Я валялся по песку, скрежеща зубами и чувствуя, как каждую клеточку моего тела разрывает от невыносимой боли.
Я не выполнил прямой приказ Десена, и сейчас за это приходилось расплачиваться.
Но даже адская боль не могла перебить духовных терзаний — справится Тирум или нет? Убьет Десена или нет? Договорятся они или нет?
Если бы не ксуров ошейник, я бы давным-давно прибил Десена — его отношение к людям возмущает меня до глубины души.
Но сейчас, всё, что мне оставалось делать — это корчится от боли, надеяться, что я не скрошу себе зубы, и что деревянный наруч поможет Тируму справиться с артефактами Десена.
Боль прекратилась также резко, как и началась.
— Ооооох…
Только что я бился в конвульсиях на песке, держась на последних клочках воли, и вот я уже лежу на песке, чувствуя, как горят сведенные в судорогах мышцы.
Во рту песок, хорошо хоть в глаза не попало, и очень подозрительная тишина.
Сообразив, что валяться на песочек сейчас не лучшая мысль, я вскочил на ноги и потянулся было к клинку, но его там не обнаружилось.
— Ого…
Меч обнаружился в руках у Сёмы, который хладнокровно добивал последнего из Хануриков.
— Десен дал им приказ защищать его любой ценой, — пояснил Эд, поймав мой взгляд. — У нас не было выбора.
— У них же простенькие ошейники?
Честно говоря, Ханурики меня особо не интересовали, в отличие от Тирума и Десена с Зуем, но удержаться от уточнения я не смог.
Ханурики сделаил выбор в пользу рабства — и это печалило.
Судя по тому, как лежали Ханурики, Сёма сначала заколол Ханура, затем порезал второго и ранил третьего.
Четвертый парень сейчас со всех сил улепетывал за соседний бархан, но всем было на него плевать.
— Рабы, — Эд пожал плечами и поудобней перехватил нож, который буквально несколько минут назад торчал из шеи Кропа. — Точнее дебилы. Ну да собаке…
— … собачья смерть, — закончил я, останавливая взгляд на сидящем на песке Тируме.
Воин устало сидел, зажимая проколотое плечо, и зло скалился.
— Твой план удался, Михаил, — процедил он и бесстрашно посмотрел мне в глаза. — Ну, чего ты ждешь? Руби!
— Я так и думал, что ты справишься с Десеном и Зуем, — я посмотрел на Десена, на губах которого застыли кровавые пузыри. Видимо, Тирум пробил работорговцу легкое. — Что ж ты так неаккуратно?
— Артефакты, — Тирум поморщился и с уважением посмотрел на треснувший наруч. — Это был хороший бой.
— Верю, — я выдернул меч из ослабшей руки бедуина и посмотрел ему в глаза. — Есть чем перевязать?
— Ты меня не добьешь? — не поверил Тирум, от удивления забывая зажимать рану.
— За что? — я перехватил меч поудобней и направился к ползущему куда-то Зую.
Воин оставлял за собой кровавый шлейф, но упорно цеплялся за жизнь. Увы, но со вспоротым животом долго не живут.
Хэк!
Добив воина, я посмотрел на восток и поморщился.
Ещё полчаса, и солнце поднимется над барханами, а значит придётся рискнуть и идти днём.
Оставаться на стоянке, залитой кровью — верх идиотизма. К тому же, я до сих пор с содроганием вспоминаю эту ксурову вибрацию от передвижения скорпионов под песками…
— Ты серьезно? — Тирум, в глазах которого вспыхнула надежда, уже подкатился к Десену и, порывшись в его вещах, вылил себе на рану ярко-алый флакон.
— Серьезно, — я кивнул. — Ты не виноват в том, что ваше общество такое… Хотя поначалу я хотел тебя прибить за то, что то и дело пускал в ход хлыст и сапоги.
Тирум скривился, но промолчал.
— Я не буду тебя убивать, Тирум, — я посмотрел бедуину в глаза. — Ты нам помог, и я это оценил. Убить тебя сейчас — это будет без-честно.
— Но…? — бедуин с ходу уловил невысказанный намек.
— Но дальше нам не по пути, — безжалостно подытожил я.
— Лучше его убить, — подошедший Сёма с трудом держал в руках тяжелый меч и тяжело дышал.
Схватка с тремя лбами не далась им с Эдом легко.
— Это будет неправильно, — я покачал головой, не в силах отделаться от ощущения, что мелкие ведут себя слишком уж спокойно.
Я бы на их месте после того, как убил человека уже вовсю бы блевал, а они вместо этого стоят и оценивающе так смотрят на Тирума.
Словно решая жить ему или нет.
— Обещаю, — бедуин скривился, но все же продолжил, — что не причиню вам вреда. Мне нужны ровно одни сутки. К тому, я вам пригожусь.
— И для чего же? — усмехнулся Эд, обтирая нож, куском какой-то тряпки.
— Например, помогу справиться со скорпионом и разблокирую ошейник форто…. Михаила.
— Я думал после смерти Десена он сам раскроется…
Услышанная новость, мягко говоря обескураживала.
— Он же входит гильдию работорговцем, — пояснил Тирум. — Гильдия не любит терять деньги и… товар. Теперь вы… собственность гильдии.
Мда… Класс… Ну это мы ещё посмотрим…
— Я ему не доверяю, — Эд покачал головой.
— И я, — кивнул Сёма. — Пусть валит на все четыре стороны.
