— Мам, кто? Говори громче. Здесь очень шумно.
— Ганси.
В первый миг Блю не поняла, о ком идет речь. Но потом осознание навалилось на нее всей тяжестью, и у нее действительно чуть не подкосились ноги.
— Когда… когда ты ему назначила? — спросила она слегка дрожащим голосом.
— Завтра, во второй половине дня. Самое раннее, на что удалось его уговорить. Я предложила утро, но он сказал, что будет на занятиях. Ты завтра работаешь?
— Я поменяюсь с кем-нибудь, — поспешно ответила Блю. Впрочем, эти слова произнес за нее кто-то другой. Настоящая Блю находилась в этот момент в церковном дворе и слушала его голос, который произнес: «Ганси».
— Да, хорошо. Ну, иди, работай.
Связь прервалась, и Блю почувствовала, как затрепетал ее пульс. Он настоящий. Он настоящий!
Все это происходило в действительности и было ужасно, ужасно необычно.
Ей казалось, что нет ничего глупее, чем торчать здесь, рассаживать незнакомых людей за столы, наливать им вино и улыбаться. Ей хотелось оказаться дома, прижаться к прохладной коре раскидистого бука, росшего за домом, и попытаться понять, что все это изменит в ее жизни. Нив сказала, что в этом году она влюбится. Мора сказала, что она убьет своего возлюбленного, если поцелует его. Ганси, судя по всему, предстоит в этом году умереть. Что же получается? Ганси должен стать этим самым возлюбленным. Должен. Потому что она ни в коем случае не собиралась никого убивать.
Неужели жизнь складывается именно так? Может быть, лучше было бы ничего не знать?
Что-то прикоснулось к ее плечу.
Прикосновения категорически не вязались с жизненной позицией Блю. Никто не смел прикасаться к ее персоне, когда она находилась в «Нино», и тем более, когда она переживала кризис. Она резко обернулась.
— Я. Могу. Вам. Чем-то. Помочь?
Перед нею стоял тот самый многозадачный парень из Эглайонби с сотовым телефоном, и вид у него был по меньшей мере президентский. Часы на его руке были на вид дороже, чем автомобиль его матери, а каждый доступный взгляду участок кожи покрывал замечательный ровный загар. Блю никогда не удавалось понять, каким образом ученики Эглайонби умудряются загореть раньше местных жителей. Наверное, это было как-то связано с весенними каникулами и местами вроде Коста-Рики и побережьем Испании. Вероятно, к птичкам семейства тиранновых Президент Сотовый Телефон уже бывал куда ближе, чем когда-нибудь доведется побывать ей.
— Я очень надеюсь на это, — сказал он, причем в его тоне слышалось больше уверенности, чем надежды. Ему приходилось говорить громко, чтобы его было слышно, а чтобы заглянуть Блю в глаза — еще и наклониться. В нем было что-то неприятно внушительное, казалось, что он очень высок ростом, хотя он был не выше большинства других мальчиков. — Мой стеснительный друг Адам нашел вас очень привлекательной, но не хочет предпринимать никаких действий. Вон там. Не тот, что неряха. И не мрачный.
Блю почти против воли посмотрела на кабинку, на которую он указывал. Там сидели трое юношей: один из них действительно выглядел неряшливо, вернее, он был какой-то помятый, словно его всего (а не только одежду) слишком часто и усердно стирали. Тот, который стукнулся о лампу, был красавчиком с выбритой головой — солдат на войне, где враги все, кто его окружают. А третий был… элегантным. Вообще-то слово подходило не идеально, но близко к смыслу. У него были красивые, немного хрупкие с виду черты лица и красивые голубые глаза, которым позавидовала бы и иная девушка.
И хотя инстинкт и предостерегал ее от этого, Блю почувствовала вспышку интереса.
— И что? — спросила она.
— Не откажете ли вы мне в любезности подойти и поговорить с ним?
Блю потребовалась всего миллисекунда, чтобы представить себе, на что будет похоже, если она отправится в кабинку к этим «воронятам» и ввяжется в какой-нибудь натужный разговор с почти неприкрыто сексистским подтекстом. И, несмотря на то, что один из парней показался ей привлекательным, эта миллисекунда не была приятной.
— И о чем же, по вашему мнению, я буду с ним разговаривать?
Президент Сотовый Телефон нисколько не смутился.
— Найдется, о чем. Мы интересные люди.
Блю сомневалась в этом. Но элегантный был впрямь элегантен. И он, похоже, был по-настоящему шокирован тем, что его приятель разговаривает с нею, и это даже слегка располагало к нему. На одно короткое-короткое мгновение, которого она позднее стыдилась и о котором вспоминала с изумлением, Блю подумала, что можно бы и сказать Президенту Сотовому Телефону, когда заканчивается ее смена. Но тут в кухне Донни произнес ее имя, и она вспомнила о правилах номер один и два.
— Вы обратили внимание, что на мне этот передник? — спросила она. — Это означает, что я работаю. Зарабатываю на жизнь.
Беспечное выражение лица ее собеседника не поколебалось и на долю секунды.
— Это я улажу, — сказал он.
— Вы уладите? — эхом отозвалась она.
— Да. Сколько вы хотите за час вашего времени? Я компенсирую его. И поговорю с вашим менеджером.
