— Не жаловался бы ты, кум, если бы знал, что на мою долю пришлось, — сказал лис. — Меня так били-колотили, что, как видишь, даже мозги наружу вытекли.
Увидел медведь пахту у лиса на груди и поверил его словам. Стало ему не так горько оттого, что не одному ему досталось. Отправились они дальше вместе, как старые друзья, но лис, который не мог не посмеяться над медведем, стал сам стонать да жаловаться на свою болезнь.
— Что тебя мучает? — спросил медведь.
— Ой, браток, не сдвинусь больше с этого места, — говорит лис. — Совсем меня искалечили, так избили, что и места живого нет. Возьми, кум, меня на спину да понеси, не то смерть моя придет.
Не разгадал медведь лисьей хитрости, взял его к себе на спину и понес в дремучий лес подальше от человеческого жилья, чтобы, если помрет рыжий, так хоть на том свете покой нашел. Ехал, ехал лис верхом на медведе — да и запел через какое-то время:
— Ай-ай, ой-ой! Везет здорового больной! Везет здорового больной!
— Что ты поешь? — спрашивает медведь. — Больной здорового везет?
— Уж не знаю, что и пою, — отвечает лис. — Хотел сказать: здоровый больного везет, да видно от слабости и мучений уже заговариваться начал.
Поверил медведь такому объяснению, но немного прошло времени, как опять затянул лис грустным голосом:
— Ай-ай, ой-ой! Везет здорового больной, везет здорового больной!
Рассердился медведь и пригрозил сбросить насмешника на землю, а лис взмолился и говорит:
— Не бросай на дороге, отнеси до стога, что на лугу виднеется, там и передохнем с тобой, а то меня уже смертные муки скрутили.
Согласился медведь и отнес лиса к стогу, сам забрался на сено полежать, а лис стал под стогом огонь разводить.
— Что ты там делаешь? — спросил медведь, услышав стук огнива.
— При смерти я, когтями скребу, — ответил лис.
Уставший от своих горестей медведь заснул на сене крепко, а лис тем временем поджег стог и убежал в лес. Медведь на сене не проснулся, пока пламя весь стог не охватило. Одуревший от дыма и сна косолапый еле живой выбрался из огня, но шкуру свою все же здорово опалил, так что стала она, прежде белая, черно-бурой.
После этой проделки лис долго не смел медведю на глаза показаться. Однажды встретил он в лесу волка. Тот только что лошадь задрал и разжился таким образом сытным ужином. Приблизился к нему лис осторожно и спросил, надеясь, что сумеет как-нибудь серого обмануть:
— Как же ты, кум, такую добычу отхватил?
Но волк на этот раз хитрее оказался:
— Очень просто добыл, — ответил он. — Залез я на сосну и сидел там на ветке, пока не увидел бредущую лошадь. Тогда прыгнул я с дерева ей на спину, вцепился накрепко зубами в ее хвост и так несся за ней, пока она наконец не свалилась и не подохла.
Голод заставил лиса это средство попробовать. Пошел он на пастбище, забрался на дерево и, как только случай подвернулся, прыгнул оттуда на спину проходившей лошади. По волчьему совету вцепился лис зубами в хвост лошади. Но лошадь, почуяв такого всадника, взвилась и понеслась по пастбищу как стрела. Увидел заяц из-за куста, как лис на коне скачет, и спросил с удовольствием:
— Куда это ты, рыжий лис, верхом помчался?
Отвечает на скаку лис:
— Бог его знает, косой, куда мой путь лежит, раньше челюсть сломается, чем я хвост лошадиный перекушу.
Увидав, как хитрый лис сам впросак попал, заяц так расхохотался, что у него даже губа лопнула.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ ЛИСА, ВОЛКА И МЕДВЕДЯ
Встретились однажды лис, волк и медведь неподалеку от хутора Илвола и решили устроиться там на жительство. Медведь поселился отдельно — не пристало ему с мелюзгой водиться, а волк и лис решили совместно хозяйство вести. Отправились они вдвоем на подсеку, и каждый взял с собой горшок масла на обед. Вскоре надоело лису деревья валить и, поработав немного, отлучился он в лес по своим лисьим делам, а вернувшись, говорит волку:
— Придется мне в Илволу идти. Забегал давеча в лес, встретились мне там хозяева — и на крестины пригласили.
Оставил он волка на подсеке, а сам дальше волчьего горшка с маслом не пошел и, наевшись досыта, вернулся обратно.
— Ну, как ребенка назвали? — спрашивает волк.
— Зачинок, — отвечает лис и снова за работу принимается. Но недолго он топором махал — снова в лес сбегал, вернулся и говорит товарищу:
— Опять меня в Илволу на крестины пригласили, там теперь хозяйская дочь родила.
— Что-то ты, брат Микко, в гости зачастил, — говорит в сердцах волк. — Оставь ты эти празднества, надо лес валить!
— Нет, дорогой братец, нельзя не сходить, раз уж нарочно звать приходили! — отвечает лис. — С соседями нужно в согласии жить, новоселу в особенности.
— Ну, иди, коли так, молвил волк, — но долго не задерживайся. Не пойдет у нас дело на лад, если я один буду работать.
Отправился лис, но дальше волчьего горшка с маслом опять не пошел, и вскоре вернулся обратно на подсеку.
— Как ребенка назвали? — снова спрашивает волк у лиса.
