– Прилив! – крикнула Пегги, пробегая мимо них. – Вода приближается!
Но драчуны были слишком поглощены стремлением отнять друг у друга добычу, чтобы услышать ее предостережение.
В тот момент, когда Пегги, собрав последние силы, выбралась на сухой песок и упала на колени, стараясь отдышаться, за ее спиной раздался ужасающий грохот. Водяная стена обрушилась вниз, разбиваясь о камни и рифы. Не прошло и минуты, как по покрытой морской травой равнине побежали волны. Те из собирателей, которые не вняли предупреждениям и задержались вдали от берега, превратились в статуи при первом же соприкосновении с заколдованной водой. Онемев от ужаса, Пегги смотрела, как их кожа заблестела металлом, а движения замерли посреди начатого жеста. Через секунду они уже ничем не отличались от статуй, застывших на своих пьедесталах.
– Пегги, скорее! – крикнул ей Наксос. – Нам нужно где-то укрыться. Здесь до нас еще могут долететь брызги!
Дочь колдуна
Вечер прошел невесело. Синий пес, чувствуя себя виноватым в неудаче похода, с угрюмым видом забился в темный угол, и никакие увещевания Пегги не могли его утешить. Наксос отправился на поиски хоть какого-нибудь транспортного средства и после двухчасового отсутствия наконец явился, толкая перед собой сильно покореженную ручную тачку.
– Это лучшее, что я смог найти, – проворчал золотоволосый мальчик. – Выкопал из-под развалин какого-то сарая. Надеюсь, она не рассыплется в пыль у нас на глазах!
– Знаешь, – задумчиво сказала Пегги, – пока тебя не было, я кое о чем подумала…
– И о чем же?
– Помнишь рассказ Лентула: дочь колдуна утонула, ныряя за золотой монетой… Скорее всего, она так до сих пор и лежит на морском дне.
Наксос нахмурился:
– Что ты хочешь сказать?
– Если мы отыщем статую, – продолжала девочка, – и доставим к отцу, может быть, тот сумеет вернуть ее к жизни? Тогда больше не останется причин, чтобы над этим океаном тяготело проклятие. Колдуну достаточно будет снять его, и нормальная жизнь восстановится. Люди перестанут вести себя так, как мы сегодня видели…
Мальчик пожал плечами.
– В этом вся ты, – вздохнул он. – Ты слишком добрая! Все время пытаешься спасти мир, даже если у нас собственных проблем выше головы.
– Дело не только в том, – возразила Пегги Сью. – Ты задумывался, что у нас нет ни малейшей возможности вернуться на Землю? Только магия какого-нибудь могущественного волшебника могла бы помочь нам попасть домой. Иначе мы будем обречены остаться пленниками сумасшедшего мира.
– Она совершенно права, – заявил синий пес, прервав наконец свое мрачное молчание. – У нас больше нет космического корабля, и молодчины Зеба тоже нет с нами. Если мы хотим вернуться к бабушке Кэти, нам придется найти какое-нибудь средство передвижения. И сильный колдун, вроде Токияши, вполне способен нам помочь.
– Хм, хм… – промычал Наксос, в замешательстве скребя затылок. – Дочь колдуна, говоришь? Нужно еще узнать, где она нырнула…
– Думаю, Лентул может нас просветить, – предположила Пегги.
Толкая перед собой тачку (в которую для устрашения возможных воров забрался синий пес), друзья отправились на поиски остроносого парня. После долгих хождений наконец у кромки пляжа обнаружили его. Тот следил за их приближением с недовольным и опасливым видом, крепко сжимая в кармане две маленькие золотые рыбки. Пегги заметила, что его правая рука невольно потянулась к рукояти кинжала, висевшего на поясе. Даже скудное богатство сделало юношу до крайности подозрительным!
На все вопросы он отвечал с видимым нетерпением, не скрывая своего желания убраться куда-нибудь подальше от не в меру любознательных чужаков.
– Дочь колдуна? Кажется, ее звали Юки. Юки Токияши, – неохотно цедил Лентул сквозь зубы. – Она была очень красивая. Настоящая богиня. Парни с ума по ней сходили. А утонула девушка вон там… Видите скалу в форме пингвина? Оттуда она и нырнула. Но морские течения могли утащить ее неведомо куда. Теперь, может, вы наконец от меня отвяжетесь? Я хочу спать.
Было видно, что Лентул врет. Его рука лихорадочно сжимала драгоценных рыбок: пыл золотоискателя еще не остыл. Пегги и ее друзья покинули его с облегчением.
– Знаешь, я посмотрела все те штуки, которые нам положила в сумку Крошка, – шепнула девочка, – и нашла там одну очень занятную вещицу.
– Какую? – в один голос спросили Наксос и синий пес.
– Коробочку, в которой лежит зернышко, – пояснила Пегги Сью. – Похоже на крупное зерно пшеницы. Если посадить его во влажную землю, оно мгновенно прорастает и через три минуты из него вырастает дерево высотой в пятьдесят метров.
– И что?
– Я подумала, что мы могли бы воспользоваться им, чтобы оказаться вне досягаемости волн, если нас вдруг застигнет прилив. Мы посадим семечко, дерево вырастет… и мы заберемся на самую высокую ветку, чтобы не намокнуть. На верхушке дерева нас не достанут даже брызги.
