шло время, в их статусе всё осталось по-прежнему. Мне удалось отправить через Сидоровича сообщения их семьям, торгаш обещал организовать канал для приватных разговоров, после чего мы планировали заключать договор о дальнейшем коммерческом сотрудничестве. Увы — теперь всё накрылось медным тазом. Однако техников сейчас больше волновала открывавшаяся возможность изнутри изучить аномальное искривление пространства-времени.
— Поймите, — это редчайшее стечение обстоятельств, способное продвинуть науку далеко вперёд! — Решительно втолковывал мне Александр Яковлевич, самый старший из оставшихся с нами техников. — Правильно собранные результаты инструментальных наблюдений стоят очень дорого, — наседал он на меня. — Сам академик Сахаров непременно захочет ими воспользоваться для проверки своей общей теории, учитывающей и аномальную Зону. Это наш шанс вернуться героями на Янтарь, заняв там достойное место. Ради этого мы готовы старательно учить вашу молодёжь, дабы она продолжила наше дело самостоятельно, — а ведь ранее на мои просьбы сему как-то поспособствовать кривили рожи. — Для проведения исследований нам всё равно потребуются многочисленные помощники, — его деятельный энтузиазм легко передался мне, потому позволил себя уговорить.
Вроде бы всё нужное у нас есть, осталось только всё это собрать вместе и запустить в работу. Датчики там всякие, да аппаратура регистрирующая. Конечно, я ранее имел на это добро свои виды, но вдруг собранная информация поможет победить тьму? Кто знает, кто знает...
А дальше пошло по накатанной дорожке. Ко мне подходили озадаченные различными проблемами и отягощёнными всякими переживаниями люди с надеждой на то, что я как-то помогу им. Причём, помогу прямо сейчас. Хорошо хоть игроки пока были вне игры, а то и они бы подвалили новых забот. Одаривал всех просителей надеждами и кормил пространными обещаниями, всё равно им мне больше нечего было предложить. Однако с кое-кем пришлось общаться более внимательно и обещать уже реальную помощь. Заглянув в открытую дверь так и стоявшего на прежнем месте броневика, нашел там скрючившуюся в три погибели на полу негритянку с размазанными по лицу соплями, слезами и вперемешку с налипшей грязью. Она сопела и тихо подвывала, словно получила тяжелую рану. Склонился над ней, изучая возможные повреждения, которые, к счастью, отсутствовали.
— Рано тебе умирать! — Обратился к ней на английском, коснувшись рукой трясущегося плеча.
В меня упёрлись два широко раскрытых глаза, в которых явственно светилось подступающее безумие.
— Это я виновна, я! Все умрут, мы все умрём! — Потерянно запричитала она, затем вдруг резко оскалившись и попытавшись на меня кинуться, еле увернулся от крепкого удара в пах.
— Когда-то все умрут! — Зло буркнул себе под нос, мгновенно собрав всю волю в кулак, ментально придавливая её, целенаправленно гася опасную истерику.
Кто бы что ни говорил, а женщины склонны впадать в истерические состояния гораздо чаще мужиков. Да, мужчинки тоже бывают, такие вот, даже и не знаю, как их правильно назвать, однако в массе именно так. И даже эта, прошедшая через огонь и смерть боевая баба, всё равно осталась психологически слабой женщиной. Теперь я хорошо представляю, как Санитар фингал схлопотал.
Ментальный удар всё же чуток прочистил сумасшедшей бабе мозги, её взгляд на секунду прояснился, а я воспользовался заминкой, чтобы ухватить и выкрутить ей руку. Она зарычала и попыталась освободиться, но я только усилил физический и ментальный нажим, вынуждая её растратить впустую злость и силы. Сколько-то минут она ещё подёргалась, наконец-то выдохнув и обмякнув. Теперь можно и отпускать.
— Благодарю... — сознание вернулось к ней вместе с осмыслением. — Снова приступ, почти как тогда, когда я убила командира. Мне срочно нужен врач! — Она картинно постучала себя кулаком по лбу и стёрла с лица грязь, только сильнее размазав её по щекам.
— Нашего единственного врача ты недавно крепко поколотила, — я только усмехнулся подобным пожеланиям. — Вспоминай, в каком «прекрасном» месте ты сейчас находишься.
— Вот дерьмо! — Выругалась она. — Тогда лучше крепко свяжи меня, боюсь, опять прихватит.
— Пожалуй, придётся применить более радикальные методы, — одновременно пробудил почти уснувший мутаген, натравливая его на новую жертву.
Саманта далеко не сразу осознала, что именно я с ней вытворяю, и откуда появилось свечение вокруг моей правой руки. А когда осознала и сильно перепугалась, сопротивляться стало уже поздно. Самым первым делом мутаген частично заблокировал её периферийную нервную систему, контролировать она могла разве только глаза. Минут сорок ушло только на диагностику. Результат, право, меня изрядно удивил. В её организме как-то сочеталась большая концентрация женских и мужских гормонов. Я было подумал — она целенаправленно себе колет тестостерон, как поступают отдельные спортсменки, кому плевать на допинг контроли и всё прочее. Однако это оказалось следствием серьёзного генетического сбоя. Походу, её родители плотно сидели на наркотиках, изрядно подточив собственную наследственность. Теперь все особенности фигуры, импульсивность и агрессивность стали понятны. Так и подмывало задать вопрос — «а как так вообще можно жить». Ответ очевиден — плохо. Маленько подумав, отдал мутагену команду сделать из этой мужебабы нормальную женщину. Всё же с половой самоидентификацией у Саманты полный порядок. К тому же всё равно придётся радикально переделывать её внешность, ибо для внешнего мира она умерла. Тут мне и мутагену работы на пару-тройку недель, впрочем, практический опыт уже есть. Осталось только донести до её сознания нужность всех дальнейших процедур, иначе она запросто возненавидит меня или затаит злобу. Разбирайся с ней после или сразу мозги промывай. А это лишний труд. И тут мне с ней или ей со мной повезло. Дамочка оказалась на редкость понятливой, да и жить ей сильно хотелось. О своей кривой наследственности она знала, стараясь частично скомпенсировать проблемы с помощью таблеток, а тут обещают полное исцеление, причём, задарма. Я выставил ей, конечно, кучу условий, подбивая отработать мои услуги натаскиванием молодёжи по военной и технической части. Нам нужно хорошо представлять все особенности нового противника, коим теперь стали американцы, а также те, кого они подготовят из местных кадров. Саманта теперь с нами в одной лодке, придётся ей выкладывать всё без малейшей утайки. И по этому вопросу встретил полное согласие. Она ещё пообещала подбить на это же дело Роберта, он как раз занимался натаскиванием всяких туземных головорезов, хорошо знает все основные моменты и методику их обучения. Если у неё получится — буду только рад.
