Анатолий Алексеевич подхватил простуду и отселился в другую комнату. Анастасия Александровна посмотрела перед сном «Новости культуры», приняла снотворное и заснула. Разбудил громкий стук – крепкий мужской кулак колотил в стенку. Сердце заколотилось – включила свет: четыре утра.
С большим трудом заснула. Ближе к шести стук повторился. Анастасия Александровна подумала: «Как хорошо, что Анатолий Алексеевич не слышит». Больше не спала. Встала, сварила кофе.
Стала думать. Они были пенсионеры, и жизнь текла скучновато. Дочь и внуки жили далеко. Но в доме шел капитальный ремонт, и это вносило оживление, люди в их подъезде познакомились, объединенные одной бедой, – шла замена труб, кабелей, электрических проводов. С утра до вечера работали дрели, и у Анастасии Александровны болели зубы от этих сверлящих звуков. Накануне предложили заменить радиаторы за счет ремонта – это взволновало супругов, но мысль, что надо будет освобождать доступ к окнам, убивала: уж очень захламлена была квартира книгами, шкафами с одеждой, мелкими сувенирами, которые вообще нельзя выбросить, потому что каждая мелочь – память о важных для них событиях.
Утром, когда встал относительно свежий Анатолий Алексеевич, опять раздался звонок в дверь. За дверью стояла все та же испуганная женщина, молитвенно сжимая руки в поношенных перчатках:
– Умоляю, я опять не спала, а мне вставать в семь утра.
Анастасия Александровна подумала: «Она второй раз приходит к нам в десять утра, какого дьявола она встает в семь».
У несчастной женщины на ресницах трепетали слезинки.
– Голубушка, – пропел Анатолий Алексеевич, – мы крепко спали всю ночь.
У Анастасии Александровны шевельнулась обида – как вам это нравится, он крепко спал.
– И никакого телевизора мы не включали, – доброжелательно продолжил муж.
Анастасия Александровна включала телевизор и будет включать, хотя сама почти ничего не слышит, что там на экране щебечут. Она промолчала.
– У вас, наверное, большой экран и сильный звук?
У них был старый маленький «самсунг» начала перестройки и работал только канал «Культура», но унижаться перед дамочкой из другого подъезда не хотелось.
– Конечно-конечно, – пролепетала дамочка, но не ушла, а продолжала искать аргументы: – Понимаете, мы вселились в сентябре, и вот уже декабрь, а я не сплю ни одной ночи, у вас все время: бу-бу-бу.
– Абсурд, – благодушно сказал Анатолий Алексеевич, – это капремонт.
– О-о, вашими бы устами мед пить, – непонятно отреагировала соседка.
И собралась уходить, но Анатолию Алексеевичу как назло пришел в голову аргумент.
– Понимаете, – сказал он несколько барственно, – мы люди творческие, это дом театральных деятелей, я прихожу после спектакля, и мне надо расслабиться, отдохнуть.
– О, конечно, – обожающе глядя на творческого человека, – сказала дамочка, – я вас очень хорошо понимаю.
На самом деле Анатолий Алексеевич давно был не у дел – по профессии он был то, что в народе называют «балерун», бывший артист балета, теперь в мимансе. Очень редко его вызывали на «Спящую», где он ходил в свите королевы в красивом костюме с пером на голове.
Анастасия Александровна и Анатолий Алексеевич собирались на новогодние праздники к дочери в Америку, но денег на билет не нашли, поэтому поехали на дачу, а друзьям сказали, что в Америку. Как стыдно быть бедным! Натосковавшись в пустынном зимнем Алексине, вернулись в цивилизацию. Вечером тихо-тихо, почти неслышно включили хорошую ночную передачу «Для тех, кто не спит» – и тут же получили крепкий стук в стенку, причем это был не жалкий кулачок в поношенной перчатке с дырочкой, а могучий удар «космонавта», которым на митингах курочат людей. Анастасия Александровна даже немного испугалась. Анатолий Алексеевич встал, оскорбленно ушел в другую комнату и плотно закрыл дверь. Супруга с ненавистью вырубила телик и попробовала заснуть. Наконец со снотворным удалось. Поэтому стук отбойным молотком по голове ее разбудил не сразу – сначала снился американский внук с железным роботом, которого он пытался разобрать на части. Это было ближе к шести утра. В это время внуки на другой стороне земного шара только идут из школы. Нет, это опять стучали в стену.
После завтрака – звонок в дверь.
Анастасия Александровна пожалела мужа и открыла дверь. В той же шляпке и в тех же перчатках (может, она в них спит?) стояла прошлогодняя дамочка.
– Анастасия Александровна, – сказала она, по-собачьи заглядывая ей в глаза, – я вас очень уважаю, но вы не могли бы сделать телевизор потише.
В комнате тяжело закашлялся Анатолий Алексеевич.
– Он болен, – зачем-то поделилась с соседкой Анастасия Александровна, раздраженная тем, что ее называют по имени-отчеству. Откуда ей это известно?
– О, простите великодушно, – застонала гостья, – пусть поправляется, сейчас в городе такой грипп ужасный. Я могу порекомендовать Анатолию Алексеевичу…
– Спасибо, не надо, – отрезала Анастасия Александровна, закрывая дверь. Но гостья ловко всунула башмачок в образовавшуюся щель и даже чуть всхлипнула от некоторого дискомфорта.
