сам вызвался помочь! Никогда не доверяй политикам, Тодд. У этих людей нет ничего святого, и верить им нельзя. Он сам захотел рассказывать мне твои сны и передавать твои слова. Нет, мэра Леджера я не контролировал, просто воспользовался его слабостью.
Я вздыхаю:
— Да замолчи уже!
— Я все это к чему, Тодд, — упорствует мэр. — Только севодня мне впервые удалось хотя бы на долю секунды подчинить себе твой разум и почти склонить тебя на свою сторону. Только севодня.
Еще один БУМ вдалеке, еще одно здание, напрасно уничтоженное «Ответом». Армию в такой темноте уже не видно, но она наверняка входит в город по дороге, ведущей прямо сюда.
И ночь уже близко.
— Я знаю, куда ты клонишь, — говорю я. — Я знаю, что натворил, и не пытаюсь свалить вину на других.
— Ты все делал сам, Тодд. — Он не сводит с меня взгляда. — Спэклы. Женщины. Это — твои собственные поступки. Никакого контроля с моей стороны.
— Я знаю, что натворил, — тихо повторяю я, а Шум начинает предостерегающе скворчать.
— Мое предложение еще в силе, — так же тихо говорит мэр. — Я серьезно, Тодд. В тебе есть сила. Я научу тебя ею пользоваться. Мы можем править этим миром вместе.
Я — круг, круг — это я, доносится до меня.
— Это источник силы, — говорит он. — Контролируя свой Шум, ты контролируешь себя. Контролируя себя, ты контролируешь мир.
— Ты убил Дейви. — Я подхожу к нему с винтовкой наготове. — Это у тебя нет ничего святого! И сейчас ты точно заткнешь свой поганый рот.
В этот миг низкий и мощный звук сотрясает небо, словно кто-то трубит в огромный рог.
Такой звук издал бы Господь, если б захотел привлечь к себе внимание.
Лошади на заднем дворе громко ржут. По Шуму жителей Нью-Прентисстауна проносится волна ужаса. Ровный марш армии на окраине города внезапно сменяется беспорядочным топотом сотен бегущих ног.
Шум мэра ощетинивается.
— Это еще что такое?! — спрашиваю я, озираясь по сторонам.
— Нет! — выдыхает мэр.
И в этом слове — восторг.
— Что? Что это такое? — Я тычу в него винтовкой.
Но он только улыбается и поворачивает голову.
Поворачивает в сторону водопада на западе, в сторону дороги, спускающейся зигзагом к городу.
Я тоже смотрю туда.
На вершине — огни.
Огни медленно идут вниз.
— Ох, Тодд! — восклицает мэр с удивлением и радостью, ей-богу. — Ох, мальчик мой, что же ты натворил?!
— В чем дело? — спрашиваю я, щурясь в темноту, как бутто это поможет мне что-то разглядеть. — Откуда этот зву…
И снова кто-то трубит в рог — так громко, что, кажется, небо сейчас сложится пополам.
Нью-Прентисстаун заливает морем вопросительных знаков — их так много, что и утонуть недолго.
— Скажи, Тодд, — все тем же радостным голосом спрашивает мэр, — что именно ты планировал сделать с армией, когда она прибудет?
— Чего?! — Я морщусь, глаза все еще вглядываются в темноту, где по склону холма ползут зигзагом огни. Но, кроме огней, ничего там не различить.
— Может, ты хотел потребовать за меня выкуп? — весело продолжает он. — Или отдать меня на расправу народу?
— Что это были за звуки? — Я хватаю его за воротник рубашки и встряхиваю. — Неужели переселенцы прибыли? Они хотят нас захватить?
Он смотрит мне прямо в глаза — его собственные глаза ярко блестят.
— Или ты думал, что люди изберут тебя властелином Нового света, который в одиночку поведет их в новое мирное будущее?
— Я и поведу, — шиплю я ему в лицо. — Вот увидишь!
Я отпускаю его и взбираюсь на самую высокую кучу камней. Из домов вокруг начинают выглядывать любопытные — они переговариваются между собой и бегают туда-сюда.
Что бы это ни было, оно выгнало жителей Нью-Прентисстауна из домов.
Затылком я чувствую легкое жужжание Шума.
Резко разворачиваюсь, снова беря мэра на прицел, слезаю с кучи и говорю:
— Сказал же, не сметь!
— Я только хотел поддержать беседу, Тодд, — с наигранным невинным удивлением произносит мэр. — Мне очень хочется узнать твои планы на будущее — ты ведь теперь главнокомандующий армии и президент Нового света.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вмазать со всей силы по этим улыбчивым губам.
— Что происходит?! — ору я на него. — Кто идет сюда по холму?
Рог трубит в третий раз, еще громче, чем раньше, такшто все тело отзывается дрожью на этот звук.
И горожане начинают кричать по-настоящему.
— Залезь-ка в мой нагрудный карман, Тодд, — говорит мэр. — Там лежит одна твоя вещь.
Я удивленно таращусь на него, пытаясь понять, где подвох, но у него на лице только эта дурацкая ухмылка.
Как бутто он снова победил.
Уткнув в мэра дуло винтовки, я свободной рукой лезу к нему в карман. Пальцы нащупывают что-то твердое и железное. Я вытаскиваю предмет наружу.
Бинокль Виолы.
— Поразительную вещицу они изобрели, — говорит мэр. — Мне прямо не терпится взглянуть, какие еще диковинки везут нам новые переселенцы.