– А что дальше? – упорствовал Наксос. – Так и будем сидеть на верхушке, пока у нас не вырастут крылья?
– Нет, дождемся третьего отлива и вернемся на берег пешком.
– Не так уж глупо, может сработать, – одобрил синий пес. – Пегги права, пора бы нам уже подумать о возвращении на Землю.
– Согласен, – буркнул Наксос, – не можем же мы оставаться на этой планете всю жизнь. Очень уж здесь противно. Не успели попасть сюда, как мне пришлось снова брить голову!
– Но ты выглядишь довольно мило, – успокоила его Пегги.
Наксос залился убийственным румянцем.
Друзья немного поспали, чтобы восстановить силы. Отсутствие темноты ничуть им не мешало. Они даже предпочитали, чтобы день не кончался, потому что при свете в столь опасном краю было легче заметить приближение опасности.
Проснувшись, ребята увидели, что толпа снова топчется на песчаном берегу в ожидании, когда море отступит во второй раз. Некоторые тащили за собой небольшие спасательные плотики, другие держали на привязи надувные резиновые лодочки, чтобы спастись от коварного прилива.
– Будем надеяться, нам повезет с нашим волшебным деревцем, – проворчал синий пес.
Как и накануне, сильное волнение возвестило о приближении отлива, и вскоре вся масса воды отступила, скрываясь за пеленой тумана. Золотоискатели с громкими воплями снова бросились вперед. Пегги и ее друзья подождали, пока утихнет суматоха, и только тогда спустились на пляж.
Люди метались по илистому дну, и водоросли громко чавкали у них под ногами при каждом шаге – фляк, фляк, фляк… Переворошив все дно вдоль берега еще во время первого отлива, охотники за сокровищами были вынуждены теперь продолжать поиски подальше. Однако это означало оказаться ближе к водяной стене, что и объясняло всеобщую нервозность.
Подталкивая тележку, Наксос лавировал между скользкими кучами водорослей. Друзья торопливо двигались в сторону скалы, с которой, по словам Лентула, когда-то нырнула в морскую пучину дочь колдуна.
Пегги Сью молча терзалась сомнениями: быть может, она сделала неверный выбор, предпочтя этот путь? Наверное, разумнее было бы просто сходить за золотым тунцом, которого они нашли накануне, спокойно вернуться на твердую землю и расплатиться с Крошкой…
Девочка ни на минуту не забывала об угрозе, которую таила в себе шляпа-обжора, приклеенная к ее голове. Да и разве можно было забыть о ней, если днем и ночью из нее слышался ужасающий хруст жадно поедаемой растительности?
«Когда она сожрет все лианы, – неотступно думала девочка, – то примется за мою голову…»
На всякий случай Наксос подобрал по пути золотую рыбу весом килограммов в тридцать и погрузил ее на тележку, замаскировав сверху водорослями.
Наконец троица добралась до скалы в форме пингвина, о которой говорил Лентул. Та возвышалась темной громадой над илистой равниной, как одинокий менгир[7]. Множество мелких золотых ракушек облепило ее, сияя драгоценным блеском.
– Если девушка нырнула с вершины скалы, – устало пробормотала Пегги, – значит, утонула где-то здесь…
Наксос не ответил, тревожно поглядывая вокруг. Минуты бежали одна за другой, и он со страхом ждал, что из-за густого тумана вот-вот хлынут смертоносные волны.
– Мы уже очень далеко от берега, – заметил он. – Мы ни за что не успеем…
– У нас есть деревце, – решительно отрезал синий пес. – Пусть Пегги делает, что считает нужным, у нее часто бывают отличные идеи.
Девочка тем временем подобрала обломок затонувшей деревяшки и с его помощью рылась в кучах водорослей.
«Никто еще не заходил так далеко от берега, – думала она с тревогой. – Наксос прав, это верное самоубийство. Но именно поэтому тело дочери колдуна скорее всего так и осталось лежать на месте…»
Пегги Сью принялась описывать все более широкие круги вокруг каменистого рифа, и ее друзья делали то же самое, время от времени поднимая голову и вглядываясь в туман. Водяная стена стояла где-то за ним, готовая в любую минуту вернуться. Через двадцать, десять, а может быть, через две минуты ревущие волны хлынут на илистую равнину, накрывая с головой всех неосторожных…
– Идите сюда! – позвал вдруг синий пес. – Здесь что-то торчит из песка – большое и блестящее, похожее на человека.
Он уже остервенело копал в том месте, как умеют делать только собаки – отшвыривая сырой песок задними лапами. Пегги и Наксос поспешили ему на помощь. Вскоре из толщи ила показалось женская «статуя»: юная девушка удивительной красоты.
– Она что-то держит… – заметил Наксос.
Пегги наклонилась. Действительно, рука статуи сжимала между большим и указательным пальцами золотую монету.
– Наверное, та самая монетка, за которой она ныряла на спор со своим дружком, – сказала Пегги Сью. – Значит, это точно дочь колдуна. Нужно вытащить ее.
– Она жутко тяжелая, – поморщился Наксос, хватая изваяние под мышки. – А ну-ка, помоги мне!
Ребятам стоило немалых трудов вырвать ставшее золотым тело девушки из заплывающей песком ямы, в которой оно пролежало многие годы.