я даже не знаю, как сам вижу себя.