Властитель вод
Жил в давние времена старик Зобуо с двумя дочерьми-красавицами. Старшую звали Нга, младшую — Нзи. Удили они рыбу, в джунглях силки ставили на диких курочек, тем и кормились.
И вот наловили они однажды целую кучу мелкой рыбешки, рыбешка сверкает — чистое серебро. Дочери домой воротились, а старик в джунгли отправился поглядеть, нет ли в силках какой-нибудь дичи. Пришел, а там в каждой ловушке по курочке. Собрал их старик — целая гора получилась.
Идет старик, груженный тяжелой добычей, а сам ног под собой не чует от радости. Вдруг навстречу ему чудовище — змей в два обхвата. Из пасти пламя вырывается, так и пышет жаром. Испугался старик, так и застыл на месте. А чудище прошипело человечьим голосом:
— Дочь-ччь отда-ашшь? Ччь, шшь…
Пуще прежнего испугался старик: не иначе, как змей дочь его сожрать хочет. Но перечить не посмел. Не ровен час, рассердится чудище, на все селение беду нашлет. И старик смиренно ответил:
— Ладно, отдам я тебе дочь. Скажи только, которая по нраву? Может, красавица Нга?
— Не хоч-ччу, — прошипел змей.
Старик опять спрашивает:
— А Нзи хочешь?
Змей кивнул, отполз в сторону и пропустил старика, чтобы тот поскорей присылал младшую дочь.
Идет старик по дороге, думает свою невеселую думу, а у самого сердце ноет. Чем больше думает, тем сильнее душа болит: жалко ему добрую Нзи-красавицу. Только до дому добрел — на землю без памяти рухнул. Дочери возле него хлопочут, соседи сбежались, насилу в чувство старика привели. Рассказал тогда старик людям про свою встречу с чудищем и про то, что чудище хочет сожрать его дочь, его милую Нзи. Напугались люди, не знают, что делать, как быть.
Говорит юная Нзи:
— Пусть лучше чудище съест меня, чем нашлет беду на все наше селение.
Односельчане хвалили смелую девушку, пир для нее устроили на прощанье, подарков надарили — не счесть. Чего только здесь не было: юбки, кофты, одеяла, гонги, браслеты, ожерелья, разная снедь. Словом, прощались, как с покойницей. Надела красавица Нзи самый лучший наряд, шею ожерельем украсила, запястья — браслетами, простилась со старшей сестрой и отцом, с людьми из селения, всем поклон низкий отвесила и пошла к чудищу. Следом старшая сестра побежала — захотелось ей поглядеть, что будет с младшей. Нга втайне радовалась, что не ее постигла эта страшная участь.
Прибежала бедняжка Нзи на берег, — а там ее чудище поджидает, на песке распласталось, шипит, пламя из пасти изрыгает. Не испугалась Нзи, приблизилась к чудищу. Старшая сестра ничего больше не видела — струсила и убежала. Прибежала домой и всем рассказала, что чудище сожрало Нзи.
На самом деле все было совсем не так. Грозный змей оказался властителем вод Трачанланом, прекрасным юношей, искусным в волшебстве. Когда Нзи смело приблизилась к нему, он принял свой обычный вид и нежно обнял девушку. Они стали мужем и женой.
Ночь молодые провели на берегу реки. Солнце было уже высоко, а они все спали. Первой проснулась Нзи, схватила змеиную кожу, отошла в сторону и засыпала ее песком. После вернулась и легла. Вскоре и Трачанлан проснулся, стал искать змеиную кожу.
— Не знаешь, куда девалась моя змеиная кожа?
— Не знаю, — отвечает Нзи. — Откуда мне знать? Я тоже сладко спала, как и ты.
Тут Трачанлан подумал, что это коршуны унесли его одеянье, но коршуны сказали:
— Не брали мы твоего одеянья, а кто взял — не знаем.
Разгневался Трачанлан, подбежал к реке, стал всех расспрашивать: деревья, травы, лесных тварей. Но все они в ответ качали головами: не брали, мол, не знаем. И вдруг какая-то пичужка шепнула Трачанлану на ухо, что это Нзи взяла и спрятала его змеиную одежду. Вернулся юноша к жене, стал требовать, чтоб показала, где спрятаны его одежды. Жена повиновалась, а сама говорит:
— Страшно мне, когда ты в змея превращаешься. Все думаю, как бы ты меня не съел.
