Фаддей выскочил из комнаты и, быстрым шагом миновав небольшую группку отдыхающих творцов, выбежал на раскаленное послеполуденное солнце. Вслед донеслось нечто неприятное, но неразборчиво.
Он уходил все дальше и дальше, хотел идти бесконечно, пока не упадет, пока не сел, наконец, этот яростный желтый карлик, пока не провалился в море и не дал тишины и прохлады своим отсутствием.
Он ушел далеко и не узнавал пейзажа. Горы как будто исчезли, пляж из нежно-песочного превратился в каменистый, серый цвет наползал, как грязная перина, и поглощал звуки волн. В ушах была тишина, глаза цеплялись в поисках чего-нибудь зеленого, но все было серое, безнадежно и бесконечно серое.
Он оглянулся и не увидел ничего за собой – та же серая пелена. Идти дальше не имело смысла, и он аккуратно повернулся – в наступившем тумане он вдруг потерял ориентир: не понял, откуда он пришел.
Он немного потоптался и совсем перестал понимать – моря не было, вообще ничего не было.
Неподалеку стоял кто-то, были видны только очертания фигуры, но фигура была человеческая, не звериная.
Откуда он возник? – Просто соткался.
– Простите, – негромко сказал Фаддей, – я заблудился.
Его тихий, как ему казалось, голос оглушил окрестности. Будто ударившись о низкие тучи, он срезонировал, как динамик:
– Я… А… Бла… Я… А…
Фигура скорбно молчала. Будто ждала, когда долетят эти грубые звуки, и тогда будет ответ.
Действительно, когда смолкло эхо, жест руки в воздушном хитоне указал ему направление, туда, сквозь безнадежную серость, за которой, впрочем, слабо светилась синева далекого неба.
Это был знак – возвращаться.
Фаддей постеснялся сказать спасибо, боясь вызвать обвал камней или гром небесный и напугать доброго самаритянина.
Он просто поднял над головой обе руки и пожал, как бы посылая немой привет. Повернулся в указанном направлении и пошел, вспоминая жену Лота, которая погубила большие и хорошие города своим любопытством.
Поэтому не оглянулся ни разу. Просто шел, ускоряя шаг, и вскоре вернулся цвет земли, песок под ногами и зашумело море, как будто притихшее на некоторое время в изумлении от совершившегося.
Последние лучи солнца он еще застал и поразился расплавленному золоту гаснущего дня.
Потом возникли вдали санатории и гостиницы, на пляже – лежаки и спасательные вышки. Везде резвились прототипы.
Он пересек полосу мокрого песка, омыл ноги под краном и ступил на горячий асфальт.
Он шел и прислушивался к своему странному чувству причастности – к чему-то очень важному, и возникло слово «осиянность», слишком звучное для того, что он испытывал. Он его отбросил. Просто шел к своему жилищу, просто к жене и детям, просто ему было хорошо.
Он был не один.
ПримечанияНад книгой работали
Редактор Лариса СПИРИДОНОВА
Художественный редактор Валерий КАЛНЫНЬШ
Корректор Елена ПЛЁНКИНА
Верстка Светлана СПИРИДОНОВА
Издательство «Время»
http://books.vremya.ru
letter@books.vremya.ru