И вот Лэ Же переплыл холодный океан, перевалил огненную гору и очутился у каменного дома. Старушка стояла у ворот. Улыбаясь, она сказала:
– Слезай с лошади. Ты всё исполнил, как надо.
Лэ Же спрыгнул с лошади. Старушка вынула у неё изо рта зубы и вставила их обратно Лэ Же. Став на свои места, зубы тут же приросли, а каменная лошадь вновь сделалась неподвижной.
Затем старушка вынесла из дома пару обуви, протянула её Лэ Же и сказала:
– Обувай эти ботинки и скорее возвращайся домой. Твоя мать при смерти.
Лэ Же поспешил обуть ботинки, стукнул ногой и в мгновение ока очутился дома. Войдя в фанзу он увидел мать, худенькую, как хворостинка. Мать еле слышно простонала.
Юноша приблизился и ласково сказал:
– Мама, смотри.
Он вынул из-за пазухи парчу и расправил перед глазами матери. Яркая парча озарила взгляд старой женщины, и она вновь стала видеть. Даньбу поднялась с кана и, радуясь, смотрела на парчу. Наконец она сказала:
– Сынок, в комнате очень темно, давай вынесем парчу на улицу.
Мать и сын вышли и расстелили парчу на земле. Порывы ветра растягивали парчу всё больше и больше. Вот она уже покрыла землю в несколько ли[3], и не стало видно фанзы старой даньбу. Зато появились дома, окружённые палисадниками. Появился большой фруктовый сад, огороды, луга с зелёной сочной травой и пасущимися стадами, кукурузные и рисовые поля, озеро с белыми утками и резвящимися золотыми рыбками и река с прозрачной водой. Даньбу и Лэ Же стояли перед воротами большого дома.
Вдруг даньбу заметила на берегу озера девушку в красном. Красавица смотрела на яркие цветы. Даньбу поспешила к ней и спросила:
– Кто ты?
– Мой облик вышит на парче, и вот я здесь, – ответила девушка.
Даньбу попросила её остаться.
Лэ Же вскоре женился на красавице, и зажили они счастливо. Даньбу пригласила бедных крестьян поселиться в этой деревне: ведь они ухаживали за старой женщиной во время её болезни.
…Однажды в деревню пришли двое нищих. Они увидели в саду перед большим домом даньбу Лэ Же и его жену весело распевающих песню. Низко опустив головы, нищие ушли из деревни и больше никогда там не появлялись.
Кто умнее – тот сильнее
Бродила лиса по лесу и встретила тигра. Выпустил тигр когти, оскалил зубы и зарычал:
– Ты почему рыжая, бродишь в моих владениях? Кто тебе разрешил?! Я тебя сейчас съем!
Не хотелось лисе погибать, очень не хотелось. Вильнула она хвостом и говорит, как ни в чём не бывало:
– Что это вы раскричались, почтенный! Мы ещё посмотрим, кто кого съест! Недаром люди боятся меня больше, чем вас!
Тигр от такой дерзости чуть не задохнулся. Глаза у него налились кровью, шерсть встала дыбом.
– Ах ты дерзкая! – закричал он. – Прощайся с жизнью!
– Погодите, погодите! – отвечала лиса. – Пойдёмте к людям, и вы увидите, что они боятся меня больше, чем вас.
– Ладно, – согласился тигр. – Пойдём. Но помни: если тебя люди не испугаются, быть тебе без шкуры!
Выбрались лиса и тигр на проезжую дорогу и пошли к деревне.
Лиса идёт впереди, тигр – позади. Лиса стелется по земле, её и незаметно, а тигр ни от кого не прячется, идёт во весь рост.
Увидели крестьяне тигра и ну бежать во все стороны. Бегут и кричат:
– Спасайтесь! Спасайтесь! Идёт господин лесов!
Обернулась лиса к тигру и говорит:
– Видишь, как меня боятся люди? А на тебя никто и внимания не обращает. Пожалуй, я тебя сейчас съем!
Испугался тигр лисы, поджал хвост и убежал. А лиса долго хохотала над свирепым тигром. Хохотала и приговаривала:
– Кто умней – тот и сильней! Кто умней – тот и сильней!
Злая мачеха
Говорят, что в долине Фынхуан жила одна девушка. Была она очень красива, добра и скромна. Звали её Цинь-гунянь, что значит «прилежная девушка». Она любила трудиться. Где бы ни работала Цинь-гунянь, к ней всегда прилетали птички и пели свои песенки.
Цинь-гунянь жила со злой мачехой и её дочерью Цзяо-гунянь, что значит «своевольная девушка». Всё вкусное мачеха отдавала Цзяо-гунянь, а всю тяжёлую работу поручала Цинь-гунянь.
Однажды мачеха послала Цинь-гунянь в дальние горы за дровами. Долго шла Цинь-гунянь. Поднявшись высоко, она увидела красивые растения, что источали приятный аромат. Девушка остановилась и загляделась на них. Ей очень захотелось сорвать хоть один цветок, но рука не поднималась: жаль было губить такую красоту. «Я выберу самый маленький бутон и приколю его к волосам», – подумала Цинь-гунянь. Но только протянула она руку к цветку, как послышался шорох и неожиданно появился молодой человек.
– Кто ты? – спросил юноша. – Тебе понравились мои цветы?
Девушка не отвечала.
– Меня зовут Чай Лан. Не бойся, – ласково сказал незнакомец. – Я не думал, что так напугаю тебя.
Цинь-гунянь, не знавшая доброго обращения, улыбнулась.
– Как ты очутилась в такой глуши? Может, заблудилась?
