— Насчет деревянных щитов ты, пожалуй, переборщил, — задумчиво ответила «лягушонка».
— Но вот атомную энергетику, высокоурожайные продукты и передовую медицину смертные и правда требуют запретить уже сейчас, — добавила толстушка.
— Но ты рано обрадовался.
— Спады и застои случались и ранее.
— А стоны про спад рождаемости я слышу уже триста с лишним лет!
— Я попал в ваш мир всего год назад, — не стал спорить Шеньшун, — и еще очень многого не понимаю. Но после общения с доктором Истландом мне показалось, что я не единственный нуар в вашем мире. Кто-то, очень похожий на меня, которого Кристофер называет «Отец Лжи», сознательно уничтожает ваш мир, устраняя из него опасные для древних богов вещи. В «Отце Лжи» нет магической силы или великой власти, он не бог и не мудрец. Но он хорошо чувствует, когда и что нужно говорить людям, чтобы они занимались самоуничтожением, веруя, будто творят добро и направляются в лучший мир. Если убедить людей отказаться от религии, которая привела их к успеху, от обычаев, которые привели их к успеху, от правил и законов, которые привели к успеху — то что случится с достижениями цивилизации? Они развеются, как дым! Каждый из маленьких шажков на этом пути кажется безопасным и даже правильным — но вот только в конце длинного пути находятся лапти, стрелы и копье. И когда этот путь завершится, наступит эра богов!
— Проклятье! — сжала кулаки толстуха, а «лягушонка» погрозила нуару пальцем: — Ты так, парень, не шути! Это мой мир, и так просто я его вам не отдам!
— Если ты не хотел оживлять бога, — прохрипел Варнак, наконец обретший голос, — то какого хрена вообще сюда приперся? Чего ты тут забыл?
— Доктор Истланд сказал, что нам нужно ехать, мы и поехали, — пожал плечами нуар.
— Ты всегда такой послушный?
— Кристофер защитил нас от нападений, когда мы вернулись из страны Тхоков. Вы ведь хотели нас убить, помните? Он спрятал нас, он вел с нами увлекательные беседы, с помощью его друзей мы заглядывали в прошлое. С ним было очень интересно, познавательно. Когда он предложил переехать в новое место, это нисколько нас не удивило. Раз возникла такая потребность — то почему бы и нет? О пробуждении богов никто не упоминал. Я смирился с тем, что сейчас поднимать их нельзя, и больше об этом не вспоминал. Моя миссия завершена, смертные. Мне больше некуда спешить и больше нечего делать. А с доктором было интересно.
— Поздравляю, привратник, — поклонился ему Варнак, — пока ты тут расслабляешься, твой приятель Кристофер собирается открыть твою гробницу без твоего ведома. Монахи из ордена Девяти Заповедей так любопытны… Пока все вокруг гвоздиком не расковыряют, не успокоятся.
Шеньшун, изменившись в лице, рывком встал, решительно огляделся.
— Ух, как ощутимо шарики с роликами в его голове закрутились! — округлила глаза «лягушонка».
— Вроде, даже хрустнуло внутри что-то, — навострила ухо толстуха.
— Ну что, челеби, подвезем мальчика до места?
— Мне кажется, вот уже семнадцать секунд, как он сидит по нашу сторону баррикад!
Эпилог
Нанятая доктором Истландом машина довезла Дамиру Иманову прямо до парадной. Монах вышел вместе с ней, крепко обнял:
— Мне так жаль… Еще раз хочу принести свои соболезнования… Вам не нужно беспокоиться, эти негодяи добились своего, и теперь больше не станут вас преследовать. Так что в квартире безопасно. Хотите, я вас провожу?
Археологиня отрицательно покачала головой.
— Не печальтесь так, Дамира Маратовна. Жизнь не закончилась, нужно учиться обходиться без него. Вам необходимо восстанавливать документы, у вас есть дом, работа… Она поможет вам хоть немного отвлечься. Я обязательно напишу. Уверен, орден поддержит меня, и вы получите приглашение участвовать в новых исследованиях. Мы вас не забудем, поддержим. Крепитесь. Искренне соболезную…
Дамира кивнула, развернулась, вошла в парадную. Медленно пересчитывая ногами ступени, поднялась к себе, долго ковырялась ключом в замке, пока, наконец, не справилась и не вошла внутрь.
— Ну вот, мы же говорили, что она все-таки приедет сюда! — заглушая шум телевизора, объявил звонкий женский голос.
— Вот только похоже, что из Перми она топала пешком.
— Шеньшун!!! — восторженно визгнула археологиня, метнулась вперед и повисла на шее стража богов. — Шеньшун, ты жив! Ты цел! Ты со мной!
— Как это романтично! — коснулась пальцем уголка глаза «деловая» ипостась.
— Челеби, обними, — шмыгнула носом «лягушонка».
— Какую из троих? — поинтересовался Варнак, и Вывей радостно завилял хвостом.
— Почему они здесь? — глядя через плечо нуара, всхлипывая и улыбаясь, спросила археологиня. — Они ведь хотели тебя убить!
— С тех пор, как я проснулся, меня пытались убить все, кого я только встретил, — пригладил ее волосы страж богов. — Я привык и больше на это не обижаюсь.
— Как хорошо, что ты есть! Господи, как хорошо, что я вернулась домой.
— Полагаю, это часа на два, — выключила телевизор толстуха.
