твенностью где-то в нигде, под которую мы с Хартаном подвели столько веских, но всё же не выдерживающих никакой критики обоснований. Более того, я прекрасно понимал, что если мне удастся освободить Ирулин, не погибнув в процессе, то этот замок придётся бросить, раствориться на просторах Итшес, сменив внешность, ауру и даже узор души, причём не только свои, но и Кениры с Хартаном. Я понимал, что мне придётся бросить все деньги и другие материальные следы, возможно, возникнуть где-то посреди другого континента, повторив тот путь, который мы с женой прошли в Княжестве. И провести остаток жизни, ни на мгновение не расставаясь с реликвиями Керуват, мешающими Эгору найти нас и отомстить.
Меня немного беспокоила судьба Ксандаша и его семьи, но тут я просто знал, что настолько прагматичный человек, как Галадийр ауф Каапо, никогда не опустится до такой мелочной и недостойной штуки, как месть всем, кто был хоть как-то со мною связан. Ну а если это всё-таки случится, то ничего с этим я поделать никак не смогу.
Тому, что встретиться с Тарвешем Илгратаном, текущим владельцем замка Илгратан, мне удастся без каких-то проблем, я оказался не готов. Оказывается, отсутствие трудностей там, где их неизбежно ожидаешь, выводит из равновесия ничуть не хуже, чем пустой дорожный чемодан, который ты поднимаешь, думая, что он полон тяжёлых вещей.
Так что когда я вызвал курьера и отправил письмо с просьбой о встрече визитной карточкой, на которой были написаны мои регалии, как университетские, так и духовные, то ответ этим же курьером застал меня врасплох. Тарвеш не стал долго колебаться и раздумывать, а, попросив курьера немного подождать, сразу же написал ответное письмо с приглашением. И так как адресовано оно было лишь на моё имя, то, следуя этикету, я не стал брать ни жену, ни сына. Хартана — ещё и потому, что в успехе переговоров в этом случае сильно сомневался.
Тарвеш оказался сухощавым мужчиной с острыми чертами лица, которому я бы дал около пятидесяти земных лет, пусть и знал, что ему может быть сколько угодно. Несмотря на то, что я считал его каким-то представителем аристократии, проживающим в роскошном особняке, жил он в обычном скромном доме. Отличающемся от моего только тем, что находился он в районе получше. Не было никакой прислуги, двери на звонок мне открыл сам хозяин дома, он же провёл в гостиную. Обстановка дома тоже оказалась утилитарной — удобная и уютная мебель, спокойные цвета стен, тёмные потолочные балки и полированные доски пола, на которых лежали пушистые, но вполне обычные ковры.
Хозяин дома предложил мне чаю, и я с радостью принял его предложение. Мы расположились в гостиной, уютно откинувшись в мягких креслах и беседовали о погоде, политической обстановке, религии, магии и прочих обычных для случайных собеседников вещах. Он поинтересовался, на кого я собираюсь сделать ставки на предстоящем боевом турнире. Мне пришлось признаться, что я понятия не имею ни о составе участников, ни о правилах. Хотя сам турнир меня интересует, и некоторые из моих знакомых не прочь бы принять участие. Наконец, когда со всеми танцевальными па было покончено, мы перешли к сути вопроса. Я рассказал, что видел это место и счёл его в достаточной мере привлекательным, так что заинтересован в покупке.
— Улириш, возможно, вы не в курсе, но существует одна очень большая проблема, — сказал Тарвеш.
— Крежл-змей, — кивнул я. — В Таргоссе мне рассказали, что он поселился в вашем замке.
— Да, именно крежл-змей. Та самая причина, по которой моя семья покинула свою землю несколько сотен лет назад. И вы, зная это, всё равно планируете приобрести территорию баронства?
— Вообще-то я думал только о замке и земельном участке, на котором он стоит. Но, если уж про это пошла речь, то готов рассмотреть варианты.
— Улириш, я понимаю, что вы очень занятой человек, да и у меня не так много свободного времени. Так что хочу сказать сразу — в продаже вам одного только замка я не заинтересован.
— Я не могу не отметить, Тарвеш, как именно вы сформулировали ответ. Из него следует, что кое-какой интерес у вас есть.
— Есть, но не слишком значительный. Да, замок и территория, которые не приносят ни деции, зато требуют уплаты налогов — не слишком привлекательный актив. Но, к счастью, в связи отдалённостью от обжитых мест и отсутствием каких-либо прибылей, налоги невысоки, так что позволить их себе моя семья может. И эти расходы гораздо меньше, чем пришлось бы тратить на замок в случае, если бы вдруг монстр внезапно куда-то исчез.
— На реконструкцию и строительство? — спросил я.
— И на них тоже. Но несравнимо большей частью на работу хороших артефакторов. А тут, учитывая прошедшее время, понадобятся особо дорогие специалисты.
— Артефакторов? — удивился я.
— Как профессор вы, возможно, будете смеяться над моими дилетантскими познаниями в магии. Но, честно говоря, я не интересовался, как называется эта специализация. Думал, что замок считается большим артефактом и его разрушенные структуры восстанавливают именно они.
