— С богатой мошной припасы всегда можно купить!
— В голодный год и у соседей неурожай! А если давать местной чуди пятую или шестую часть реальной цены, то лишний золотой ручеек помехой не будет!
— Ты хочешь им платить?! — искренне удивился чепецкий предводитель.
— С такой силой сгоним их на прииски и дело с концом!
— О невольниках надо заботиться, в итоге так на так и выйдет! А еще я не люблю злобные косые взгляды себе в спину особенно так далеко от дома! Людям надо дать добрый кусок на жизнь, иначе татьба и разбой на реке житья нам не дадут! У мёня есть опыт по этой части, и я собираюсь им воспользоваться.
— Ты говоришь о своих копях на Суре? — заинтересованно поднял глаза Бикташ. — Воевода тебя не обидел, твои люди торгуют цемянкой по всей Идели!
Кий слегка усмехнулся. И дело было не в том, что угорец спутал глиняное крошево с цементом, и не в том, что торговля таким ценным товаром велась лишь ветлужцами, пусть и под прикрытием его имени.
Собеседники попались на крючок человеческих страстей, хотя еще не знали об этом. Собственно, Кий и сам болтался когда-то на таком же, да и теперь еще сидит на нем, хотя уже понимает свои слабости.
— Так и есть. Но прибыль не мне одному в мошну идет. Все в точности, как и в этом деле предлагается.
— Мне стоит подумать, — нахмурился мурдас.
— Думай! А я пошёл! — Бикташ бросил взгляд на стол, где лежала тряпица с рассыпанным на ней золотым песком, встал и неверной походкой зашагал к выходу из шатра. — Должен тебе признаться, Кутафий, что с ветлужцами всегда очень… очень сытно!
И уже на выходе бросил через плечо.
— Надеюсь, вы сможете уговорить ижмаринского кугуза, иначе я…
Поняв, что сказал лишнее, Бикташ с силой рванул подвернутый к верху полог шатра и тот упал за его спиной на место, хлопну в порванными завязками и застарелой дорожной пылью. В любом случае угорец решил для себя все.
Кий удовлетворенно кивнул и вернулся к прерванному разговору.
— И когда будешь думать, Кутафий, то учти, что твое участие в добыче не столь и необходимо. А в Закамье мы можем ходить и мимо тебя.
— Уже не пройдешь.
— С золотом пройду, но потеряю время…
— И золото.
— Поэтому и спрашиваю тебя от имени детей княжеских, согласен ли ты принять от нас такой щедрый подарок?
— А какой вам самим от этого прок?
Кий хотел ответить, но неожиданно для себя показал на недорослей.
— Пусть детишки скажут.
Он заметил, как от неожиданности Вовка поперхнулся, однако мальчишка и в этот раз взял себя в руки.
— Э… Во-первых, мы хорошо заработаем на наших промывочных машинах и на торговле. Во-вторых получим на Вятке союзников, с помощью которых сможем отбиться от булгарцев, если те пожалуют сюда… А в третьих, если мы подсядем на золото и перестанем трудиться, то через пару десятков лет разжиреем, обленимся и нас сожрет кто-то более сильный и голодный. Мощь державы в основном зависит от ремесел и торговли, звон монет тут не главное!
Кутафий криво усмехнулся, будто найдя подтверждение каким-то своим мыслям, и поднялся с лавки, подводя итог беседы.
— Надеюсь, золота будет достаточна чтобы безбедно прожить всю оставшуюся жизнь, а общих сил хватит, чтобы отбиться от любого, кто посягнет на него. Иначе…
Кий устало кивнул, получив такое, весьма своеобразное согласие чтецкого властителя на сотрудничество, но про себя хмыкнул.
«Мог бы и не предупреждать! Бикташ, к примеру, это понял раньше тебя…» Кий неожиданно замер, наткнувшись на откровенно веселящийся взгляд второго недоросля. Заметив пристальное к себе внимание, Микулка глаза опустил, но как оказалось только для того, чтобы закопаться в картах, небрежной кипой вылетевших из толстой амбарной книги. А потом радостно вскрикнул.
— Ага!.. Это наброски окрестных стран, это торговые маршруты… Вот! Гео-ро…ло-гическая! Земляное масло нам пока не нужно. Самоцветная полоса Урала! Как ты относиться, Кутафий, к горам и россыпям драгоценных камней среди них?..
— Все равно не надо было золото отдавать! — нервно постучал кулаком по столешнице Кий. — Умом понимаю, что, никто из них прииски под себя не осилит забрать, но до конца не верю. Где, кстати, золото роится?
— Самое крупное месторождение там, где Вяжа поворачивает на полудень, — меланхолично кивнул Вовка и еще раз подтвердил. — В одиночку нам его точно не осилить. Сгинем в этакой дали, и не услышит никто о том. Людей жалко.
— А камни самоцветные?! Зачем?!..
— Карта настолько примерная, что двадцать лет пройдет, прежде чем найдем даже десятую часть того, что там нарисовано!
— Все равно жалко отдавать!
— Не то слово. Но я уже говорил, что все вернется к нам как плата за наши товары, и на этом мы заработаем гораздо больше. Золото когда-нибудь кончится, а производственная база и люди… Короче, мы все равно поделились бы месторождением с кем-нибудь, чтобы не сидеть на нем сиднем, ожидая напастей со всех сторон!
— Ты же сам знаешь, сколько платят за цемент! Созидая, заработаешь больше!
