Все понял королевич.
– Матушка, отнесите ей корону, иначе я умру!
Корону красавица отдала служанке:
– Лючия, ты искала корзинку для гнезда голубей? Вот тебе не хуже, чем соломенная! – и снова рассмеялась.
Королеве было не жаль драгоценностей, она не чувствовала ни смущения, ни унижения. За сына она готова была пожертвовать своей жизнью.
– Матушка, пусть она придет и посмотрит, как я умираю, – королевич заплакал. А у королевы уже и слез не было – все выплакала.
Она надела свое лучшее платье и пошла к жестокой красавице.
Та пригласила ее в украшенный золотом и бриллиантами зал.
– Что вы хотите, Ваше Величество?
– Прошу вас прийти и проведать моего сына. Больше ничего. Когда-нибудь вы тоже станете матерью, тогда, может быть, поймете меня…
– Хорошо, – ответила девушка, – но при условии, что весь путь от моего дома до вашего дворца будет устлан лепестками роз. Если ветром унесет хоть один лепесток, я вернусь домой.
– Я сделаю так, как вы хотите. Благодарю, – ответила королева и поспешила во дворец.
Три дня со всего королевства свозили розы, собирали с них лепестки и ссыпали в мешки. Наконец, все было готово. Королева приказала спешно рассыпать на дороге лепестки роз, а сама стала горячо молиться, чтобы не поднялся ветер.
Вот уже вышла красавица из дома и пошла по направлению к дворцу. Когда она была уже на середине пути, откуда-то налетел злой ветер и стал угрожающе приподнимать легкие лепестки. Девушка остановилась, а у королевы замерло сердце. И вдруг случилось то, чего никто не ожидал.
Красавица пошла все быстрее, а за ее спиной ветер уже разносил дорожку из розовых лепестков. Потом девушка побежала к входу во дворец. От дорожки из лепестков не осталось и следа – ветер мгновенно все разнес, а девушка не вернулась домой, а поспешила в комнату, где лежал королевич.
– Это вы! – юноша совсем не мог двигаться, только шевелил губами и беспомощно смотрел на красавицу.
– Да, это я. Рада, что вспомнили, наконец! Сейчас помолчите! – девушка достала перстенек, открыла в нем тайник и брызнула несколько капель на губы королевичу. Потом добавила еще несколько капель, и юноша на глазах обезумевшей от горя королевы, потрясенных короля и придворных стал подниматься с постели. Жизнь возвращалась в его тело.
– Ты смеялся надо мной, когда я пришла в первый раз. Посмеялся и во второй раз. Теперь ты слаб, бледен и был почти мертв. Твое бездушие едва не убило меня. Но ты страдал, и теперь знаешь, что такое боль. Я прощаю тебя! – девушка повернулась к королю и продолжила: – Отцу было больнее вдвойне – за меня и за себя. Он не пережил. Отец не мстил вашему сыну. Его болезнь – просто совпадение. Умирая, Демиде подарил мне перстень и сказал, что, может быть, целебные капли спасут меня или тех, кого люблю. Вот, пригодились…
Королевич, все еще бледный, подошел к красавице:
– Я люблю вас и прошу стать моей женой!
– Согласна, только окрепнуть вам, королевич нужно.
Король и королева плакали, только теперь от счастья. А через некоторое время было венчание и свадебный пир.
Самыми счастливыми, конечно, были королевич и принцесса – дочь алхимика Демиде – черная крыса.
Борода графа
С давних пор стояла под синим небом Италии деревушка Покапалья. И располагалась она на вершине холма с такими крутыми склонами, что его жителям приходилось подвязывать своим курам под хвост холщовые мешочки, иначе снесённые ими яйца, скатывались вниз.
Соседи считали покапальезцов сонливыми дураками и даже придумали про них насмешливую поговорку:
Все знают, какой в Покапалье народ:
Хозяин шумит там, а ослик ревёт.
Но на самом деле жители Покапальи были миролюбивыми людьми, которые не любили шуметь и с кем-либо ссориться. В ответ на злую шутку соседей они обычно отвечали:
– Погодите, вот вернётся наш Мазино, тогда и посмотрим, кто громче шумит, мы или вы.
Мазино был любимцем всей Покапальи, хотя, судя по его внешнему виду, об этом было бы трудно догадаться. Однако он был самым бойким из всей округи, и хитреца равного ему, стоило ещё поискать. Когда Мазино появился на свет, родителям он показался таким хилым, что они решили искупать его в подогретом вине, чтобы оно придало сил младенцу. Отец накалил докрасна подкову и положил её в вино, чтобы оно подогрелось, а затем мать опустила в него мальчика. Благодаря этому, Мазино впитал всю тонкость вина и твёрдость железа. А остроту ума ему придала зелёная скорлупа каштана, которую мать положила сыну в колыбель.
И вот тогда, когда жители Покапальи с нетерпением ждали возвращения Мазино, который в это время сражался вместе с другими солдатами в Африке, в его родной деревне начал пропадать скот. И всему виной была ведьма Мичиллина. Каждый вечер она, притаившись в кустах возле деревни, ждала, когда стадо будет возвращаться домой. И потом ведьме стоило всего лишь дунуть на проходящего мимо вола, чтобы тот бесследно исчез. Покапальезцы так боялись Мичиллины, что по вечерам, едва заслышав шорох в тех кустах, валились с ног как подкошенные. Вот как они об этом говорили:
Лишь дунет ведьма Мичиллина —
Вмиг вол исчезает из долины.
