Это важное дело поручили Кумамберу. Ведь его папа был хирург и мечтал, чтобы его мальчик тоже стал врачом. И поэтому часто брал своего маленького сына с собой на работу в больницу. Там юный Кумамбер стоял в специальной комнате со стеклом и наблюдал за операцией. И хотя впоследствии сын стал не врачом, а знаменитым футболистом, он вполне мог сделать кому-нибудь операцию. А уж тем более разрезать акулу.
– Подвинься, не мешай вскрытию, – сказал Кумамбер Шиллингу, который отъел от акулы уже изрядный кусок.
Шиллинг нехотя отполз в сторону.
Кумамбер протёр стекло о майку и уверенным движением разрезал живот рыбы.
Некоторые члены команды отвернулись, потому что не могли видеть столь неприятное зрелище. Другие, наоборот, смотрели с интересом. Ваня с Маней спокойно наблюдали за медицинской процедурой, потому что ещё раньше читали всякие врачебные книжки с картинками. Там ещё и не такое было нарисовано. Миссис Бетси уселась за пианино и наигрывала бодрый марш. Шиллинг вздыхал и облизывался.
Кумамбер засунул руку по локоть в разрез и стал неторопливо шарить внутри акулы. Его осторожность была понятна: кому охота зацепиться за рыбацкий крючок!
– Есть! – воскликнул он и медленно вытащил крючок с обрывком лески и поплавком.
– Ура!!! – завопили все от радости и стали целоваться и обниматься, как это и принято у футболистов.
– Погодите, – сказал Кумамбер, – там ещё что-то есть.
Он снова запустил руку в акулий желудок и вытащил… старую консервную банку.
– Ха-ха-ха! – засмеялись все. – Она ещё и консервами питается!
После этого футболист-хирург вытащил из акулы покусанную пластиковую бутылку.
– Ха-ха-ха! – опять засмеялись все. – А потом запивает газировкой!
– Подождите-ка… – пробормотал Мушинас. Всё это время он исследовал внутренности акулы. – Тут ещё кое-что имеется. Взгляните.
Все замолчали и посмотрели на то, что он держал в руке. На его ладони тускло поблёскивал предмет, похожий на мобильный телефон. Только побольше.
Это был пультик.
Неожиданная находка
– Это же наш пультик!!! – закричали Ваня с Маней.
Мушинас протянул детям аппаратик, они схватили его и стали целовать, приговаривая:
– Пультик! Наш миленький пультик! Ты нашёлся, бедненький!
Брат с сестрой не верили своему счастью! Это было их спасение! Они смеялись, хлопали в ладоши и прыгали от счастья!
– Пультик! Ура! Ура! Спасение пришло из моря! – кричали все и тоже смеялись и прыгали.
Один только О'Хара, непонятно почему, сидел с унылым видом.
– Но как же этот предмет оказался внутри акулы? – удивилась миссис Бетси.
– Вероятно, – сказал тренер, – во время шторма волна смыла его в океан, а там уж эта хищница его и проглотила.
– Рано радуемся, – печальным голосом сказал О'Хара. – Пультик нам не поможет. Мы останемся тут навсегда и умрём на этом проклятом острове…
Все замолчали и повернулись к О'Хара. Его слова испугали островитян. Почему он так сказал? Никто не решался спросить. И только миссис Бетси произнесла твёрдым голосом:
– Почему вы так считаете, господин О'Хара? Объясните.
– Потому что пультик побывал в воде, – мрачно ответил О'Хара. – Один раз я искупался с пультиком в бассейне, и после этого он перестал работать.
– Бассейн? – спросил Кумамбер.
– Пультик, – сказал О'Хара.
Повисла тяжёлая пауза.
– Зачем же ты полез купаться с пультиком в воду? – спросил Гандикап.
– Мой папа телевизионный мастер и поэтому часто брал меня, маленького, с собой на работу, чтобы я тоже разбирался в телевизорах. Однажды папу вызвали в бассейн – там у них сломался телевизор.
– В бассейне? – удивился Кумамбер.
– Не в бассейне, а на стене. К стене был прикреплён телевизор, чего тут непонятного. Плаваешь, а сам передачу смотришь, – пояснил О'Хара. – Очень удобно.
– Верно, верно, – согласились спортсмены. – Очень удобно.
– Ну вот, – продолжил О'Хара. – Папа починил телевизор, и мы решили посмотреть футбольный матч, который как раз передавали в бассейне. Ну, то есть в это время. Папа отдал пультик мне, мы уселись в шезлонги и стали наслаждаться игрой. И тут моя любимая команда забивает гол! Я ужасно обрадовался, запрыгал от счастья и вместе с шезлонгом, папой и пультиком бултыхнулся в воду.
– Радоваться надо тоже с умом, – назидательно сказал тренер.
– Падая, ты должен был выбросить пультик за пределы поля, то есть бассейна, – сказали футболисты.
– Легко вам сейчас советовать, – сказал О'Хара.
– А у меня история ещё печальнее, – сказал Кокалду. – Не хотел говорить, да, видно, придётся.
– Что, ты тоже брякнулся с папой в бассейн? – спросили все.
– Нет, я как эта… – кивнул в сторону рыбины Кокалду. – Как акула.
– Что как акула? – спросили все. – Давай рассказывай толком.
– Мой папа, – сказал Кокалду, – кондитер. И у нас в доме всегда стояли всякие разные пирожные – и безе, и эклер, и бланманже, и суфле, и пудинг, и мусс, и картошка, и…
– Какая же картошка пирожное? – сказал Кумамбер. – Картошка это… Картошка это фрукт или овощ? – обратился он к брату с сестрой.