Не ответив, я снова забираюсь на кучу обломков и свободной рукой подношу бинокль к глазам, неуклюже пытаясь включить режим ночного видения. Давненько я не…
Наконец нахожу кнопку.
Тут же перед глазами вспыхивает долина, из темноты выступают зеленые и белые очертания домов и деревьев.
Я поднимаю бинокль выше, к реке, к зигзагу дороги на склоне холма, к ползущим по ней огонькам…
И…
И…
О боже, нет…
Сзади раздается сдавленный смешок привязанного к стулу мэра.
— Да-да, Тодд! Тебе не чудится!
На минуту я теряю дар речи.
Потомушто словами это не описать.
Как?
Как это может быть?
К городу движется армия спэклов.
Некоторые из них — те, что в передних рядах, — едут на огромных жутких тварях, закованных в броню и с извилистым рогом на носу. За ними шагает пехота, потомушто это вовсе не дружеский поход, о нет, сэр, ничего подобного — по дороге шагают солдаты, все новые и новые ряды показываются на вершине холма.
Солдаты, готовые броситься в бой.
И их — тысячи.
— Но… — с трудом выдавливаю я, — но их же убили! Они все умерли на войне!
— Все, Тодд? — спрашивает мэр. — По-твоему, жизнь есть только на этом крошечном участке планеты? Как же ты наивен…
Огни на склоне оказались факелами, закрепленными на спинах тварей, — горящими факелами, которые освещают путь армии. В их свете видны копья, луки и булавы.
Каждый солдат вооружен.
— О да, мы разбили спэклов, — говорит мэр. — Убивали их тысячами и в конечном итоге очистили территорию на много миль вокруг. Хотя они значительно превосходили нас численностью армии, мы были лучше вооружены и умели воевать. Мы выгнали их с этих земель и велели никогда сюда не возвращаться. Часть пленников оставили, разумеется, — они стали нашими рабами и помогали отстраивать город. По-моему, это справедливо.
Вот теперь город по-настоящему РЕВЕТ. Армия мэра остановилась, и я слышу, как жители бегают туда-сюда и что-то кричат друг другу — что-то невразумительное, что-то испуганное.
Я спускаюсь обратно к мэру и приставляю винтовку к его груди:
— Почему они вернулись? Почему сейчас?!
А он все лыбится.
— Наверно, придумали способ раз и навсегда стереть нас с лица земли. Столько лет прошло — давно пора! Думаю, они просто ждали повода…
— Какого еще повода?! Что мы им…
Я умолкаю.
Геноцид.
Мы перебили всех рабов без остатка.
Груды трупов, похожие на мусорные кучи…
— Вот именно, Тодд, — говорит мэр и кивает, словно мы тут о погоде беседуем. — Подозреваю, это стало последней каплей.
Я опускаю на него глаза, и меня осеняет — как всегда, слишком поздно.
— Это ты сделал! Ну конечно, ты! Убил всех спэклов до единого, а вину свалил на «Ответ»! — Я тычу винтовкой ему в грудь. — Ты хотел, чтобы они вернулись.
Мэр пожимает плечами:
— Я только хотел разделаться с ними окончательно, вот и все. — Он поджимает губы. — Но надо отдать тебе должное — благодаря тебе все произошло гораздо раньше.
— Благодаря мне?!
— Ну да, а как же? Я, можно сказать, подготовил почву. А ты послал им вестника.
— Какого еще вестни…
О нет.
Нет.
Я разворачиваюсь и снова взбегаю на кучу камней. Включаю бинокль.
Их слишком много, и они слишком далеко.
Но он там, верно?
Где-то в этой толпе.
1017-й.
О нет.
— Я бы сказал «О да», Тодд, — окликает меня мэр. — Я нарочно оставил его в живых, чтобы ты его нашел. И хотя между вами установились особые отношения, он тебя не очень-то полюбил, а? Как бы ты ни старался, что бы ни делал, ты все равно оставался для него главным мучителем, и именно твое лицо он показал свои собратьям. — Мэр тихо смеется. — Не хотел бы я сейчас оказаться на твоем месте, Тодд Хьюитт.
Я осматриваюсь по сторонам. На юге одна армия, на востоке другая. А теперь появилась и третья — на западе.
— Вот-вот, а мы сидим ровно посерединке, — все тем же спокойным голосом говорит мэр и чешет нос о плечо. — Интересно, что подумали те бедолаги с разведывательного корабля?
Нет.
Нет, нет!
Я снова кручусь на месте, как бутто могу что-то увидеть. Увидеть всех, кто идет за мной.
В голове — ураган мыслей.
Что мне делать?
Что мне делать?
Мэр начинает беззаботно насвистывать.
А где-то там — Виола…
Господи, она там одна…
— Армия, — говорю я. — С ними сразится армия.
— В свободное время, хочешь сказать? — спрашивает мэр, приподнимая брови. — Пока будут отдыхать от боя с «Ответом»?
— «Ответ» встанет на нашу сторону.
— Нашу?
— Они будут биться вместе. Другого выхода нет.
— Ты в самом деле думаешь, что госпожа Койл на это пойдет? — Он улыбается, но я вижу, что ему не сидится — ноги так и пляшут на месте. — Она скорей подумает, что теперь у нее и спэклов — общий враг. Попомни мои слова. Она попробует вступить с ними в переговоры. — Мэр снова ловит мой взгляд. — И что ты будешь делать тогда?