— А смысл? Они без ветлужцев работать не будут. Сам подумай, к кому ты пойдешь, когда у тебя пилы обломятся или кирпич выкрошится? Не всякий переманенный подмастерье поймет, что с этим делать, а домницы они то и дело перебирают! Лучше попроси у кугуза землицы, раз ты в почете у него, да поговори с ветлужцами, чтобы они тебе там мастерские поставили… Все что надо сделают, да и людишек твоих выучат, лишь бы ты прибылью делился. В низовьях, кстати, так и собираются поступать!
— Есть уже землица, ее я вместе с насельниками[243] безвестными получил. Малая деревенька, но все равно прибыток.
— Холопы? — задумался Ялтай. — Тогда не светит тебе ничего, дядька. Не будут ветлужцы с такими людьми дело иметь. Говорят, что работают плохо и вообще…
— Не знаю, как и назвать их. Мор у них по лошадкам прошелся, а землицу поднимать как-то надо было, вот и подались они к кугузу за помощью, поскольку соседи в том же положении были. Тот же недолго думая мне вручил этих бедовых, лишь бы я их от голода спас и скотиной оделил. Как теперь назвать их, раз они мне до конца жизни обязаны?
— У ветлужцев с этим строго. В долг дать можешь, но без резы… И холопить не моги!
— Это кто без выгоды давать будет? — недоверчиво ухмыльнулся Кий. — Да и как с ними прикажешь поступать, если не отдадут?
— Помощь у них выделяет воеводский наместник или община, а отдавать обратно…
— К примеру, человек сам по себе живет и долг свой просто проел?
— Ну… на это у них мировые судьи есть и копа, а им завещано решать все по совести и разорять должника запрещено. Мол, в крайнем случае трудом бери, но неволить не моги!
— Так и мне те людишки работой своей обязаны! Какая разница? Не пойму я что-то…
— Так то тебе обязаны! А ты можешь им за кормежку насчитывать, хотя они свое же есть будут! И так их труд оплачивать, что они еще в большую кабалу попадут! Судья же назначает справедливую цену либо дает работу от общества, на выбор! А не по нраву это должнику, то он имеет право выносить свои доводы на копу в ближайшем к нему селении! Как и тот, кто дает в долг!
— Да откуда тебе все это ведомо? И каков тебе прок в сборе разных слухов и нелепиц?
— То не слухи! — обидчиво заметил Ялтай. — Об этом у ветлужцев только и говорили последний месяц!
— А им самим больше делать нечего, как досужие сплетни обсасывать! Как воевода ветлужский решит, так и будет…
— Как бы не так! Они сами решали, как им жить далее! Даже у подпоясанных недорослей мнение спрашивали!
— Кхм… Ладно, пусть живет эта вольница поконом, что изо дня в день меняется, он нам не писан! — сморщился Кий и добавил: — Лучше скажи, стоит ли серебром или наветом хитрым заманивать к себе крепких мастеров ветлужских? Ты вроде бы подобрался к сыну одного из них?
— Не подобрался, а подружился!.. И это пустое, дядька! За него они глотку перегрызут, а похищение ты не сможешь вечно держать в секрете. На выплавке железа несколько десятков человек обычно свой горб ломят, кто-нибудь да сболтнет лишнее…
— Выходит, ветлужцев надо подминать под себя полностью? — едва слышно пробормотал Кий, не заботясь о том, услышит ли это малолетний родич.
— Думаешь, они не будут биться за свое добро вовсе, раз без крови отдали солеварни? Или не твоих воев мы… — Ялтай споткнулся и не рискнул произнести свою мысль так, как ему сначала показалось правильным. — Не они ли их побили около острога? А ветлужцы ведь даже ак-чирмышей не боятся!
— Да не собираюсь я больше лезть в это разворошенное осиное гнездо! — не заметил оговорки Кий, уязвленный словами племянника. — И так за побитых воев старейшины всю плешь проели, хотя перед этим сами же требовали мастерские в оплату своих ратников. Пусть булгарцы разбираются с твоими благодетелями, а мне лишь надо понять, что они из себя представляют…
— А знаешь, дядька, что еще они передавали, смеясь? Я хотел это скрыть, дабы никого не обидеть, но…
— Смеясь? А ну-ка, пересказывай все дословно!
— Пупок, говорят, у вашего кугуза не развяжется? А еще не думает ли он, что булгарцы позволят ему хозяйничать в захваченных у них мастерских, в то время как сами ветлужцы все поровну делили между вами?
— Вот почему они с булгарцев разговор начали, — задумчиво произнес Кий. — Как же я не сообразил сразу… Что толку им биться с нами за соляные варницы, если про них уже прознали булгарцы.
— А зачем биться-то?..
— Похоже, видят они дальше всех нас! — не стал сдерживаться перед родичем черемисский сотник, вываливая на него все что наболело и не обращая внимания на встречные вопросы. — По крайней мере, пытаются просчитывать на ход вперед! Пока я думал про то, как бы с ними справиться, они мне уже рассказали, что со всеми нами будет и кто сюда хозяином придет. И что после их разгрома нас ждут только новые распри! Силу свою показали, но тут же рассказали про все свои уязвимые места, будто они нам остались верными союзниками…
— А так и есть!
