— Силовые линии — это энергия, — продолжал Адам. — Энергия и только энергия.
— Точняк, — отозвался Ганси. — Если паранормальные явления действительно существуют.
— Нищим особо выбирать не приходится, — отозвался Адам.
Ганси посмотрел на выписанный от руки счет за пиццу, который держал в руке. Прыгающие буквы сообщали, что их официантку звали Сайлина. Она приписала туда и свой телефонный номер, но было трудно сказать, кого именно из четверки она рассчитывала завлечь. С одними из присутствовавших за столом было куда менее опасно связываться, чем с другими. Уж она-то наверняка не сочла бы, что он смотрит на нее свысока.
Возможно, дело было в том, что она не слышала, о чем он говорил. Весь вечер. Весь вечер это продолжало его тревожить.
— Если бы мы хоть имели представление о ширине этих линий, — сказал он. — До сих пор не знаю, что нам нужно искать: то ли нитку, то ли шоссе. Можно оказаться в футе от этой линии, но так и не узнать об этом.
Адам то и дело крутил головой с опасностью свернуть себе шею. Официантка больше не показывалась. Он выглядел усталым, потому что много дней подряд очень поздно ложился из-за тренировок по гребле и занятий. Ганси очень не нравилось видеть его в таком состоянии, но не мог придумать ничего такого, что можно было бы сказать по этому поводу. Адам не потерпел бы жалости.
— Мы знаем, что их можно отыскать лозой, так что они не могут быть совсем уж узкими, — сказал Адам и потер висок тыльной стороной ладони.
Именно это — многие месяцы поисков и анализа — впервые привело Ганси в Генриетту. Позднее он, уже с помощью Адама, точнее определит силовые линии. Распределив между собой инструменты, они кружили по городу с ивовыми рогульками и приборами для измерения частоты электромагнитного поля. Несколько раз аппарат демонстрировал странные пики; Ганси считал, что одновременно рогулька в его руках дергалась, но допускал, что, возможно, принимал желаемое за действительность.
«Может, сказать ему, что если он не сократит эти занятия, его отметки посыплются ко всем чертям», — думал Ганси, глядя на темные круги под глазами Адама. Если как-то привязать к этому свои интересы, Адам не истолкует такие слова как жалость. Он задумался о том, как сформулировать совет таким образом, чтобы его можно было принять за проявление эгоизма. Сказать: мне не будет от тебя никакой пользы, если ты заработаешь психическое расстройство? Так ведь раскусит с ходу…
Так что Ганси сказал совсем другое:
— Прежде чем начать думать о точке Б, следует отыскать надежную точку А.
Но точка А у них уже имелась. Проблема состояла в том, что точки были слишком уж велики. Ганси выдрал из книги с описанием Вирджинии карты, на которых были отчетливо напечатаны силовые линии. Как и английские энтузиасты паранормальных явлений, искатели силовых линий в США определяли узловые места концентрации силы и чертили соединяющие их линии, пока не образовывались четкие дуги. Могло сложиться впечатление, что предшественники уже проделали за них всю необходимую работу.
Но составители этих карт явно не предполагали, что кто-то попытается руководствоваться ими в своих передвижениях; слишком уж приблизительными они были при своем мелком масштабе. На одной из них были просто указаны как возможные ориентиры Нью-Йорк, Вашингтон и Пайлот-Маунтин в Северной Каролине. Каждая из этих точек имела на деле размеры во много миль, а самая тонкая из карандашных линий на карте при переходе на местность оказалась бы не уже 35 футов — даже если отбросить места с наименьшей вероятностью, все равно поле для поиска силовых линий должно измеряться тысячами акров. Тысячи акров, на которых может находиться Глендур, если, конечно, он вообще связан с силовыми линиями.
— Я вот думаю: что если подключить к рогулькам электричество? — задумчиво произнес Адам. — Присоединить их к автомобильным аккумуляторам или чему-то в этом роде.
Если ты возьмешь в долг, то сможешь бросить работу до тех пор, пока не закончишь колледж. Нет, если заговорить об этом, сразу начнется спор. Ганси покачал головой, отвечая скорее собственным мыслям, чем рассуждениям Адама.
— Похоже на подготовку пыточного оборудования или музыкального видео.
Адам отвлекся от высматривания дьяволицы-официантки; по лицу было видно, что его посетило озарение. Усталость как рукой сняло.
— Ну, да, усиление. Именно об этом я и думал. Что-то такое, чтобы сигнал стал громче и за ним легче было бы следовать.
Идея была отнюдь не безумной. В прошлом году в Монтане Ганси беседовал с человеком, пострадавшим от удара молнии. Электрический разряд поразил парня, когда тот сидел в своем внедорожнике возле входа в хлев для скота. После несчастья у него остались непреодолимая боязнь замкнутых пространств и сверхъестественная способность следовать по одной из западных силовых линий, используя для этого только согнутый кусок радиоантенны. Два дня они вместе бродили по полям, выглаженным в земле ледниками и отмеченным стогами сена выше человеческого роста, находили невидимые источники воды, небольшие гроты, следы от ударов молний и камни со странными отметинами. Ганси пытался уговорить парня вернуться на Восточное побережье и продемонстрировать это чудесное умение на силовых линиях тех мест, но заработанная беднягой клаустрофобия напрочь исключала самолеты и автомобили, а идти пешком было бы очень уж далеко.