В ответ юноша покачал головой и сказал, что никогда не будет есть людей. Тогда Нзи успокоилась.
Однажды Трачанлан завел с женой разговор, стал спрашивать про отца, про сестру. И узнал, что живут они в бедности. А Трачанлан, надобно сказать, был не только красив и могуч, не только владел искусством волшебства, но еще и несметными богатствами. И захотелось ему сделать отца Нзи и ее сестру счастливыми. Вместе с женой отправились они к дому старого Зобуо. Идут по дороге, Трачанлан впереди, Нзи следом за ним. Первой приметила Трачанлана старшая сестра Нга и диву далась: никогда в жизни не видала она такого красавца. Обрадовался старый Зобуо, когда увидел зятя, не знает, куда его посадить. Зять почтительно справился у тестя о здоровье, после взял гонг, ударил в него. Гонг заплясал, запел:
Милая, славная Нзи,
Беден и скуден твой дом,
Один старый буйвол да древняя кляча
остались в хозяйстве твоем.
Тощие утки, костлявые куры —
беден и скуден твой дом,
Милая, славная Нзи.
Нет, не хочу, чтоб нужда одолела,
лучшие дни — впереди,
милая, славная Нзи.
Только стихли звуки гонга, как Нзи уснула крепким сном. А Трачанлан наклонился к тестю и говорит:
— Я сейчас отправлюсь на базар в страну тьямов. Пока меня не будет, прошу вас, не отлучайтесь из дома и хорошенько присматривайте за Нзи, никуда ее не выпускайте. Может случиться, что я ворочусь не скоро.
Сказал так Трачанлан и отправился в путь. Шел он шел и пришел в страну тьямов. Приняли его там с почетом. Сам повелитель тьямов велел принести в жертву богам буйвола и свинью, а затем пригласил Трачанлана на пир. Во время пира Трачанлан вдруг вспомнил о жене, взял гонг и ударил в него.
Гонг заплясал, запел:
Милая, славная Нзи,
Встань, очнись ото сна,
Огонь в очаге разведи,
Риса в достатке свари,
Милая, славная Нзи.
Не выходи за порог,
Накрепко двери запри,
Милая, славная Нзи.
А Нзи, как муж ушел, так ни разу не вышла из дому. Она была тяжела и все тосковала о своем возлюбленном. К отцу и сестре относилась с приветом и лаской. Ей в голову не могло прийти, что Нга сгорает от зависти и ревности.
И вот однажды Нзи проснулась, развела огонь в очаге, стала рис варить. Тут-то Нга и решила извести младшую сестру, отнять у нее красавца мужа. Когда рис поспел, Нга и говорит:
— Жарко нынче, сестрица, не пойти ли нам искупаться?
— Пойдем, — с радостью согласилась сговорчивая Нзи.
Старый Зобуо, помня наказ зятя, не хотел отпускать дочерей. Однако Нзи, не желая огорчать сестру, все же пошла с ней к морю. Прежде чем искупаться, Нзи решила съесть апельсин и яйцо, но в это время Нга выхватила нож и одним ударом убила сестру. Она сняла с убитой одежды, а тело бросила в море.
Нарядившись в одежды Нзи, Нга пошла домой, надеясь, что ее примут за Нзи и она станет женой Трачанлана.
Вокруг не было ни души, никто не видел, как Нга убила сестру. Видело только солнце, сиявшее в небе. А солнце было пращуром Трачанлана. И повелело солнце рыбам выловить тело Нзи и спрятать его.
Услыхала это рыбка малек и говорит большой рыбе:
— Я слишком мала. У тебя брюхо больше, ты и спрячь Нзи.
Послушалась большая рыба маленькую, проглотила Нзи, а вместе с ней и нож, которым Нга убила сестру. Спустя немного Нзи ожила и стала такой же здоровой, как и прежде. Три дня и три ночи провела она в рыбьем брюхе. А на четвертый родила сына. Время идет — сын растет. Между тем рыбу на берег волной выбросило. Вспорол ей сын Нзи брюхо, и они с матерью вышли на волю. Вслед за ними выбрался из рыбьего брюха цыпленок, он вылупился из того самого яйца, которое Нзи собиралась съесть перед купаньем. И апельсин цел остался. Цыпленок и апельсин — вот единственное богатство, которым владели мать с сыном.