– Картошка – это корнеплод, – сказал Ваня.
– Но есть и пирожное под названием «картошка», потому что с виду картошка, а внутри сладкий крем, – добавила Маня.
– Тогда другое дело, – сказал Кумамбер.
– Рассказывай, Кокалду, дальше, – сказали все.
– Ну вот. Папа надеялся приучить меня к кондитерскому искусству и, когда мне исполнилось шестнадцать лет, изготовил на день рождения торт в виде телевизора (а я очень любил смотреть футбол). И пирожное в виде пультика. От настоящих не отличишь! Такой искусный был мой папа. Мы с гостями с удовольствием уплели кондитерский телевизор со сладким пультиком!
– И чего? – спросили все.
– А того, – продолжил Кокалду, – что после этого папа вынес на подносе из другой комнаты ещё один телевизор и ещё один пультик! Они были точно такие же, как и съеденные. Ну прямо один к одному!
Кокалду вздохнул и закрыл глаза.
– И чего?! – закричали все. – Рассказывай скорее, не тяни!
– У меня от этого вида разыгрался такой зверский аппетит, что я схватил пультик и разом проглотил его!
Любитель пирожных вновь замолчал.
– Ну и проглотил, ну и что? – спросил Доль-Пьерро.
– А то, – печально сказал Кокалду, – что пультик-то оказался настоящий! От настоящего телевизора! Такой был папин сюрприз.
– И что с тобой стало? – спросили все.
– Что стало. Папа вызвал «скорую помощь», меня отвезли в больницу и сделали операцию по удалению пультика.
– Ну ты даёшь… – сказал Мушинас. – Хорошо хоть, телевизор настоящий не заглотил.
– Но пультик-то достали целый? – с надеждой спросил Луппард. – У тебя в животе воды ведь не было?
– Воды-то не было, – сказал Кокалду. – Но содержалось кое-что похуже.
– Что, что хуже воды содержалось у тебя в желудке? – тревожно спросили все.
– В желудке у меня содержался желудочный сок! – печально сказал сын кондитера. – А это для пультика верная смерть! Потому что никакая аппаратура не переносит желудочного сока. Пультик потом, сколько его ни лечили, то есть ни чинили, так и не заработал.
Повисла ещё более тягостная пауза.
– Раз уж в животе Кокалду аппаратик не выдержал, то что уж говорить про акулье брюхо… – молвил Боббенпик.
– Видно, суждено нам помереть посреди бескрайнего океана… – сказал Зинзан.
– Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, – мрачно произнёс Подполтиньо и стукнул палкой по пальме. Его папа был судья. Но не на поле, где судьи в чёрных трусах и майках бегают со свистком, а в суде, где судьи в мантиях стучат деревянными молотками по столу. Поэтому Подполтиньо так и сказал, так и стукнул.
Футболисты заплакали. Даже по мужественной щеке тренера прокатилась скупая спортивная слеза. Миссис Бетси заиграла щемящий мотив. Шиллинг повалился на денежное одеяло и затрясся в рыданиях. И только Ваня с Маней о чём-то тихо переговаривались.
– О чём вы шепчетесь, дети? – грустно спросил их тренер.
– Папа говорил, господин Ван дер Пер, – сказал Ваня, – что наш пультик новейшей конструкции и воды не боится. Так что мы все вернёмся домой.
– Ура! Ура! – закричали все. – Мы вернёмся!!!
Счастье опять повернулось к островитянам лицом.
– А о чём же вы тогда спорите? – удивился Кумамбер.
– Ваня хочет взять акулу с собой, чтобы всем похвалиться, – сказала Маня. – А я против!
– Почему? – спросил Гандикап.
– Потому что мама испугается! – сказала Маня. – И вообще, она противная, эта акула.
– Да уж, маму пугать не следует, – вздохнул Донбалес. – Мои мама с папой работали в цирке дрессировщиками. И часто брали меня с собой на работу. Я помогал им ухаживать за тиграми и львами. Однажды, когда мы все вместе прибирались в клетках, маму позвала подруга, акробатка, показать новый номер. Только мама ушла, как папу вызвал директор цирка, чтобы вручить премию за хорошую работу. Когда мама вернулась, она спросила: «А где папа?» Я решил пошутить и сказал, что папу съели тигры.
– Ну ты даёшь! – сказал Кокалду.
– Да уж… Мама упала в обморок. Вызвали «скорую помощь». Врач дал понюхать маме нашатырный спирт. Она открыла глаза и тут увидела, что подходит папа. Тогда она снова упала в обморок.
– А что было потом? – спросил Доль-Пьерро.
– Что, что… Папа надрал мне уши, а маме целый год снились кошмары, что львы и тигры съедают то меня, то папу.
– Бедная мама! – воскликнул Мушинас.
– А ещё мама сказала, что я буду кем угодно, только не дрессировщиком. Пусть хоть даже футболистом, сказала мама. Вот я и стал футболистом, – закончил Донбалес.
– Грустная история, – сказали все. – Никогда нельзя пугать маму.
– А я её потом в музей отдам, – сказал Ваня.
– Кого, маму?! – изумился Донбалес.
– Зачем маму, – сказал Ваня. – Мама мне самому нужна. Акулу подарю.
– Такую акулу никакой музей не возьмёт, – сказал Боббенпик.