— И никакого обеда мы от хозяйки не дождемся, — добавила «деловая» ипостась.
— Челеби, закажи пиццу, — предложила «лягушонка».
— Опять пиццу! — возмутился Варнак. — Великая и всемогущая богиня двенадцати тысяч лет от роду даже бутерброды готовить не научилась! Хоть бы яичницу пожарить попробовала, что ли?
— На сале…
— …из голоногих наглых волков.
— Ишь, какое седалище отрастил!
— Подоконника не хватает.
— И это суть покровительница домашнего очага! — воздел глаза и руки к потолку Еремей. — Ладно, схожу в кулинарию. Может там чего вкусного из ресторанной кухни найдется.
— А может, просто в ресторан? — предложила «деловая».
Пять пар глаз посмотрели на все еще обнимающихся археологиню и выкопанный ею артефакт и пришли к общему выводу:
— Нет, этих с места не сдвинуть.
— Придется накрывать стол здесь.
Когда через полтора часа неторопливые богиня и челеби вернулись в квартиру, влюбленные наконец-то смогли разжать объятия, хотя все еще и держались за руки. Дамира даже помогла раскрыть стол и расставить тарелки, вазы и фужеры.
— Шеньшун, открой шампанское, — приказала Геката. — А то Варнак алкоголь не употребляет и, ковыряя бутылку, будет корчить противные рожи.
— Я не умею.
— Учись! Тебе теперь в мире смертных еще долго мучиться, привыкай вести себя по-мужски.
— Хорошо, — согласился нуар, взялся за пробку, хорошенько дернул и отломал, сорвав верхнюю часть вместе с оплеткой.
— В коридоре стоят еще две, — невозмутимо оцепила его старания «лягушонка».
— А пока он тренируется… — продолжила «деловая».
— …проясни нам один вопрос, — закончила толстуха.
— Стоп, богиня! — оборвал Гекату Еремей. — Ты всегда так рассказываешь, что через минуту у любого с непривычки голова закружится, а через две он уже… потеряет аппетит. Давай лучше я.
«Деловая» ипостась небрежно махнула рукой: «Валяй».
— Значит, от базы мы поехали к месту раскопок…
— И что там теперь творится, на базе?! — напряглась археологиня. — Ведь должно быть расследование, да? Там все наши отпечатки!
— Ничего там не творится, — отмахнулся Еремей. — Спящие проснулись, приезжие ужаснулись, полковник Широков отчитался об обнаружении и ликвидации диверсионной группы, и даже показал журналистам захваченное у негодяев вооружение. Теперь наверняка думает, каких ему «глухарей» на залетных «псов войны» повесить, благо оправдаться они не способны? Он там столько бреда, полагаю, наслушался, что лишних свидетелей искать не станет. А вот у раскопок все так аккуратно заделано и укрыто, что комар носа не подточит. Гостей там точно не появлялось. Вы нас не просветите, Дамира, что там у друга Кристофера за планы нынче в голове, и куда он направляется? Ждать его нам в Пермском крае или не ждать?
— Не ждать, — мотнула она головой. — Нас из вашей ловушки только трое вырвалось, с голыми руками. Какие уж тут раскопки? Только домой возвращаться. Пока мы плыли в лодке, он много рассуждал, вспоминая, что про усыпальницы богов и вы, и Шеньшун говорили во множественном числе. То есть, в разных местах земного шара должны находиться другие захоронения, которые еще не вскрывались. Он надеется их найти. Доктор Истланд сильно опасается, что в Россию его больше не пустят, а гробницу Шеньшуна русские археологи будут исследовать сами. Мы, то есть. Что тайну ее существования до нового археологического сезона скрыть уже не удастся.
— Значит, смылся, — подвела итог Геката, и бутылка с обломанной пробкой внезапно выстрелила в потолок, выдав слабо шипящую пену. Все рассмеялись, Дамира стала разливать вино. Очевидно, любимый ее доверия в этом вопросе еще не заслужил.
— И что теперь? — спросила археологиня, поднимая бокал.
— Теперь все, — ответила «лягушонка».
— Ты подделаешь отчет экспедиции, — предсказала «деловая» ипостась.
— Могильник будут считать изученным, — добавила толстуха.
— И не представляющим ценности.
— Хотя государство возьмет его под охрану.
— И может быть…
— …даже повесит табличку.
— Ты, однако, все равно будешь следить…
— …дабы никто из любопытных не сунулся туда с новыми раскопками.
— И решительно такие попытки пресекать.
— А нуар будет следить за тобой…
— …днем и ночью.
— Любить.
— Холить.
— Ласкать.
— Носить на руках.
— Беречь от невзгод.
— Целовать.
— Баловать.
— Восхищаться.
— И снова любить.
— Но ты особо не обольщайся.
— Ведь ни твои глаза…
— …ни твои руки…
— …ни твои губы…
— …ни даже священная для него усыпальница тут будут совершенно ни при чем.
— Он просто иначе не умеет…
— …любить…
— Ой, мама! — дернулась на стуле и потерла пальцами виски Дамира. — Голова закружилась…
— Ну, а я отправлюсь в Европу, — продолжила Геката устами «деловой» ипостаси. — Шеньшун намедни высказал одну очень интересную мысль. Вдруг он прав, и в моем мире завелся какой-то «крот»? В общем, нужно хорошенько поискать. И, может быть, кого-то шлепнуть. Ты мне поможешь, челеби?