– Я вас прошу только об одном: не включайте громко телевизор.
Анастасии Александровне удалось выпихнуть назойливую визитершу и даже как бы невзначай смазать ей по морде кожаной обивкой двери.
Теперь вечерами они уже не занимались любовью, а быстро ложились спать в разных комнатах, причем Анатолий Алексеевич почти сразу засыпал, а Анастасия Александровна маялась настоящей бессонницей, размышляя над судьбами дочери и внуков.
Но наконец только она заснула – как проснулась от тяжелой канонады, за окном взлетали и летели прямо к Музею вооруженных сил ракеты «земля – земля» в виде новогодних китайских петард. Музей не отстреливался, хотя, конечно, мог бы. Такое количество оружия пряталось в его залах, подвалах и ангарах, что можно было взорвать всю Москву.
Анастасия Александровна доброжелательно отнеслась к этой акции, все же праздник, старый Новый год. И очень тихонько включила телевизор. Передавали что-то интересное – про Вольфа Мессинга, который работал на НКВД, и по ночам его увозили в Кремль для таинственных расследований. Утром его выбрасывали из машины у подъезда, и Вольф Григорьевич буквально сидел на лестнице, дабы не будить коммунальных соседей, дожидаясь, что кто-нибудь да откроет дверь.
Зоркая энкавэдэшная соседка немедленно дала о себе знать.
Она позвонила по домашнему телефону около половины второго ночи, очевидно, списывая даже канонаду на ненавистных соседей. Анатолий Алексеевич услышал звонок, потому что шел в этот момент в туалет. По телефону женский голос сказал, что звонит по просьбе несчастной подруги, которая в наступившем году не спала еще ни одной ночи, неужели нельзя сделать чуть тише телевизор?
Обалделый Анатолий Алексеевич спросил:
– Где вы взяли наш телефон?
Ответ был: в театре. Трубку положили.
– Ася, – довольно громко закричал Анатолий Алексеевич, – у тебя работает телевизор?
– Конечно нет, – ответила Анастасия Александровна, что было равносильно правде – она его только что выключила. – А ты слышал канонаду?
– Какую?
– Петарды.
– Нет.
Анатолий Алексеевич уютно закрылся в своей комнатке, которая соединялась стеной с другими соседями из другого подъезда, и заснул.
Последним ударом, доконавшим Анастасию Александровну, был телефонный звонок в четыре часа утра, когда особенно хочется спать. Ей долго снилось что-то красивое и музыкальное, потому что они совсем недавно купили новый телефонный аппарат и у него был такой нежный звук из классической музыки. Насладившись Моцартом, Анастасия Александровна проснулась и поняла, что это домашний телефон. Медленно шла, долго просыпалась, наконец взяла трубку – гудки. Страшно забилось сердце – Дашка, внуки, что-то случилось, боже мой, ужас, но будить мужа не решилась.
Утром звонок в дверь. Полный повтор предыдущих визитов. Перчатки, слезинки, шляпка, испуганная слабость.
Анастасии Александровне захотелось ее убить, она насмотрелась фильмов с Коломбо и знала, что это сделать очень легко.
Она заорала на весь подъезд: «Ах ты, сука вонючая, стукачка гэбэшная», но Анатолий Алексеевич был начеку и отодвинул ее в сторону, выйдя в халате на лестничную площадку. Оттуда доносились слова: «Голубушка, да у вас паранойя, ах, на Новый год, так нас не было, мы были далеко, давайте по-хорошему…»
Анастасия Александровна высунула нос на площадку:
– Если по-хорошему, надевай штаны и иди в их квартиру – будем проверять уровень слышимости, только возьми мобилу.
Сняв халат и надев штаны, Анатолий Алексеевич в сопровождении дамочки удалился. Анастасия Александровна почему-то подумала: я его больше не увижу!
Через сорок минут мобильный телефон ожил:
– Включи телевизор!
– Он у меня включен.
– Сделай громче!
– Сделала.
– Еще громче.
– Сделала.
– Еще громче.
– Не могу, не получается, ему двадцать девять лет, он устал.
– Хорошо.
– Что хорошо? Слышно или нет?
– Не слышно. Но вот хозяйка уверяет, что я не улавливаю ультразвук.
– Пошли хозяйку с ее ультразвуком в жопу и возвращайся.
Пока ждала мужа, стоя у телевизора, ощутила неприятный запах – горело что-то резиновое. Или пластик.
Анатолий Алексеевич вернулся довольный удавшейся миссией: она больше не будет звонить, я убил ее аргументом, что мы были на Новый год в Америке.
– Скажи, что тут горит, – чувствуешь?
Анатолий Алексеевич ответил легкомысленно:
– Это у ее бабки сгорела ручка от сковородки.
– И этот запах идет к нам? Из другого подъезда? Мы, что, с ними вообще живем в одной квартире?
– Всё, тема закрыта. Она больше не будет ни звонить, ни стучать.
Вечером, крепко закрыв дверь в ту комнату, где стоял телевизор, стали смотреть по интернету «Фанни и Александр» в полном формате.
Не было еще десяти часов, как из комнаты, где стоял выключенный телевизор, раздался все тот же стук.