На мгновение Блю лишилась дара речи. Она никогда не верила, что человек может онеметь, но сейчас с нею случилось именно это. Она открыла рот, но сумела только беззвучно выдохнуть. Потом произвела нечто вроде короткого смешка. И в конце концов бросила:
— Я не проститутка.
Парень из Эглайонби, похоже, все-таки растерялся было, но потом до него дошло.
— О, вы меня неправильно поняли. Я говорил совсем не об этом.
— А сказали именно это! Вы думаете, что можете просто заплатить мне, и я буду разговаривать с вашим приятелем? Видимо, вы привыкли покупать себе спутниц с почасовой оплатой и понятия не имеете о том, как это происходит в настоящем мире, но… но… — Блю помнила, что собиралась сделать какой-то вывод, но сейчас он вылетел у нее из головы. Возмущение подавило все высшие соображения, и осталось только желание залепить ему пощечину. Парень открыл было рот, чтобы возразить, и Блю вспомнила, что именно хотела сказать: — Нормальная девушка, если ей понравится молодой человек, подсядет к нему без всякой платы.
К его чести, парень из Эглайонби не кинулся спорить. Напротив, он задумался на несколько секунд и сказал без всякого напора:
— Вы сказали, что зарабатываете себе на жизнь. Думаю, с моей стороны было невежливо не учесть этого. Извините, что невольно оскорбил вас. Я вижу, что вы имеете в виду, но мне кажется все же несправедливым, что вы не хотите понять меня.
— Я чувствую, что вы смотрите на меня свысока, — сказала Блю.
Краем глаза она видела, как Солдат сложил руки самолетиком, который устремился к столу, чтобы потерпеть неизбежное крушение. Неряха пытался сдержать смех. Элегантный в наигранном ужасе закрыл лицо ладонью; сквозь растопыренные пальцы она видела, как он морщился.
— Господи помилуй, — воскликнул Сотовый Телефон. — Я просто не знаю, что еще сказать.
— Извиниться, — посоветовала она.
— Я уже извинился.
— В таком случае, пока, — сказала Блю.
Он поднес руку к груди жестом, обозначавшим не то реверанс, не то поклон или еще что-то, подразумевавшее убийственную джентльменскую иронию. Калла придумала бы, как его срезать, но Блю просто сунула руки в карманы передника.
Когда Президент Сотовый Телефон вернулся к своему столику и взял в руки толстую потрепанную книжку в кожаной обложке, которая совершенно не вязалась ни с кем из них, Солдат язвительно рассмеялся, и Блю услышала, как он передразнил ее: «…не проститутка». Элегантный, сидевший рядом с ним, наклонился к столу. Его уши вдруг сделались ярко-розовыми.
«Ни за что, — подумала Блю. — Пусть хоть сто долларов предлагает. Хоть двести!»
Но ей пришлось признаться себе, что покрасневшие уши изрядно удивили ее. Это совершенно не вязалось с Эглайонби. Неужели «воронята» умеют смущаться?
Она рассматривала их чуть дольше, чем нужно. Элегантный поднял голову и перехватил ее взгляд. Его брови вдруг сдвинулись, отчего его лицо, впрочем, сделалось не рассерженным, а скорее полным раскаяния. Глядя на него, Блю усомнилась в своих чувствах.
Но потом сама вспыхнула, снова услышав голос Президента Сотового Телефона, который говорил: «Я позабочусь об этом». Она метнула на него гневный взгляд, наподобие тех, на которые такой мастерицей была Калла, и поспешила укрыться в кухне.
Нив ошибалась. Она никогда не влюбится ни в одного из них.
Глава 7
— Объясни еще раз, — обратился Ганси к Адаму, — почему ты считаешь, что от обращения к ясновидящим может быть польза?
Пиццы уже были уничтожены (без помощи Ноа), отчего Ганси почувствовал себя лучше, а Ронан — хуже. К тому времени, когда они покончили с едой, Ронан успел содрать все струпья, оставшиеся после развлечений с тележкой, и взялся бы за ссадины Адама, если бы тот позволил. Ганси отправил на улицу его, чтобы немного проветрился и сбросил пар, и Ноа, чтобы приглядел за ним.
Ганси и Адам стояли в очереди, пока какая-то женщина спорила с кассиром насчет грибной начинки.
— Энергия действует через них, — сказал Адам, повысив голос, чтобы собеседник мог расслышать его сквозь ревущую музыку. Он внимательно смотрел на свою руку, где растревожил свою собственную ссадину. Кожа под нею казалась слегка воспаленной. Затем, подняв голову, он оглянулся, вероятно, высматривая злую официантку, ту, что «я не проститутка». Ганси, с одной стороны, чувствовал себя виноватым за то, что серьезно подорвал шансы Адама на знакомство с нею. С другой же — ему казалось, что он, возможно, спас Адама от ужасной участи. Эта девушка, похоже, могла бы запросто выдрать из него спинной мозг и сожрать на месте.
Возможно, думал Ганси, что он снова свалял дурака, заведя разговор о деньгах. Он и в мыслях не имел оскорбить ее, но сейчас задним умом понимал, что, может быть, все же оскорбил. И теперь ему предстояло страдать от этого весь вечер. Он поклялся, как делал это уже добрую сотню раз, тщательнее подбирать слова.