И все же эта встреча не оказалась совсем уж бесполезной. Она дала дополнительное доказательство той аморфной теории, которую Адам сейчас излагал: силовые линии можно связать с электричеством. Энергию с энергией.
Подобное с подобным.
Приблизившись к кассе, Ганси заметил, что к нему бочком с напряженным и растерянным видом подходит Ноа. И то, и другое было для него обычным, и Ганси не сразу встревожился. Он протянул кассиру несколько сложенных купюр. Ноа продолжал маячить рядом.
— Ноа, что случилось? — спросил Ганси.
Ноа вроде бы захотел сунуть руки в карманы, потом передумал. Ему всегда было гораздо труднее, чем большинству других людей, найти место для своих рук. В конце концов он уронил их вдоль туловища, уставился на Ганси и сообщил:
— Здесь Деклан.
Ганси обвел взором ресторан и не увидел его.
— Где? — спросил он.
— На стоянке, — сказал Ноа. — Они с Ронаном…
Не дослушав окончания фразы, Ганси выскочил в вечернюю тьму. Обогнув угол здания, он выскочил на стоянку как раз в тот момент, когда Ронан наносил удар.
Удар продолжался бесконечно долго.
Судя по первому впечатлению, он оказался первым в активной стадии конфликта. В болезненно-зеленом свете жужжащего уличного фонаря было видно, что Ронан стоит в несокрушимой стойке, и выражение его лица твердо, как гранит. В его движении не было и тени колебания; он принял все последствия своего поступка задолго до того, как начал замах.
От своего отца Ганси получил логический ум, пристрастие к исследованиям и трастовый фонд, сопоставимый с большинством общеамериканских лотерей.
Братья Линч унаследовали от отца безмерное самомнение, десять лет занятий на мало кому известных ирландских музыкальных инструментах и любовь подраться, что они и демонстрировали. Ниэл Линч проводил с детьми не так уж много времени, но когда ему это удавалось, проявлял себя отличным воспитателем.
— Ронан! — крикнул Ганси, но опоздал.
Деклан упал, но, прежде чем Ганси успел решить, что же ему делать, вскочил и сам достал брата кулаком. Ронан выдал столь длинное и заковыристое ругательство, что Ганси удивился, каким образом эти слова сами по себе не пришибли Деклана. Мелькали руки. Колени били в корпус. Локти врезались в лица. Потом Ронан ухватил Деклана за пиджак и вознамерился швырнуть его на сверкающий, как зеркало, капот «Вольво» Деклана.
— Только не машину! — прорычал Деклан окровавленными губами.
История братьев Линч была такой: некогда человек по имени Ниэл Линч имел трех сыновей, один из которых любил отца больше, чем остальные. Ниэл Линч был красивым, обаятельным, богатым и таинственным, и однажды его вытащили из его «BMW» цвета древесного угля и насмерть забили монтировками. Это случилось в среду. В четверг его сын Ронан обнаружил труп на подъездной дороге к дому. В пятницу его мать перестала разговаривать и с тех пор не произнесла ни единого слова.
В субботу братья Линч узнали, что смерть отца сделала их очень богатыми и бездомными. Завещание запрещало им прикасаться к чему бы то ни было в доме — к мебели, к собственной одежде. К своей онемевшей матери. Согласно завещанию, они должны были немедленно переехать на жительство в Эглайонби. Деклан, самый старший, должен был отвечать за состояние и жизнь своих братьев, пока им не исполнится восемнадцать.
В воскресенье Ронан угнал автомобиль убитого отца.
В понедельник дружба между братьями прекратилась.
Оттолкнув Ронана от «Вольво», Деклан ударил брата с такой силой, что Ганси показалось, будто он сам почувствовал этот удар. Из машины на них, мигая, смотрела Эшли; ее светлые волосы были хорошо видны сквозь стекла.
Ганси пробежал несколько шагов по стоянке.
— Ронан!
Ронан даже не повернул головы. Братья дергались, выбирая миг для следующего нападения, а к его лицу намертво прилипла мрачная улыбка, больше подходящая скелету, чем юноше. Они дрались не напоказ, а по-настоящему, и накал драки все усиливался. Кому-то предстояло оказаться в нокауте, прежде чем Ганси успел бы поднять тревогу, ну а доставить пострадавшего в пункт «Скорой помощи» он сегодня никак не успел бы.
Ганси рванулся вперед и, схватив Ронана за руку, помешал следующему удару. Вторую руку Ронан успел сунуть Деклану в рот и уцепиться пальцами за зубы, а кулак Деклана неумолимо летел к его затылку. Все это походило на уродливое объятие. Удар Деклана достался Ганси. Что-то влажное попало ему на руку. Он был почти уверен, что это слюна, хотя вполне могла быть и кровь. Он выкрикнул слово, которое подцепил от своей сестры Хелен.
Ронан ухватил Деклана за бордовый галстук, Деклан обхватил затылок брата ладонью с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Оба словно не замечали присутствия Ганси. Ловким движением запястья Ронан развернул Деклана так, что тот с силой ударился головой о водительскую дверцу «Вольво». Послышался громкий смачный удар. Рука Деклана разжалась.