— …Доложили, что воев у них в окрестностях нет, а самое их слабое место находится у нас под боком, в этом самом взбунтовавшемся селении. И если у меня рука на этих изгоев поднимется, то они вступятся и скажут, что местных детишек защищали… в этой самой вашей школе! А потом в меня любая черемисская баба плюнет и будет по-своему права! Так?!
— Э…
— В итоге, конечно, все вернется на круги своя, но кому это будет выгодно? Вот именно, булгарскому наместнику! С другой стороны, если ветлужцы как-то переживут эту зиму, то вскоре все рода в округе откажут нам в помощи, когда кугуз надумает прогнать этих чужеземцев еще дальше! Если надумает… — поправился Кий и озадаченно покачал головой. — Получается, их присутствие тут ведет лишь к выгоде для расположенных рядом поселений! Ветлужцы еще раз объяснили на пальцах, что они для нас являются союзником, ниспосланным самими богами! А после этого открыли нам спину, дабы повернуться лицом к своему врагу: вот он я, бей сзади, если рука поднимется!
— И ударишь?
— А вот это решать не мне!
— Они не считают Булгар врагом…
— Что?! А кем же? Всего лишь достойным противником?
— Не знаю, дядька, — растерянно произнес Ялтай. — Но ветлужцы не хотят войны ни с кем из нас, поэтому я и вызвался поговорить с тобой об их судьбе! Сами же они велели мне говорить одну лишь правду, ничего не скрывая.
— И эта правда достигает своей цели гораздо быстрее, чем горы обещаний и частокол лжи. Раньше надо было думать, пускать их сюда или не пускать! А теперь придется выбирать между ними и булгарцами… И вполне может быть, что этот список пополнят еще суздальцы с новгородцами, после чего здесь разгорится уже нешуточная свара, и мы потеряем все из того, что надеялись приобрести с разгромом ветлужцев! — Кий грустно улыбнулся, подошел к племяннику и взъерошил ему на голове слипшиеся от пота волосы. — И куда бедным вытламаре[244] податься?
— Всем, кроме ветлужцев, от нас нужно лишь одно! Дань! — запальчиво вскрикнул Ялтай. — А эти нас обучают и считают равными себе!
— Это только пока они слабы… Слабый наврет с три короба, чтобы ему поверили.
— Но прирастать силой они могут лишь за наш счет! А нас больше, и в конце концов мы их поглотим! Они станут нами! Ведь так, дядька?
— Мысль у тебя здравая, подминать под себя их надо. Однако как бы они нас в этом не опередили, с такими-то замашками! Тогда может статься, что один черемис встанет на другого и прольется кровь родичей! Не впервой, конечно, но не хотелось бы…
— И что ты мне предлагаешь делать? — Ялтай поднял глаза на своего родича и твердо произнес: — Я ведь уже связал свою судьбу с ними… И от этого не отступлюсь!
— Вот даже как… Ну что же, это твой выбор, — нахмурился Кий. — А насчет совета, что тебе делать… Для начала не верить безоглядно всему, что они говорят! Смотреть, слушать, пытаться понять. Если что, весточку подать…
— Доглядчиком ставишь?
— Цыть, отрок! Ты мне не седьмая вода на киселе, чтобы такое удумать! — нарочито рассердился на племяша дядька, отвешивая ему легкую затрещину. — Ты мне ближняя кровь, и слова твои, вовремя сказанные, тебя самого и дружков твоих ненаглядных от неминуемой опасности могут уберечь! Ишь выдумал… Не пригляд творить, а родичей да полезных людишек спасать призываю! Каюсь, на мастеровых у меня отдельная задумка есть, для того и разложил тебе все мои сомнения по полочкам! Но выбор за тобой и только за тобой!
— Прости, дядька, дурость взыграла! А ты сам?..
Неоконченная фраза была произнесена таким тоном, что подразумевала собой безмолвный вопрос: что будут делать оба, если им доведется столкнуться на поле брани. На несколько мгновений в комнате установилась тишина, и лишь через некоторое время Кий начал говорить. Однако прямого ответа Ялтай так и не услышал.
— А что я? Буду выполнять приказы… — Черемис внимательно оглядел своего племянника с ног до головы и с какой-то грустью вздохнул: — Кажется мне, что возмужал ты за последний год, и речи откровенные с тобой можно держать. Так?
— Рот на замке буду держать, дядька!
— Так вот… Семья наша не родовита, а без этого никому из нас выше головы не прыгнуть! Стать воеводой в этой крепости, к примеру, это все, чего я могу достигнуть в своей жизни!
— Так это же… о-го-го! Куда уж более? Ты и подарки присылаешь такие, что все нам вокруг завидуют!
— Ну да, вот только траты у воина другие, и мошна моя дно показывает чаще, чем ты думаешь. Но дело даже не в ней, а в моем положении! Чтобы не потерять то, что уже есть, мне приходится цепляться за каждую предоставленную возможность зубами! И тебе придется не слаще! Пусть ныне ты на другой стороне, но, по мне, это и к лучшему… Лучше для нашего рода! О нем ты должен думать в первую очередь.
— Ты хочешь сказать…
— Я. Не хочу. Сказать. Ни-че-го! — раздельно, по слогам произнес Кий. — Но в моих силах влиять на события тут, не нарушая данного мною слова! С твоей помощью я быстрее пойму, насколько крепка у ветлужцев правда, выдержит ли она проверку временем и… И не развяжется ли пупок у них самих!