— Карманах… я понял, о чем ты, — кивнул Юсуф, увидев, как собеседник показал ему разрез на портках. — Но это не решит проблему с половцами!
— Да, если они будут драть цены, то это может подорвать всю рентабельность предприятия, — вновь огорчился полусотник и на этот раз даже не стал пояснять смысл своей фразы. — Придется скупать местную знать на корню, пригрозив, что иначе булгарский наместник поможет нам разобраться с нею кардинально, все-таки речь идет о больших барышах…
— Я имею в виду даже не род кипчаков, кочующий в тех землях, а их соседей. Они обязательно будут грабить караваны, и с ними невозможно договориться!
— Почему?
— Стоит кому-нибудь узнать о стоимости замирения чужаков с одним степным родом, как остальные встанут в очередь, дабы и их коснулась эта благодать. — Предупреждая следующий вопрос, Юсуф тут же добавил: — Рядом с озером кочуют не только кипчаки, но и подчиненные им племена гузов, поэтому саксинцам с ними договориться легче.
— Да… Но все-таки что они будут грабить? Кому там нужна соль?
— Нужны люди, которых потом можно продать, их доспехи…
— Хм… Охрану пути от озера до Волги можно подобрать из тех же кипчаков!
— Предадут! Или ты разоришься на них, а потом они все-таки предадут!
— Не тех, поволжских, а других, кто кочует в донских степях! — согласился с доводами купца полусотник. — У нас есть что им предложить, и есть способ соблюсти наши договоренности. Точнее, мы всегда можем нанести ответный удар по их кочевьям в случае предательства. Попробуем договориться!
— А вот у меня может не получиться, — огорченно заметил булгарец. — Не каждого купца пустят к наместнику провинции.
— Мы, кажется, часть товара дали тебе в рассрочку? Пусть доход с него пойдет на взятки приближенным Селима. Вряд ли ты станешь обманывать нас в подсчете, если на кону такой куш! И проволоку мы тоже выделим, пусть и немного. С ней ты сможешь войти к наместнику Мардана без дрожи в коленках. Да еще пожалуешься, что местный правитель мешает нам поставлять ему такой ценный товар, пытаясь подвести нас под себя! — Полусотник на миг задумался и утвердительно кивнул. — Кстати, это может решить нашу основную проблему! Они же наверняка друг друга недолюбливают после того, как их поменяли местами. А Селим тот самый сильный союзник, которого мы давно ищем! Да и слышал я про него много хорошего…
— Мне кажется, что ты уже все решил за меня! — мрачно воззрился на него Юсуф. — Чем дальше, тем больше у меня подозрений, что общение с тобой закончится для меня плохо…
— И такое может быть! — грустно усмехнулся Иван. — Я сам порой не знаю, во что выльются для меня мои поступки. Но решать за тебя я ничего не буду, и не проси!
— А я просил?
— Вот и не проси! Можешь иметь с нами дело на старых условиях, а можешь и на новых! Мне без разницы по большому счету! Но какая бы у нас с тобой комбинация завернулась!.. — мечтательно протянул полусотник и задорно улыбнулся. — Как будто у нас папа из огузов, которые, как я понимаю, держат торговлю в дельте Волги… Это я Тимке намекаю про сына турецкоподданного! Был у нас с ним один общий знакомый по имени Остап. Как он интересно жил! Но закончил действительно плохо…
— Остановись, Иван! — вскинул руки Юсуф. — Иногда я вовсе не понимаю твои речи! В одном ты прав… решать мне.
— Тогда не тяни, у тебя есть пара часов до отплытия, — сразу же успокоился Иван и доверительно наклонился к купцу, перейдя на серьезный лад: — А пока у меня к тебе будет одна просьба. Возьми на свою лодью моего человека. Даже если ты не согласишься на предложение по поводу соли, я очень мечтаю, чтобы он попал хотя бы в Учель. Зовут его Кокшей, он из черемисов, так что бросаться в глаза своей внешностью не будет.
— Не доверяешь мне? Присутствие твоего человека ничем тебе не поможет! — фыркнул купец. — А если он даже что-то вызнает, то стоит мне случайно подтолкнуть его за борт, а тебе сказать, что он почему-то не выплыл…
— Доверяю, Юсуф, как и ты мне! Иначе бы я не разговаривал с тобой так откровенно, выкладывая перед тобой все свои тайны, а ты бы не делился планами на моего человека. Но! Во-первых, он очень хорошо плавает, даже в короткой кольчуге ты его не утопишь! А во-вторых, нам, конечно, не мешало бы выведать все твои хитрости в торговых делах, как и подробности ваших речных путей, но не это его главная задача. Мы хотим знать, кто стоит за нападениями на нашу весь и селения черемисов. Это почти невыполнимо, но иногда косвенные данные помогают решать и более сложные проблемы.
— Мне кажется, что у тебя в… — Юсуф замялся и замолчал.
— В заднице шило? А в голове тараканы? — рассмеялся Иван. — Это точно, и не только! Я просто очень тороплюсь жить. Вот провожу тебя и сразу же уплыву… на свадьбу! А потом еще куда-нибудь… А осенью даже Тимку с ребятами возьму с собой, пусть посмотрят на белый свет, а заодно поучат других, раз такие умные, как ты говоришь!
— Я согласен!
— Что?
— Я согласен на все. Любопытство меня гложет с малолетства, потому я и пошел в купцы. А соляное товарищество поможет мне понять вас лучше. Такое знание наверняка ощутимо скажется на той части прибыли, которая будет оседать в моей мошне!
