— Если так, то получается, что он вообще не должен пользоваться уборными с канализацией.
Блю эта болтовня казалась очень мужской и типичной для Эглайонби — и обращение друг к другу по фамилиям, и шутки насчет привычки мочиться где попало. Еще она решила, что они могут болтать так до бесконечности, и потому перебила их, вернув разговор к Глендуру.
— Они, что, действительно пошли на все эти сложности, чтобы спрятать его тело?
— Взять хотя бы Неда Келли, — сказал Ганси.
Он произнес эту вроде бы бессмысленную фразу так небрежно, что Блю вдруг почувствовала себя дурочкой, как будто система среднего образования на самом деле была куда хуже, чем она о ней думала.
Но тут вмешался Адам. Бросив быстрый взгляд на Блю, он сказал:
— Но ведь, Ганси, никто не знает, кем был Нед Келли.
— Неужели? — осведомился Ганси, с таким неподдельно озадаченным видом, что стало ясно: Адам уже побеждал в их спорах, и тут не было места снисходительности. — Это был австралиец, преступник, объявленный вне закона. Когда британцы поймали его, они страшно издевались над его телом. Известно, что шеф полиции некоторое время использовал его голову как пресс-папье. И только подумайте, что сотворили бы враги с Глендуром! Если валлийцы действительно хоть немного надеялись на то, что Глендур воскреснет, они должны были сделать все, что в их силах, чтобы укрыть его тело в безопасном месте.
— Но почему горы? — спросила Блю. — Почему было не оставить его прямо на берегу?
Эти слова, похоже, напомнили Ганси о чем-то — вместо того, чтобы ответить на ее вопрос, он повернулся к Адаму.
— Я звонил Мэлори насчет ритуала: узнать, пробовал ли он провести его. И он сказал, что сомневается, что его можно устроить в любой точке силовой линии. Он считает, что его нужно проводить в самом «сердце», там, где больше всего энергии. Я думаю, что какое-то такое место они должны были подыскивать для Глендура.
Адам повернулся к Блю.
— Как насчет вашей энергии?
Вопрос застал ее врасплох.
— Что?
— Вы говорили, что усиливаете восприятие других экстрасенсов, — пояснил Адам. — Это как-то связано с энергией?
Блю сама удивилась тому, что он вспомнил об этом, и, тоже к своему удивлению, обрадовалась, что он ответил ей, а не Ганси, который сейчас выковыривал из глаза мошку и тоже ожидал ее ответа.
— Да, — сказала она. — Судя по всему, я усиливаю всякие вещи, для которых требуется энергия. Словно я — ходячий аккумулятор.
— Словно столик в «Старбаксе», который все стремятся занять, — негромко добавил Ганси, двинувшись с места.
Блю ошалело заморгала.
— Что?
— Возле электрической розетки в стене, — пояснил Ганси, полуобернувшись. Он приложил свой прибор к стволу дерева и теперь с любопытством разглядывал то и другое.
Адам кивнул в сторону Блю и сказал, обращаясь к Ганси:
— Я имею в виду, что она, возможно, могла бы превратить обычный отрезок силовой линии в место, пригодное для ритуала. Погоди… мы, что, в лес идем? А как же Хелен?
— Две секунды еще не прошли, — ответил Ганси, хотя, несомненно, это было неправдой. — Насчет энергии — интересная мысль. Впрочем… скажите, а ваша батарея может разрядиться? Из-за чего-нибудь, кроме разговора о проституции?
Блю не удостоила эти слова немедленным ответом. Сначала она подумала о том, как мать говорила, что смерти вовсе не следует бояться, а Нив, похоже, не поверила ей. Бдение у церкви определенно лишило ее чего-то; возможно, ей предстояло обнаружить и какие-нибудь последствия похуже.
— Нет, вот это уже интересно… — произнес, не обращаясь ни к кому, Ганси. Он встал, расставив ноги, над крошечным ручейком, протекавшим по самому краю леса. Это была всего лишь струйка воды, растекавшаяся по траве и, журча, скрывавшаяся под землей. Внимание Ганси было приковано к прибору, который он держал прямо над водой. Указатель продолжал мигать.
— Хелен… — снова напомнил Адам. К ним присоединился Ронан, и теперь они оба оглядывались в сторону вертолета.
— Я сказал: «Это интересно», — повторил Ганси.
— А я сказал: «Хелен».
— Еще несколько шагов.
— Она взбесится.
Вид у Ганси был мрачный, и Блю сразу поняла, что Адаму не удастся настоять на своем.
— Я тебя предупредил, — сказал Адам.
Выбегавший из леса ручеек не спеша пробирался между двумя старыми кизиловыми деревцами с растрескавшейся корой. Вся компания во главе с Ганси двинулась вверх по его течению. Как только они оказались под деревьями, температура заметно понизилась. Блю не отдавала себе отчета в том, насколько много на лугу было насекомых, пока их жужжание не сменилось тишиной, которую нарушали только отдельные трели невидимых птиц. Это был прекрасный старый лес из могучих дубов и ясеней, цеплявшихся корнями за землю между выпиравшими из нее громадными растрескавшимися камнями. На камнях раскинулись папоротники, стволы деревьев облепил зеленый мох. Воздух благоухал зеленью, ростом и водой. Свет, пробиваясь сквозь листву, делался золотым.
— Как красиво! — выдохнула Блю.