Красавица покачала головой. Позабыв о страхе, она постепенно рассказала о своей жизни, о злой мачехе.
– Я помогу тебе.
Чай Лан повёл девушку с собой. Они шли легко и быстро, словно плыли по воздуху, и скоро пришли в густой лес.
– Ты отдохни, а я поработаю, – сказал юноша, вытащил топор и принялся рубить дрова. Не прошло и четверти часа, как всё было готово. Цинь-гунянь хотела поблагодарить, но слова не шли с уст.
Расставаясь с девушкой, Чай Лан сорвал цветок и, подавая его, сказал:
– Возьми его в знак нашей неувядающей дружбы. Цинь-гунянь воткнула цветок в волосы и стала ещё красивее.
Когда она вернулась домой, Цзяо-гунянь, увидев цветок, загорелась завистью и стала кричать:
– Отдай мне этот цветок, отдай!
Она стала топать ногами и так реветь, что мачеха прибежала на крик, отобрала у Цинь-гунянь цветок и пригрозила:
– Ступай снова в горы и принеси младшей сестре целый букет таких цветов! Если не принесёшь, я убью тебя!
Вытерев слёзы, Цинь-гунянь отправилась искать цветы для дочери мачехи. В горах она вновь повстречала Чай Лана. Со слезами на глазах она рассказала ему всё.
– Не печалься, Цинь-гунянь. Тебе не нужно возвращаться к ним. Оставайся в горах. Здесь много земли, на которой можно жить и работать. Я буду помогать тебе.
Цинь-гунянь осталась. Впервые с лица девушки целыми днями не сходила улыбка. Молодые люди поженились и трудились вместе.
Подходила весна. Чай Лан принёс косточки персиковых деревьев и сказал:
– Дорогая жена, настало время садить семена. Давай вырастим персиковый сад.
– Завтра же и приступим, – радостно ответила Цинь-гунянь.
Утром рано они стали копать землю. Работали весь день, но усталости не чувствовали. Неподалёку от будущего сада вырыли колодец и назвали его Юншень-цзинь[4]. Птицы прилетали и пели свои песни. Кругом распускались цветы.
Цинь-гунянь и Чай Лан неустанно поливали ростки персиковых деревьев прозрачной водой. С каждым днём ростков становилось всё больше и больше. Когда заканчивался трудовой день, молодая пара садилась отдохнуть под большое дерево. Цинь-гунянь пела песни, а Чай Лан слушал.
С той поры как Цинь-гунянь покинула Фынхуан, мачеха и её дочь прожили всё своё имущество, но ни та, ни другая работать не хотели.
Однажды Цзяо-гунянь заявила матери:
– Пришла весна, и я хочу, чтобы ты принесла мне цветок с дальних гор.
– Хорошо, – покорно ответила мать.
Обливаясь потом, она кое-как поднялась в горы. Женщина искала цветок, какой принесла когда-то Цинь-гунянь.
Неожиданно она услышала голоса и, подняв голову, увидела молодую пару. «Это горные духи», – подумала мачеха. Спрятавшись за дерево, она стала наблюдать.
– Да ведь это Цинь-гунянь! – вырвалось у неё.
Цинь-гунянь подбежала к дереву.
– Кто там прячется? – крикнула она. – Выходите, не бойтесь!
Мачеха вышла и притворно заплакала:
– Сердце моё, дитя моё! Я искала тебя повсюду, днями и ночами оплакивала тебя.
На устах мачехи был мёд, а на сердце – лёд.
– Я не успокоюсь, пока не смогу убедиться, что ты хорошо живёшь.
Цинь-гунянь провела мачеху к себе. Вот и дом, где она живёт. Не дом, а дворец.
Из уст мачехи лились потоки ласковых слов, но сердце её ожесточилось ещё больше.
Цинь-гунянь пригласила незваную гостью в отдельную комнату, переодела в новую одежду и принялась рассказывать о своей жизни. Мачеха завидовала её счастью.
Когда же Цинь-гунянь показала ещё и персиковый сад, мачеха подумала: «Мы с Цзяо-гунянь должны жить здесь!» И задумала извести Цинь-гунянь.
– Посмотрите ещё наш колодец Юншень-цзинь, – говорила Цинь-гунянь, снимая с колодца крышку. – Вода в нём прозрачная и холодная. Ею мы поливаем цветы и деревья. Если человек напьётся воды из этого колодца, то будет всегда молод.
И тут мачехе пришла страшная мысль. Она громко вскрикнула:
– В колодце змея!
Цинь-гунянь заглянула в колодец, и мачеха изо всех сил толкнула её и, притворно плача, побежала в дом.
– Несчастье, несчастье! – кричала мачеха. – Моя дочь упала в колодец! Она стала доставать воду и поскользнулась. Бедная моя Цинь-гунянь! О, несчастная моя судьба!
Но Чай Лан подумал: «Презренная старуха, ты никогда не любила Цинь-гунянь». И в гневе стал прогонять её. Мачеха упала на колени и стала умолять:
– Не гони меня! Посмотри на мои израненные ноги. Я не дойду домой.
У Чай Лана было доброе сердце, и он позволил мачехе остаться.
Теперь Чай Лан постоянно думал о своей любимой жене. Целыми днями он почти ничего не ел и не пил, а ночами стоял у окна и смотрел на звёздное небо.
Мачеха видела всё это и втайне радовалась.
– Не грусти так, Чай Лан, – говорила она. – Хочешь, я приведу Цзяо-гунянь? Она заменит тебе Цинь-гунянь. Моя дочь такая же красивая, как Цинь-гунянь.
– Я не хочу ни о ком слышать. Никто не заменит мне Цинь-гунянь.