— Я не сомневаюсь, Юсуф, я не сомневаюсь… Но сначала ты договорись с Селимом, а потом мы поговорим о тех процентах, которые ты хочешь складывать в эту твою мошну! Ну, что на этот раз непонятно?! Проценты? Как они могут быть непонятны, если будут звенеть в твоих карманах?!
Глава 10А я улыбаюсь, живу и стараюсь…
Тихое шипение донеслось почти из-под самых ног, и тень с серо-черным зигзагом на спине попыталась юркнуть в высокую темно-зеленую траву, окаймляющую берег неширокой в этих местах Люнды. Описав полукруг, сулица блеснула на солнце начищенным наконечником и упала вслед, отделив голову небольшой гадюки от извивающегося туловища.
— Еще бы чуть-чуть, и в воду с обрыва сиганула, зараза такая! — Тимка вытер мгновенно потускневший металл о траву и вздохнул: — Девки потом опять орали бы…
— Они вроде бы уже накупались вволю, — удивился Ялтай, но потом ехидно добавил: — А и поорали бы! А лучше бы голышом из реки полезли мимо нас!
Русская речь черемисского паренька за минувший месяц выправилась, и он уже достаточно бегло разговаривал с переяславскими ребятами, почти не задумываясь над правильными словами и ударениями. Более того, поскольку Тимка для него в последнее время был основным собеседником, во фразах Ялтая проскакивали обороты, совсем не соответствующие языку выходцев с окраины Киевской Руси.
— А вот когда гадюка тяпнет тех, кто в воде работает, тогда и поймешь, почему медсестрички на крик изойдут! — ухмыльнулся Тимка, тут же пояснив свою мысль: — Это же им приходится ранки резать и кровь отсасывать…
— Ага! Того и гляди наглотаются яда и превратятся в таких же гадин подколодных!
— Хм… задатки уже есть! Нас взрослые мужи не слушают, а их боятся. Даже не шевелятся, когда те запрещают! Будто загипнотизированные сидят в лазарете.
— Завороженные?.. Так ты же знаешь, как девок называют за глаза? Вот людишки и опасаются лишний раз свою судьбу за хвост дергать!
Тимка согласно кивнул в ответ и, слегка улыбнувшись своим подспудным мыслям, язвительно прокомментировал слова приятеля:
— Вот что значит вовремя пущенный про них слушок! А вот себя упомянуть в нем мы забыли, поэтому мужики наше мнение и игнорируют!
— Из-за этого двое поныне в лазарете и валяются! Говорили же, что не надо двигаться после укуса, яд по крови быстрее разнесется! Так им и надо…
— Надо не надо… А кому после этого пришлось ворочать тяжелые бревна, а? Вот то-то и оно… Ладно, хорошо хоть, что взрослые мужи пострадали, а не отроки!
— Какая разница! — небрежно махнул рукой Ялтай. — Не столь ядовиты гадюки, как ты считаешь…
— Не скажи! Яд из организма сразу никуда не девается! У детей в будущем даже с почками или печенью может что-то случиться. Понимаешь, про что я?
— Угу, лекарки по вечерам надоели своими беседами хуже горькой редьки! И тут школу устроили! А еще хуже, что по такой жаре приходится ходить в сапогах или плотнее онучи наматывать.
— Да уж, что цвела черемуха, что не цвела, — согласился Тимка и попытался вытереть пот, густо выступивший на лице. Однако сырой от многочисленного употребления рукав не принес должного облегчения, и он ожесточенно закончил свою мысль, смачно сплюнув вязкую слюну на землю: — Все я понимаю! И то, что люди обычно выживают, а опухоль сходит через несколько дней, и то, что змеи мышей истребляют, а те переносят всяческую заразу… Все равно гадюки — твари поганые! Яда у каждой, конечно, не слишком много, однако и его хватает, чтобы испортить жизнь любому! И речку надо было Гадючкой назвать, а не Люндой! Здесь же целое змеиное логово!
Экспедиция, призванная подготовить почву для ухода из-под удара булгарцев, длилась уже месяц, причем основная ее тяжесть легла на подрастающих отроков, в количестве пятидесяти человек отправившихся вверх по Люнде. Ее костяк составили ребята, бывшие на Ветлуге во время столкновения с булгарцами, их лишь разбавили до требуемого количества мало-мальски пригодными для военного дела новичками, основательно перетасовав всех по десяткам.
Мстиша отсутствовал. Он вместе с другими лидерами школы принимал новых отроков, собранных Лаймыром с близлежащих территорий. Именно о них воевода договаривался с новыми родичами, и именно они должны были стать залогом новых отношений между окрестными племенами. Однако этих ребят надо было не просто приютить и заново научить всему, что знали прежние. Их нужно было построить, да так, чтобы больше конфликтов в школьной семье не было. Этим и занялся Мстислав вместе с парочкой своих десятников, получив для этого все необходимые полномочия. Присматривать же за Ексеем, Ялтаем и их буйной командой доверили Тимке, он же и возглавил всех недорослей, вышедших в поход.
С ними были и взрослые в лице Свары и с трудом подходящего под это определение Завидки. Однако присутствовали они не столько ради присмотра за подростками, сколько ради уточнения на месте схемы окрестностей, нарисованной охотниками, а также для подготовки предложений по их защите. После никуда не исчезнувших утренних занятий с отроками глава школы вместе с новгородцем уходили в леса, откуда возвращались лишь на закате. Сил у них оставалось только на то, чтобы повечерять и доб