А коль сверкнёт коварным глазом,
То человека свалит разом.
Напуганные крестьяне стали разжигать вечером большие костры, надеясь, что ведьма не отважится при свете огня выйти из кустов. Но Мичиллина украдкой подбиралась к одному из костров и одним своим дуновением усыпляла пастуха, стерегущего скот. Наутро этот бедняга уже не мог отыскать своих коров и волов, и по всей округе разносились его горестные стенания и плач.
Напрасно крестьяне пытались отыскать в зарослях кустарника следы пропавшего скота, там не было ничего, кроме прядей спутанных волос, шпилек да следов от башмаков.
С тех пор покапальезцы перестали выгонять свой скот в долину. Они даже перестали ходить в лес за грибами, отчего грибы стали вырастать там такие огромные, словно зонтики.
Всё это длилось несколько месяцев, и бедный скот, запертый долгое время в хлевах, ужасно отощал. Но Мичиллина даже и не думала красть скот в других деревнях, так как прекрасно знала, что больше нигде нет таких миролюбивых людей, как в Покапалье.
Такая жизнь вовсе не радовала крестьян, и они по вечерам разжигали на деревенской площади большой костёр. Женщины с детьми сидели дома, а мужчины, стоя у костра, сокрушались и почёсывали свои затылки. Так продолжалось изо дня в день, и, наконец, крестьяне решили, что нужно просить помощи у графа.
Замок графа стоял на горе, его окружала высокая каменная стена, усыпанная битым стеклом. И вот однажды поутру крестьяне пришли туда и постучали в ворота замка. Когда их впустили, они оказались на широком дворе, где сидели солдаты графа и занимались тем, что салили свои усы для большего блеска. По злобным взглядам солдат можно было понять, что они вовсе не рады посетителям. Сам же граф восседал на обитом бархатом кресле, и четверо солдат расчесывали черепашьими гребнями его невероятно длинную бороду.
Крестьяне долго не решались обратиться к графу, но, наконец, старейшина, набравшись храбрости, сказал:
– Ваша милость, мы осмелились нарушить ваш покой, чтобы рассказать о беде постигшей Покапалью. О, сеньор, это всё ведьма Мичиллина. Она, – старик запнулся и со вздохом продолжил, – она крадёт наших коров и волов.
Сбивчиво рассказав о последних месяцах жизни крестьян, напуганных до полусмерти, старик взглянул на графа. Но тот не сказал ни слова. Тогда старик дрожащим от волнения голосом сказал:
– Ваша милость, не могли бы вы послать к нам несколько своих солдат для охраны, чтобы мы могли снова пасти скот в долине.
Граф нахмурил брови и ответил:
– Я бы мог послать к вам своих солдат, но тогда мне придётся послать вместе с ними и капитана.
В глазах крестьян загорелась робкая надежда.
– Однако если я пошлю к вам капитана, – продолжил граф, – то кто будет по вечерам играть со мной в лото?
Тогда крестьяне, упав на колени, взмолились:
– Ваша милость, умоляем, не откажите нам в помощи!
Стоявшие рядом солдаты, глядя на это, лишь лениво зевнули и продолжили салить свои усы. А граф, покачав головой, заявил:
Я граф, и вот вам мой графский ответ:
Я ведьмы не видел, а значит, её вовсе нет!
После этих слов солдаты, угрожая штыками, двинулись на крестьян, чтобы те поскорее убрались со двора.
Что оставалось бедным людям? Сбитые с толку, они вернулись домой и стали думать, как им жить дальше. И вот после долгих раздумий у костра, старейшина воскликнул:
– Придумал! Надо послать в Африку письмо и вызвать сюда Мазино!
Так они и сделали. И спустя какое-то время Мазино прибыл в родную деревню. Сколько же было радости у крестьян, когда они увидели своего любимца! А потом они стали засыпать его вопросами: «Где ты был?», «Что ты видел?», а также «Известно ли тебе про наши беды?!»
Мазино всех выслушал, а затем сказал:
– Я побывал в разных странах и много чего повидал: в Африке мне довелось видеть людоедов, которые пресытились человеческим мясом и поэтому едят цикад; в жаркой пустыне я встретил безумца, который отрастил себе двенадцатиметровые ногти, чтобы докопаться до воды. А ещё я видел рыбу, которая носила башмак и туфлю, только для того, чтобы властвовать над другими рыбами. В Сицилии мне встретилась женщина с семидесятью детьми, у которой имелась лишь одна кастрюля, а в Неаполе – люди, бредущие по дороге оттого, что сплетни других людей толкают их вперёд. Я повидал множество чернокожих людей и ещё больше людей с белой кожей. И могу сказать, что вдоволь насмотрелся на людей робких, но настолько трусливых, как в Покапалье, не видел нигде.
Пристыженные крестьяне опустили головы. Но Мазино не хотел их обидеть, а хотел лишь выяснить все подробности в истории с ведьмой.