И ещё один хороший человек, как оказалось, остро нуждался в моей помощи. Только благодаря ментальному чутью и смог вовремя вмешаться. В свете мерцающих масляных ламп, и где только нашел, сидел Виктор Оружейник за столом в подобранном под мастерскую домике, раскачиваясь на стуле и положив перед собой внушительного размера нож, явно имевший свойства, как и мой мачете. То есть режет всё. Или почти всё. А рядом с ним лежал листок бумаги с какой-то записью. Взяв его в руки, быстро прочёл.
«Храм души пожирает тьма,
Надежды увидать рассвет пусты.
А значит, уходить пришла пора...»
Текст последнего хоку ещё явно не завершен, вот Оружейник и пребывает в состоянии глубокой медитации, подбирая подходящую рифму. Самурай хренов!
— Ты чего это задумал?! — Я чувствительно толкнул его в плечо, выводя из транса.
— А чего тянуть, только мучения множить! — Открыв глаза, он окинул мою фигуру явно нездоровым психопатическим взором и усмехнулся. — В отличие от тебя и всех остальных, я уже знаю это тёмное явление. Оно уйдёт только со смертью последнего человека. А до этого выпьет всё тепло из наших душ. Заставит превратиться в безумных выродков, рвущих друг другу горло зубами ради лишней минуты жизни. Пусть эта чаша пройдёт мимо меня! — Он безумно расхохотался, пытаясь схватить нож со стола, но я оказался быстрее.
— Подробности! — Надавил на него голосом, прибавляя и жесткий ментальный посыл, дабы сбить истерику.
Он хотел было дёрнуться ко мне, однако его механическая нога вдруг перестала работать. Или он сам её выключил, готовясь к скорому переселению в иной мир. Мой ментальный посыл и наконец-то пробил его и так подточенную стойкость разума, а телекинез заставил тяжело выдохнуть и бессильно растечься по стулу.
— Отпусти... — тихо прошепелявил он, явно успокоившись, по крайней мере, откровенным безумием от него перестало вонять.
Вспоминая предыдущую пациентку, отметил в ощущаемой мною форме чужого безумия идентичные нотки — если можно про них так сказать. Походу, причина и там и тут исключительно внешняя. Тьма. Чувствую — придётся ещё много раз спасать тех, кто попал под её тлетворное влияние.
— Всё ещё хочешь сдохнуть? — Язвительно поинтересовался у тяжело сопящего мужика, постепенно снижая интенсивность подавления.
— Я расскажу тебе о своём друге детства Сашке, — Оружейник тяжело выдохнул, удобнее устраиваясь на жестком стуле с помощью рук. — Эта история произошла давно, ещё до того, как я стал калекой, про неё сейчас вообще вряд ли кто вспомнит. Однако я хорошо помню... — он сильно нахмурился, показывая истинное отношение к той давней истории.
— Слушаю, — кивнул, устраиваясь на второй жесткий стул.
— Это произошло неподалёку от села Александровка, что на белорусской границе внешнего периметра, — начал он рассказ, удобнее устраиваясь на стуле, руками перекладывая больные ноги. — Там есть старый механизаторский двор, станция МТС или что-то подобное. Полуразрушенные склады и остатки оставленного ещё до первой аварии села. Местность со временем частично заболотилась и заросла молодым лесом, однако оставалась весьма удобной для перевалочного пункта с перспективой вырасти в большую сталкерскую базу. Убежище, место для ночлега, маленький базарчик для своих. Периметр — вот он, а граница ещё дырявая. Колючую проволоку натянули, патрули пустили, да куда-там. Ходи сколько хочешь, только на глаза воякам не попадайся. Позже, конечно и там всё крепко обустроили, мин понаставили, датчиков хитрых, тепловизоров да турелей автоматических. В самой же Александровке тогда размещался гарнизон вояк. Силы специальных операций, ещё какие-то профессиональные убивцы. К нам они относились прохладно, но сдержанно. Догадывались с кем легко пересечься на узкой дорожке во время очередного выхода в глубину Зоны. Да и торговлишка шла. Они нам патроны и сухпаи, а мы им всякие редкости да полезную к выживанию информацию. К себе они нас не пускали, однако соблюдали негласный уговор в какую сторону закрывать глаза. Тот механизаторский двор постепенно превратился в стратегическую точку. К нему сходились множество троп и мелких тропинок, там собирались ходоки и впервые появившиеся постоянные торговцы Зоны. Почти год продолжалось условное благополучие, пока это место не решили подмять под себя «дети Зоны», — Оружейник вздохнул и выдержал заметную паузу в повествовании о делах скорбных. — Тогда и тех «детей» было ещё мало, они только появлялись тут. Однако сра