Нзи закопала апельсин в землю, и вскоре из него выросло дерево величиной с гору. Дерево уперлось макушкой в самое небо. Нзи с сыном стали карабкаться на дерево. Нзи добралась до верхушки и ушла в гости к солнцу, а сын и цыпленок остались на самой высокой ветке. Цыпленок превратился в молодого петушка и весело кукарекал. Дерево принесло чудесные ароматные плоды, ветки гнулись под их тяжестью, и все оно, ярко-оранжевое, радовало глаз путников.
В те времена люди плавали по морю в пирогах, выдолбленных из стволов. Проплывая мимо апельсинового дерева, они непременно приставали к берегу, чтобы купить чудесное лакомство — апельсины. Плыл в ту пору из земель тьямов Трачанлан в пироге, груженной товарами. Увидел апельсиновое дерево, захотел полакомиться плодами и причалил к берегу. Так и не узнал бы Трачанлан, что это его сын торгует апельсинами, если бы вдруг молния не озарила мальчика, а солнце не сказало:
— Взгляни, о Трачанлан, какой браслет у мальчика! Ведь он — твой сын. А красавица Нзи, его мать, сидит сейчас рядом со мной.
Заволновался Трачанлан. Смотрит — на запястье у мальчика и в самом деле браслет сверкает, тот самый браслет, который Трачанлан подарил своей жене перед тем, как отправиться в земли тьямов. И почувствовал Трачанлан горькое раскаяние оттого, что надолго расстался с женой и сыном, не уберег их от беды. Как велит обычай, Трачанлан взял горсть риса, бросил в сына, после взял еще горсть, поднес сыну. Они крепко обнялись и никак не могли наговориться. Затем сели в пирогу и поплыли дальше.
Только доплыли до середины моря, как из пучины поднялся морской бог и вызвал тайфун. Бог хотел потопить пирогу Трачанлана. Тут Трачанлан обернулся грозным змеем и вступил в бой с морским владыкой. Но владыка вскоре запросил пощады. Трачанлан с сыном поплыли дальше и приплыли наконец к берегу, где жил старый Зобуо.
С того дня, как коварная Нга заманила на берег моря сестру и убила ее, старик не знал радости. Только сейчас, когда старик увидел зятя с каким-то мальчиком, на душе у него стало веселее.
Мальчик вошел в дом и, думая, что мать тоже возвратилась, крикнул:
— Мама! Дай мне поесть скорее! Я очень голоден.
Нга в это время как раз варила рис и решила притвориться, будто она и есть мать мальчика. Но не успела она появиться с блюдом риса, как мальчик вскочил, выхватил блюдо и ударил им тетку по голове. Нга упала на землю, а мальчик рассказал отцу о том, какое злодейство она совершила. Но Трачанлан был добрым и упросил сына простить Нга.
Затем отец с сыном подняли головы к небу и стали звать Нзи. Нзи спрыгнула вниз, и все они снова зажили вместе.
Но недолго пожил Трачанлан в доме тестя: затосковал. Потянуло его в родные края к матери и отцу. Вместе с Трачанланом собрались в путь Нзи и ее сын. Нга тоже за ними увязалась. Она все еще надеялась стать женою Трачанлана. Только очутились они на берегу большой реки, как Нга столкнула Нзи с обрыва и та исчезла под водой. Трачанлан обернулся, смотрит — жены нигде нет, удивился и спрашивает:
— Нга, а где же Нзи?
— О, бедная Нзи, — отвечала Нга, — она оступилась и упала в воду. Бедная моя Нзи…
Так причитала злодейка Нга, а про себя думала, что наконец-то погубила сестру и станет теперь женой Трачанлана. Но юноша взял волшебную палочку, опустил ее в воду — раз, другой, третий; Нзи выплыла, выбралась на берег и как ни в чем не бывало пошла дальше.
Шли они, шли и вышли наконец к морю. Тут Нга изловчилась и опять столкнула Нзи в воду. В это время мимо проплывала акула и проглотила Нзи. Но Трачанлан снова опустил волшебную палочку в волны — вода отступила. Трачанлан поймал акулу и вызволил Нзи. Не успокоилась Нга и через недолгое время снова столкнула Нзи в море. На сей раз Нзи укрыл в своей раковине огромный моллюск, а рыбаки-тьямы вытащили моллюска сетями на берег.