— Тарвеш, вы меня неправильно поняли, — качнул головой я. — Я просто не думал, что замок…
Я сделал паузу, подбирая слова, но Тарвеш засмеялся и закончил предложение за меня:
— … замок в захолустье — не просто груда камней! Улириш, замок стар, но не настолько стар. И мои предки не только имели некоторые ресурсы, но и людей, способных ими распорядиться. Прапрадедушка являлся магистром, правда не уверен в какой именно специализации, признаюсь, семейные хроники всегда навевали на меня сон. Так что он и проследил, чтобы сделать всё не хуже, чем в столице, уменьшив таким образом расходы на ремонт.
— И что, удалось? — спросил я заинтересованно. Вещи, связанные с магией и архитектурой, задевали в моём сердце самые чувствительные струнки.
— Куда там! — рассмеялся Тарвеш. — На ремонт, конечно, стало уходить гораздо меньше, но экономию с лихвой перекрыла оплата магической энергии, которую стал потреблять замок. И, как вы сами понимаете, позволить себе Сердце, особенно такой мощности, мы бы не смогли. Предок был не настолько хорош в своём деле, чтобы создать что-то такое самому. Я даже не уверен, что Сердца в те времена уже были изобретены.
— И сколько вы хотите получить за вашу территорию? — напрямик спросил я.
Тарвеш сделал драматическую паузу, и, глядя на меня пронзительным взглядом, ответил:
— Пятнадцать миллионов курзо. Но это не всё. Имеются некоторые условия, которые вам придётся исполнить, если вы не откажетесь от этой абсурдной идеи.
Озвученная цифра меня удивила, нет, ошеломила. Учитывая размер территории баронства, я ожидал услышать сумму как минимум в четыре раза больше. Вот только упоминание каких-то «условий» меня очень напрягало. Возможно, сомнения отразились на моём лице, так как Тарвеш тут же пояснил:
— Ничего особо драматичного. После покупки я отзову имя баронства. Пусть такая глупость, как сословное разделение осталась в глубоком прошлом или в отсталых странах, типа Сориниза, но позволить, чтобы имя Илгратан принадлежало чужакам, не могу. Так что я категорически против ассоциации рода с кем-то, кто просто заплатил денег.
— Вы сказали, что идея абсурдна. Но спокойно общаетесь с тем, кто хочет «просто заплатить денег», — заметил я. — В чём заключается абсурдность?
— Самая главная и очевидная проблема — крежл-змей. И я сомневаюсь, что потребуются другие.
— Ну, допустим, терпеть такое соседство я не собираюсь, поэтому проблему готов решить.
— Да ну? — с сомнением протянул Тарвеш. — Не забывайте, даже если вы имеете достаточно денег и влияния, чтобы нанять настолько серьёзных специалистов, то сумма, вырученная от полученных материалов, не только не полностью покроет расходы, но и не компенсирует в достаточной мере значительную часть. Поверьте, как мои предки, так и я сам просчитывали экономическую целесообразность. Этот змей очень стар и силён, сила этого типа монстров от возраста зависит, а стоимость его потрохов — нет. Да, шкура с возрастом ценнее, но на общем фоне её стоимость не играет особой роли. Так что авантюристы предпочитают рисковать с гораздо более молодыми тварями. А ещё лучше — совсем не рисковать, есть цели гораздо проще и ничуть не менее выгодные. Я не знаю, где этот змей обитал раньше, но, когда моим предкам пришлось покинуть обитель, он уже был стар и непобедим. Потом они присылали наблюдателей, видели, как тварь методично крушила причалы и прибрежные строения, уничтожала все магические вещи и устраивала себе логово. И не все из наблюдателей вернулись — чувствительность этого монстра ничуть не уступает силе.
— И всё же я попытаюсь, — сказал я, вздохнув.
Несмотря на всю силу Кениры и Мирены, подготовку Хартана и Ксандаша, а также данные, добытые с помощью Шванца, слова Тарвеша храбрости не добавляли.
— Давайте допустим, что змея вам удалось убить. И даже получилось сделать это бесплатно — силой ли вашей богини, усыпившей тварь беспробудным сном, либо же с помощью Повелителя Чар, пребывающего в благодушном настроении и удовлетворившего эту просьбу. Вот только эта территория бесполезна.
— Я слышал, что когда-то там шёл достаточно оживлённый торговый маршрут, — заметил я.
— Шёл, — согласился Тарвеш. — Когда-то. Но с тех пор прошло четыре сотни лет, изменилась не только география, но и логистика. И в те времена столь сложной магии не существовало. Наука не стоит на месте, то, что было доступно Повелителям Чар, теперь может делать даже обычный дорожный рабочий. Так что товары из Таргоссы перевозят в Виртхалш не горными тропками, а по широкой магистрали, где могут двигаться шесть рядов повозок или грузовых омни. И делают это не по крутым горам, а вдоль побережья, ровного, как Площадь Восьми. И горы преодолевают через Лантигорж.
— Лантигорж? — удивился я. — Не слышал этого названия.
— Так называют большой туннель, который проходит сквозь всю гряду до самой Лантиры. Если вы никогда там не бывали, рекомендую прокатиться. Производит и подавляющее впечатление, и восторг одновременно.