— Я бы с удовольствием, но… — Тирум к чему-то прислушался, и в следующий миг его лицо исказила злобная гримасам. — Слишком долго болтали!
Он поднялся на ноги и требовательно протянул руку за своим мечом.
— Надеюсь нам повезет, и он окажется один.
— Он? — не понял Эд.
— Он, — подтвердил я, чувствуя идущую от земли вибрацию. — Точнее они.
Глава 9
— Тирум, ошейник! — я подлетел к бедуину и требовательно посмотрел ему в глаза. — Быстрее!
— Сейчас, — Тирум вынул из-за пазухи стальную загогулину на кожаном шнуре, и с попытался её разогнуть. — Не работает!
— Как не работает?
Я уже в красках видел, как расстреливаю приближающихся к нам скорпионов из Урагана или лазерного пистолета, и ответ бедуина меня огорошил.
— Десен, — Тирум кивнул на убитого им работорговца. — Видать, на себя замкнул контур управления.
— Вот же…
Ругать хотелось неимоверно, но я усилием воли выключил все эмоции и пробежался взглядом по стоянке.
Истекающие кровью тела, полуразобранный шатер, туго набитая сумка Десена…
— Зелья! — в голове вспыли слова работорговца, что, дескать, он в случае ЧП готов потратить все свои зелья, но потом будет взыскивать их стоимость со своего отряда.
— Какие нужны? — Тирум тут же понял, что я имел в виду.
— Все, — с каждой секундой вибрация все усиливалась, а Чуйка Воина ревела сиреной. — Эд! Максимально растяните шатер по земле и забирайтесь на него!
Это как минимум даст пацана несколько секунд форы, если скорпион начнет выкапываться прямо под ними. Ну и как максимум, пустынная тварь запутается и станет лёгкой добычей.
— Сделаем! — отозвался пацан, но вместо того, чтобы броситься выполнять приказ, они с Сёмой плавно двинулись к шатру.
Впрочем, их дело, главное, чтобы не мешались.
— Вот! — Тирум высыпал семь флаконов прямо на песок и тут же сцапал самый левый.
— Я взял Ярость пустыни, — он выдрал пробковую крышку и вылил песчано-золотистую жидкость себе в рот. — Фу, какая гадость! Зато на десять минут стану сильнее, быстрее и не буду чувствовать жары.
— Что осталось? — я нервно стиснул рукоять меча.
— Вот зелье Силы, вот зелье Ловкости, вот зелье Малого исцеления. Вот Противоядие. А это зелье Выносливости. Последнее… — Тирум чему-то усмехнулся, — зелье Мужской силы.
— Ясно, — кивнул я, хватая зелье Выносливости. — Какие у них уязвимые места?
— Сочленения, — Тирум хрустнул шей и посмотрел на свой клинок. — Отдай мне мой меч, я к нему привык. Возьми клинок Десена. Он зачарован.
Я целиком и полностью понимал желание Тирума вернуть свой клинок, поэтому без раздумий протянул ему его меч.
Когда привыкаешь к мечу, действуешь с ним намного эффективней, чем с новым, пусть даже он и зачарован.
У меня, к сожалению, пока не было своего клинка, не считая Золотого меча, хотя… может быть это и к лучшему.
Бросив взгляд на клинок Десена, я первым делом выпил зелье Выносливости и замер, прислушиваясь к своему телу.
К сожалению, всё, что я знал о скорпионах, был их размер. Здоровенные твари от двух до трех метров длиной.
И я бы, будь моя воля, вооружал воинов, идущих в пустыню, не мечами, а копьям. Но Десен сделал ставку на мага, поэтому приходилось работать с тем, что есть.
— Ты же не собираешься выпеть все зелья за раз? — немного нервно уточнил Тирум, глядя на зелье Силы, которое я только что открыл.
— Именно это я и собираюсь сделать, — усмехнулся я и опрокинул в себя пузырёк с темно-синей жидкостью.
Организм, судя по моим ощущениям, реагировал на выпиваемые зелья немного не так, как было нужно.
Во-первых, виной тому была моя антимагия, которая уменьшала эффект от зелий на 50 %.
Во-вторых, организм, вместо того, чтобы выжимать из себя последнее, жадно набросился на зелья, используя их для своего собственного восстановления.
И, честно говоря, меня это более, чем устраивало.
Мне не нужна заемная сила, достаточно того, чтобы вернулась своя.
— Это может быть опасно, — предупредил Тирум, — хотя… мы всё равно трупы.
— Посмотрим, — неопределенно отозвался я, каким-то внутренним чутьем понимая — все, можно пить следующую склянку.
Зелье Ловкости обожгло горло огнем, и я тут же вспотел.
— Уф, хорошо пошла!
Противоядие я пить не собирался, а Зелье исцеления хорошо было бы оставить на всякий пожарный.
— Говоришь, сочленения?
Зелья всё же немного подействовали, и сейчас я испытывал настоящий подъем сил.
— Сочленения, — подтвердил Тирум, перекладывая свой клинок из правой руки в левую, — ну и глаза.
— Отлично, — я пару раз взмахнул мечом, оценивая его баланс.
— На верблюдов они не нападут?
— По моему опыту, скорпионы первым делом избавляются от людей, — неуверенно ответил бедуин. — На верблюдов нападают только когда увидят. Если догонят…
— Понятно… — кивнул я, закрывая глаза.
Смысла смотреть по сторонам сейчас не было.
Песок, трупы, барханы, замершие на полуразобранном шатре Эд с Сёмой.