Трачанлан между тем спросил старшую сестру, куда девалась младшая. Нга ответила, что Нзи, видимо, заблудилась. Опечалился Трачанлан и решил во что бы то ни стало разыскать жену. Нга и сыну он велел возвращаться домой, а сам отправился в путь, потому что жить не мог без милой Нзи. И надо же было такому случиться. По дороге Трачанлан набрел на ту самую хижину, где жили рыбаки-тьямы, выловившие моллюска. Трачанлан не знал, что Нзи спряталась в раковине. Но солнце послало к нему птицу, и птица сказала:
— Знай, каждую ночь Нзи выходит из раковины.
Стал Трачанлан присматриваться к раковине и однажды увидел, как вышла из нее Нзи. Юноша кинулся к жене, обнял ее. Оба радовались так, что и описать трудно. Погостив немного у рыбаков-тьямов, они пустились в обратный путь.
Кончился сезон дождей, и все люди селения вышли на рыбную ловлю. Они радовались, что в дом старика вернулась славная добрая Нзи и ее красавец муж. Нзи вместе со всеми ходила удить рыбу и каждый день приносила богатый улов. Нга поняла, что никогда ей не стать женой Трачанлана, и стала мечтать о таком же волшебном змее. Она тоже ходила со всеми к реке, но не рыбу ловить, а змея искать.
Искала-искала и нашла наконец. Но оказался этот змей прожорливым и злым. Сперва Нга держала его в верше, однако змей пожрал всю рыбу, разжирел и уже не умещался в верше. Нга пересадила его в кувшин, но скоро змею и там стало тесно. Тогда Нга нашла самый большой сосуд и поместила в него змея, — вскоре и этот сосуд треснул и разлетелся на мелкие кусочки.
Пришло время корчевать деревья и готовить поле под пашню. Трачанлан со всей семьей отправился к подножью горы. Вслед за Трачанланом обрабатывать горные поля вышли все люди селения. Огромный змей ни на шаг не уползал от своей хозяйки: куда Нга, туда и змей. Два дня он прикидывался добрым, а на третий напал на свою хозяйку и проглотил ее.
Тем временем Трачанлан и его жена так усердно рыхлили землю, что даже не заметили, как змей проглотил коварную Нга. А когда хватились ее, Нга нигде не было. Спросил тогда Трачанлан у деревьев и трав:
— Не видели вы, куда Нга девалась?
Но деревья и травы не любили жестокую и злую Нга и в один голос ответили:
— Нга домой пошла рис варить.
И только одно маленькое дерево, росшее у самого поля, сказало:
— Женщина, о которой ты спрашиваешь, отдыхает в ручье.
Но Трачанлану и этого было достаточно, чтобы обо всем догадаться. Вместе с сыном они спустились к ручью. Там Трачанлан надел змеиную кожу и прыгнул в воду. На дне нежился огромный змей. Трачанлан и говорит:
— Подними голову, я надену тебе это красивое ожерелье.
Змей обрадовался, задрал голову, Трачанлан быстро надел ему на шею крепкий обруч, а к обручу привязал толстую веревку. Затем он вылез на берег и хотел вытащить из ручья змея, но, как ни старался, не смог. Пришлось найти двух огромных слонов, которые и вытащили змея из ручья.
Тут Трачанлан вспорол змею брюхо, и Нга вышла на волю. Все тело ее было в рубцах. Чего только ни делал Трачанлан, чтобы рубцы у Нга исчезли — и водой из ручья ее мыл, и под проливным дождем держал, — ничего не помогло. Добрый юноша знал, что Нга коварна и лжива, но все же решил ей помочь и с помощью волшебства опять сделал ее красавицей. После и говорит:
— Теперь ты всегда будешь такой, только помни: не вздумай в полдень под солнцем гулять.
Но своенравная Нга слушать ничего не хотела. Выбежала она в самый зной на улицу и в тот же миг превратилась в ящерицу.
Тут уж Трачанлан ничем не мог ей помочь. Так и прожила Нга остаток своих дней жалкой ящерицей.