— Середка, — отвечает ему Микко и косарь в руки берет, вроде как за работу принимается.
Еще немного поработали вместе, и опять лис, сбегав в лесок, подходит к волку с такими словами:
— Снова меня в Илволу на крестины зовут, там теперь невестка от бремени разрешилась.
— Да что же это за крестины бесконечные! — говорит волк сердито. — Не ходил бы ты, братец, на этот раз, нельзя же все время пировать.
— Да как же — ведь в крестные меня зовут, — ответил лис, — нельзя не пойти!
— Ладно, сходи еще на этот раз, — разрешил волк, — но скажи там хозяевам, что некогда тебе больше на крестины ходить, у нас ведь работа общая и спешка летняя.
Лис, как и в прошлый раз, прямиком к горшку с маслом направился да пока все не слопал, на подсеку не вернулся.
— Ну, как теперь ребенка назвали? — спрашивает волк.
— Поскребыш, — отвечает Микко озабоченно и принимается вместе с волком поваленные деревья карзать.
Поработали они немного, и проголодался волк — он ведь весь день усердно трудился. Пошли они обедать. Но когда горшки достали, увидел волк, что его горшок начисто вылизан. Разозлился волк и стал лиса обвинять:
— Это ты, негодный, масло мое съел!
— И не думал! — спорит лис. — Ничего я о твоих харчах не знаю, но если ты, кум, слову моему не веришь, я тебе быстро докажу, кто из нас врет. Пойдем-ка на ту скалу да ляжем рядышком на солнцепеке, и у того, кто масло съел, наверняка оно изо рта потечет.
Так и решили, раз иначе не договориться. Легли они на скале и стали ждать, когда же у вора масло изо рта потечет. Волк, который в своей невиновности не сомневался, заснул беззаботно на солнышке, лис же, о вине своей помня, спать и не думал, а пошел потихонечку и принес из своего горшка маслица — да и размазал у волка под носом по скале. Потом разбудил он серого и кричит:
— Вставай, Пекка, посмотри, как из твоей пасти жир на скалу капает!
Встрепенулся волк, проснулся и, заметив под носом жирное пятно, не стал больше спорить. Говорит он лису:
— И впрямь ты, Микко, невиновен. Во мне, как видно, причина.
Договорились они ссору свою забыть, волк вину на себя взял, и снова принялись товарищи за работу.
Лес был уже повален, оставалось сжечь, а такую работу надо скопом делать, сообща. Но лис не больно-то к работе радел, полеживал себе в кустах.
— Иди жечь, — зовет его волк. — Что ты валяешься, лентяй?
— Жги, жги, куманек, — отвечает лис, — а я тут за палом присмотрю, чтобы огонь в лес не пошел.
Поверив, что лис и впрямь делом занят — лес от пала бережет, волк всю работу сам сделал.
Вот уже и готова была пожога, можно сеять. Но лис и на эту работу не позарился, и пришлось волку одному сеять, так же как и валить и жечь. А сам Микко на краю пожоги в травке устроился. Взяла волка досада на кума и говорит он бездельнику:
— А ну, вставай да иди сеять, работа у нас общая. Почему ты ничего не делаешь?
— Не могу я, Пекка, отлучиться, — отвечает лис. — Я тут в лесу границу для птиц намечаю, чтобы не летали наше зерно клевать.
— Ну, тогда другое дело. Я-то думал, что ты без дела болтаешься, а ты о нашей общей пользе печешься — птицам границу метишь, — сказал волк и засеял один все поле.
Удался сотоварищам посев, и вскоре появились на поле всходы. Любуется волк, работу свою нахваливает, но лис не больно-то радуется, говорит, глядя на пожогу:
— Раньше журавль околеет, чем болото растает. Надо нам в другом месте искать себе пропитания, если хотим до осени дожить.
— Что ж, пойдем охотиться, — предложил волк.
И едва лис с ним согласился, отправились они каждый своей дорогой пищу добывать.
Шныряя по лесу, увидал лис в одном месте березу, на которой было сорочье гнездо с птенцами. Пристроился лис под деревом и стал его со всех сторон разглядывать да примериваться.
— Что, Микко, высматриваешь? — спрашивает с дерева сорока.
— Да вот, гляжу — хорошее дерево на лыжи, — отвечает лис.
Испугалась сорока, взмолилась:
— Не вали, братец, этой березы, у меня гнездо здесь — и детки малые в гнезде!
— Если одного птенчика отдашь, — говорит лис, — не свалю я твоего дерева, пойду другую березу на лыжи искать.
Согласилась перепуганная сорока на такое условие и сбросила одного птенчика лису, а тот, подхватив добычу, убежал восвояси. Обрадовалась сорока, думая, что поступила очень умно — остальных птенцов от лиса спасла. Но на другой день лис снова пришел и под деревом сел.
— Что это ты здесь опять сидишь? — спрашивает сорока.
— Березу твою на лыжи присмотрел, — отвечает лис.
— Не вали, братец, этого дерева, — молит сорока. — Мы же с тобой вчера договорились, что не будешь ты нас трогать, в другом месте поищешь.
— Да, было у нас такое соглашение, — говорит лис, — но дело в том, что другого такого подходящего дерева я нигде не нашел, хоть весь лес обрыскал. Придется мне все же твою березу свалить, если не дашь мне еще одного птенца.