— Ты уверен в том, что говоришь?
— Время покажет, — пожал плечами Кий и добавил, не став скрывать очевидное. — А ты хорошо держался, мальчик.
— Возможно… Каждый день ко мне приходят мастеровые, а они не чета тебе, бородой трясут, да седину в ней напоказ выставляют. Клюку каждый второй грозит о спину сломать!
— Больше ничего не таишь от меня?
— Золота мало. Может быть, через несколько лет оно даже сойдет на нет. И она мелкое, трудно взять.
Все равно что-то не сходилось.
— Я не понимаю… Не понимаю, как вы могли туда попасть и намыть его в таком количестве!
Кий пытливо взглянул на мальчишку и тот на стал запираться.
— Оно не оттуда. Мы сумели изготовить прототипы стеклянных зеркал, точнее мутное их подобие, и Завидкин отец отвесил за них золотом. Не торгуясь. Сказал, что втрое больше выручит на Готланде даже за такие.
— Но откуда познание, что оно там есть?!
— Вместе с картами пришло, — устало покачал головой Вовка. — Больше сказать не могу, не моя тайна.
— Но мы шли мы на Вятку именно за золотом?
— Нет, разве что пробную партию намыть. Поверь, мой братец тебя не обманывал, нам нужно на Урал!
— Поклянись.
— Даю слово. В бога особо не верю, хотя. и крещен, поэтому только так… А ты?
— Что я?
— Что ты от нас скрываешь?
— Ничего.
— Завидка!
Глава недорослей бесшумно выступил из угла палатки и вопросительно уставился на мальчишку.
Кий ухмыльнулся, детишки его интриговали все больше.
— О чем речь?
— О соглядатае, — нехотя произнес новгородец. — Кто, что, зачем?
— Ах, вот оно что… — с облегчением выдохнул Кий. — От кого он, не спрашивайте, знаю не больше вашего. Старейшины с верховьев Ветлуги принудили взять его, но это не их человек.
— То есть ты изначально знал и все равно привел его к нам?
— Ты! Щенок!!
Многочасовое напряжение Кия нашло себе выход. Он схватил юнца за грудки и потянул к себе, заставив его приподняться на цыпочки.
— …мало мне этих недорослей, что мужами зрелыми помыкают!! Теперь каждый проходящий сопляк меня учить будет! Распну!! Со спины полос нарежу и в лесу, на куче муравейной распну!!
Глаза закрыла мутная красная пелена. С силой бросив молчащего новгородца в угол шатра, Кий схватился за нож, рыкнул голосом разъяренного медведя и… остыл. На его руках висели упомянутые им недоросли и что-то верещали о службе воеводской, о его слове и деле. Стряхнув их с себя, словно мелких шавок, он смачно сплюнул и вышел из палатки. Не хотелось ни ссориться, ни исполнять свои угрозы.
Раздавшийся вдалеке гул заставил его очнуться. Небо на горизонте окрасилось разрывами молний, осветившими отошедшую от берега лодку, и вскоре до его слуха вновь донесся громовой раскат. На них шла гроза.
Вслед за ним вышел новгородец, не смея приближаться. Кий вздохнул, продолжая любоваться одеялом темных туч над рекой, и поинтересовался.
— Ты и в самом деле несешь тайную службу у воеводы?
— Да.
— Молод еще.
— В самом соку, а опыт — дело наживное. Не серчай, если что не так учудил. И на детишек не обижайся. Если что натворили, то не со зла, а по дурости… И за масло на медном настиле прости, и за тыквенную голову со свечкой…
— Че-е-его?!
— Ну… за ту ночь, когда тебе что-то почудилось… Отныне ты свой в доску, а потому…
Кий расхохотался. Едкий смех сотрясал его грудь до того момента, когда он осознал, что корову и блаженного пастуха ему никак не могли подсунуть, а значит он сам придумал себе напасть, на свою собственную голову. Редкое сочетание, насмешки людей и гнев богов…
— Пустое. Но если ты думаешь, что я их не накажу…
— Смиренно примут, ручаюсь. И тамгой бряцать не будут! Тем более она не…
— Что?!
— Все нормально. Гондыр скоро вернется и все пойдет по-прежнему!
Кию осталась лишь клацнуть зубами, закрывая тему, и начать учить жизни.
— По прежнему не будет! И вообще. Если ты думаешь, что русы или мурдасы бросятся честно исполнять оговоренный ряд…
Завидка согласно кивнул головой.
— Уверен, что они попытаются ударить в спину или хотя бы в малом надуть. Такова суть любых договоренностей, что исполняются лишь пока выгодно! Но я также считаю, что Бикташ и Чумбылат на нашей стороне… Или будут на ней, если объясним что к чему!
— Ты уж поспособствуй такому, исходу, по мере своих возможностей… — успокоился Кий. — Как волхв?
— Проснулся горячим, бредит. Девки к нему никого не подпускают, даже Вовку завернули прочь…
— А Свара?
— Плох, но сестрички пичкают его чем-то, чтобы покутные нити попутать и смертушке не дать о нем угнать.
Завидка замолчал, широко перекрестился и указал на реку.
Уловив силуэт приближающейся порки, почти незаметной на потемневшей воде, Кий удовлетворенно хмыкнул.
— Гондыр, наверняка он. Как только гости незваные от нас отчалили, так и его должны были отпустить. Так что, дальше идем, на Чепцу?