— Время еще не пришло! Ни для него, ни для невольников, что по тракту водят!
Прастен хмыкнул, удовлетворенно кивнул и вернулся к прерванной теме.
— Раз ты такой разумный и ссору с булгарцами затевать не спешишь, зачем в пекло лезешь, вставая на пути суварцев? Не лучше ли мужам старшим да посланнику воеводы вашего с поклоном к ним выйти да отступное предложить? Позора в том никакого, монеты у вас водятся, а набега, дай Бог, избежите… Даже о судьбе эрзянского князя можно сговориться, если нужда есть, да плата будет годной! Я сам могу к ним отправиться, заодно и за свою поруганную честь вступлюсь! Есть у вас чем отдариться?
На самом деле на инязора и его попытку принудить братьев к союзу с ним, Прастену было глубоко наплевать. Вырвался из его лап и ладно. Даже за ранение Веремуда он не собирался мстить, тот сам нарвался на неприятности.
Однако ушедшая от мальчишки весточка могла резко повлиять на его собственное положение, да и за перешедших сегодня под его руку людей он был уже в ответе. Нужно было срочно предпринимать хоть что-то, пока ситуация не вышла из-под его контроля полностью.
А ведь начиналось все неплохо.
Инязор действительно ускакал прочь, но не разбираться в шалостях школьников, а встречать самого Анбала Хисама не доехавшего до деревни засветло совсем чуть-чуть и расположившегося со своими людьми на отдых всего лишь в получасе езды от нее! Вернувшись после этого к себе и обнаружив, что русы и наемники сбежали, он сразу же повернул своих коней им вслед и нагнал беглецов на полпути к выселкам, благо те шли пешком, а несколько своих лошадей вели в поводу, навьючив пожитками. Преследователей было явно меньше, но князь в ярости спешился и бросился с обнаженным мечом прямо к дюжему Маркужу.
Направить на него оружие соратники эрзянина не осмелились.
Во-первых, не по чину, а во-вторых, ушли без крови, умудрившись обезоружить и связать оставшихся преданными своему предводителю сородичей. Кроме того, наемники еще несколько часов назад состояли на службе инязора. Как тут поднять топор на родовитого соплеменника, которого еще недавно обещали защищать?
А вот русы во главе с Веремудом были злы, и скрестить оружие с тем, кто совсем недавно попирал их достоинство, им было только в радость. Да и не стоило допускать до Маркужа его бывшего хозяина. Тот вполне мог заставить вернуться если не самого эрзянина, то кого-то из его бойцов. Некоторые, из них всю дорогу качали головой и спорили со своим предводителем.
Вот и встал Веремуд поперек инязору, потянув из ножен короткий меч.
Князь в своем гневе совсем не думал о защите и клинок руса окрасил его бедро кровью уже через несколько коротких мгновений боя.
Тут уж вмешались и остальные.
Одни потому что невместно поднимать руку на князя. Другие потому что их предводитель, уже обагрил свой меч кровью, неужели оставаться в стороне от кровавей потехи?
Однако отстояв раненого инязора и даже нанеся урон его обидчику, сородичи князя отступили. Все же их было меньше, а некоторые из решительно настроенных наемников вполне могли стать за русов, не пожалев соплеменников. Пара человек из близкого окружения Маркужа даже уже набросили тетивы на луки. Пока ни те, ни другие из эрзян не желали проливать кровь недавних соратников, но резня могла начаться всего лишь из-за опасения за собственную жизнь. Да и Маркуж уже орал на своих людей, пытаясь привести их в чувство.
Сам Веремуд во время короткой свалки тоже был ранен. Брошенный скорее на удачу, чем с расчетом клевец пробил кольчужные звенья на груди и обильно окрасил кровью поврежденный доспех. Однако рус удовлетворенный стычкой и ранением, своего обидчика, успел отозвать бросившихся в атаку соратников и скомандовал, им уйти за спины эрзянских наемников.
В итоге стороны разошлись, сыпя угрозами и потрясая оружием. А спустя некоторое время, после жарких споров и нескольких чувствительных зуботычин Маркужа своим людям, наемники и русы уже вставали лагерем под выселками. После присяги и опустошения не слишком великой мошны, у Прастена под рукой оказалось три десятка воев, хотя полностью положиться он мог лишь на часть из них. Несколько бывших ратников его брата уже служили ветлужцам и потому лишь временно согласились пойти к нему в подчинение, а большая группа эрзян и вовсе еще не понимала, во что ввязалась.
И вот разговор с мальчишкой.
И сомнения.
Примкнуть к суварцам? Неприемлемо, а после стычки Веремуда с инязором и вовсе невозможно.
Ничего же делать, надеюсь, что вся эта история умрет здесь и сейчас? Бессмысленно. Весточка уже ушла.
Пропасть вместе со школьниками? Глупо если не сказать больше. Силой принудить школьников уйти с выселок в леса, прихватив мальчишку за шкирку? Так острые жала болтов только ждут, чтобы он сделал один неверный шаг. Это волчата и на компромиссы они, не согласятся. А он еще не сходил в свой последний поход в земли предков, в Тавриду и Тмуторкань.
А еще Прастен помнил про местных оратаев. Большая часть из них уже растворилась в лесах за выселками, справедливо ожидая волны грабежа и насилия от чужаков, но догнать их по следам скотины для сувар не составляло никакого труда.