Она обращалась к Адаму, а не к Ганси, но заметила, что Ганси оглянулся на нее. Ронан рядом с ним был удивительно молчалив и, судя по позе, насторожен.
— Вообще, что мы ищем? — спросил Адам.
Ганси был ищейкой и следовал за своим ДЭЧ вдоль постепенно расширявшегося ручья. Здесь через него уже нельзя было запросто переступить; он бежал в ложе из гальки и острых сколков камней, между которыми, как ни странно, то и дело попадались ракушки.
— То же, что и всегда.
— Хелен тебя с костями съест, — предупредил Адам.
— Если сильно разозлится, то пришлет эсэмэску, — сказал Ганси. Чтобы подтвердить свои слова, он выхватил из кармана сотовый телефон. — Вот… здесь нет сигнала.
Они находились в горах, так что можно было не удивляться отсутствию сотового сигнала, но Ганси застыл на месте. Вся четверка рассыпалась в неровный круг, а он пролистывал на экране разные опции. В другой руке он держал датчик, лампочки которого продолжали пылать ярко-красным светом.
— У кого-нибудь есть часы? — спросил он странным голосом.
Блю не привыкла в выходные следить за временем, и потому часов у нее не оказалось. У Ронана на руке имелось только несколько узловатых ремешков. Адам поднял руку. На запястье у него находились дешевые с виду часы с потрепанным ремешком.
— У меня, — сказал он и тут же расстроенно добавил: — Только они, кажется, остановились.
Не говоря ни слова, Ганси повернул к ним экран своего телефона. На нем светился циферблат часов, и Блю не сразу поняла, что они стоят. Долгих несколько секунд все четверо молча глядели на три неподвижные стрелки, изображенные на экране. Вместо часов секунды отсчитывало сердце Блю.
— Это… — произнес Адам, осекся и начал сначала. — Это из-за того, что энергия силовой линии действует на аппаратуру?
— На твои часы? — резким голосом осведомился Ронан. — На твои механические часы?
— Все не так просто, — ответил Ганси. — Мой телефон работает. И датчик. Получается, что время… Я думаю: что если…
Но ответа ни у кого не было, и все это знали.
— Нужно пройти дальше, — сказал Ганси. — Совсем немного дальше.
Он немного подождал: не станут ли возражать его спутники. Никто ничего не сказал; когда Ганси полез через громадный валун, Ронан отправился вместе с ним. Адам взглянул на Блю. Судя по выражению лица, он хотел бы задать вопрос: с тобой все в порядке?
С ней все было в порядке, но в том роде, как во время полета на вертолете. Ее не пугали ни мигающие огни датчика, ни внезапно остановившиеся часы Адама, однако, проснувшись утром, она никак не ожидала, что окажется в месте, где, возможно, время отказывается работать.
Блю протянула руку.
Адам взял руку без малейшего колебания, как будто ожидал, что Блю обратится к нему за помощью. И сказал чуть слышно, так, чтобы слышала только она:
— Сердце колотится как ошалелое.
Как ни странно, на Блю сильнее всего подействовало не то, как его пальцы сплелись с ее, а прикосновение его теплого запястья выше кисти.
Я обязана сказать ему, что он не должен целовать меня, — подумала она.
Но не сейчас. Сейчас ей хотелось ощущать рукой прикосновение его кожи и частое и неуверенное биение пульсов у обоих.
Держась за руки, они карабкались вслед за Ганси. Деревья здесь были еще больше, некоторые из них срослись стволами, образовав нечто подобное мощным высоким крепостным стенам с башнями. Высоко над головами нависал шелестящий величественный потолок. Везде зелень, зелень, зелень. Где-то впереди журчала вода.
На мгновение Блю почудилась музыка.
— Ноа?
Голос Ганси прозвучал слабо и жалко. Он стоял под могучим буком и оглядывался по сторонам. Подойдя еще на несколько шагов, Блю увидела, что он остановился на берегу горного озерца, образованного ручьем, вдоль которого они шли. Вода здесь была глубиной всего в несколько дюймов и изумительно чистая. Своей прозрачностью она словно просила прикоснуться к ней.
— Я, кажется, слышал… — вновь нарушил тишину Ганси. Его взгляд метнулся к соединенным рукам Адама и Блю. И снова на его лице мелькнуло удивление тем, что они шли, держась за руки. Пальцы Адама вдруг напряглись, и их пожатие сделалось сильнее, хотя вряд ли он сам отдавал себе отчет в этом.
Это тоже было частью безмолвной дискуссии, хотя Блю очень сомневалась в том, что кто-нибудь из мальчиков знал, что именно хочет сказать.
Ганси повернулся к озерцу. Лампочки прибора, который он все так же держал в руке, потемнели. Присев на корточки, Ганси провел свободной рукой над водой. Его широко растопыренные пальцы находились в каких-то миллиметрах от поверхности. Вода под его рукой вдруг потемнела, по ней пробежала рябь, и Блю поняла, что это тысячи крохотных рыбешек. Они сверкали серебром, но, входя в легкую тень руки Ганси, становились черными.
— Откуда здесь могла взяться рыба? — спросил Адам.
Ручеек, вдоль которого они шли, был слишком мелким для того, чтобы в нем могла водиться рыба, а озерцо, судя по всему, наполнялось водой дождей, проходивших выше в горах. А с неба, как известно, рыба не падает.