«Пропадут ведь!»
Конечно, никакой жалостью с его стороны тут и не пахло, это были не соратники, обычные смерды. Однако на работных людишек у него наличествовал определенный расчет, основанный на поручении тысяцкого. Они бы еще пригодились им на Дону, как на постройке крепости, так и при заселении новых земель.
А если он сейчас уйдет и бросит их на вполне возможное разграбление, кто ему потом доверится?
Вот если бы ему удалось подчинить ораву недорослей, то он, бы еще потрепыхался! Например, вывел мальчишек и смердов из под удара сувар, а оратаям еще и внушил бы, что в этих землях теперь опасно оставаться.
Но железная бляха ломала все его планы.
Осознав, что мальчишка ему не отвечает, а сам он недопустимо задумался, Прастен упрямо повторил.
— Так что скажешь, малец, про свой безрассудный- риск и предложенный мною выход?
— Если ты про подарки для суварцев, то вот они, мальчишка кивнул на несколько пучков стрел сгруженных на траву с одной из опустошенных телег. — А если про планируемое сражение… Полагаю мой ответ, что мы защищаем жителей деревни тебя не устроит?
— Даже не пытайся. Ты только разозлишь сувар своим сопротивлением и они не просто походя пощиплют смердов, но перережут всех, кто им встретится. Этого, ты для них хочешь?
— Тогда слушай второй вариант ответа, — нехотя произнес мальчишка. — За нами почти никого нет, дорога отсюда на прииски одна. Ты же не думаешь, что суварцам нужна именно эта весь? Цементные мастерские для них слишком лакомый кусок, чтобы его проигнорировать, а инязор хорошее прикрытие для его захвата. Сотня воев пройдет туда как нож в масло!
— Ты хочешь предварительно смазать этот нож своей кровью?
— Хотя бы так затупить лезвие, чтобы никто не совал его, куда ни попадя!
— Допустим, через тебя они не пройдут. Кто помешает, им вернуться назад и поискать обходные пути? Они есть.
— И что же ты хочешь предложить? О сдаче приисков не заикайся! На что развиваться будем в следующем году? Чем кормиться? И так концы с концами едва сводим!
Прастен только хмыкнул на последние слова юнца. Все бы так их сводить.
Однако причина была весомой. Если оснастку ткацких, лесопильных или скобяных мастерских ветлужцы буквально навязывали окружающим, то о продаже оружейных или цементных приспособлений даже речь не вели, ибо прибыль от бронниц и приисков была более чем весомой и ее потеря сказалась бы на всех.
— И что, некому остановить нашельцев? Куда же всех воев ваш воевода увел?
— Кто ж об этом знает? — в глазах мальчишки мелькнули искорки веселья, и он не сдержался, — Все, кто ведал, ушли вместе с ним.
Выбора не было и Прастену пришлось проглотить несколько непочтительный тон со стороны младшего по возрасту.
— Нет, так нет! — буркнул он, трудом сдерживая желание двинуть своему собеседнику меж ушей. — Но не лучше ли засеки лесные устраивать и там стрелами противника сечь, чем в поле выходить? Кажется, вас этому учат?
— Ты прав, рус, этому, Но с того момента, как ты поведал мне про Анбала Хисама, задача изменилась. Это не какой-то там половецкий набег с целью грабежа и захвата невольников. Тогда бы мы уцепились ему за хвост и не отпускали, пока не подойдут основные силы. Только вот сил этих нет, да и наместнику, как я уже предположил, нужны прииски! И при этом, как ты сам и сказал, суварцы могут пойти в обход, выставив перед нами заслон! Конными они нас обгонят! А потому нет другого выхода, как выманить их на себя и посечь стрелами! С ранеными, и без лошадей они точно некуда не полезут! А иначе они в тех местах закрепятся и постепенно нас схарчат! С верховьев Суры, где начинаются суварские владения, перебросить подкрепления не намного дольше, чем с Ветлуги! И они могут, в отличие от нас нынешних, это сделать!
Прастен задумчиво кивнул. Если воевода увел основные ратные силы, то расчет у мальчишки был верным, но он для порядка все же возразил.
— Будто тому же Булгару и Сувару ныне до того?
— До того, не до того, но что такое цемент булгарцы и иже с ними пребывают, раскусили. Учитывая же, что они всегда считали эти земли под своей дланью, то рано или поздно, но должны попробовать урвать кусок себе на сладкое. А уж если почувствуют, что прииски можно захватить насовсем, бросят свои распри и придут всем кагалом.
— Уж не иудей ли ты? — настороженно зацепился Прастен за последнее слово.
— Боже упаси! — Мальчишка сначала потянулся к бечевке на шее, но потом просто размашисто перекрестился. — Просто нахватался. Были у нас иудейские купцы на Оке что-то вынюхивали, так еле спровадили от греха.
— Что не поделили?
— А все то же… Почти вся торговля невольниками в Таврике под ними, для всех ветлужцев это смертный грех. А уж учитывая, что большая часть живого товара из христиан… Кроме того, резой жить у нас запрещено, что им тут делать? Ходить за нами хвостом, скупая добычу после каждой битвы и возить с собой блудных девок для того, чтобы вытянуть, из воев последнее? Вырежем сразу же, без сожаления, о чем и предупредили…