Он крепко сжимал пальцами запястье Блю, и она почувствовала, что его трясет. Она, моргая, посмотрела на Адама и насухо вытерла щеки. Еще через мгновение она поняла, что он, судя по всему, видел совсем не то, что она.
Но, если спрашивать его, что он видел, придется рассказать и свое видение.
Ронан откровенно рассматривал их, как будто знал, даже не побывав в дупле, что с ними там случилось.
Ганси стоял, склонив голову, в нескольких футах от них, в дупле. Он сцепил руки перед грудью и походил на статую в церкви. В его облике — его фигуре, над которой, как арка, смыкалось пустотелое дерево, его глазницах, утративших в полутьме всякий цвет, — вдруг проявилось что-то очень древнее. Он оставался самим собой, но стал и чем-то еще — это что-то Блю впервые увидела в нем во время гадания; это ощущение инакости, чего-то большего, чем он сам, словно истекало из неподвижной фигуры Ганси, застывшей внутри темного полого дерева.
Адам смотрел в сторону, и теперь — теперь — Блю разгадала выражение его лица: стыд. Он увидел в дупле неизвестно что, был уверен, что Ганси сейчас видит то же самое, и не мог этого вынести.
Ганси открыл глаза.
— Что вы видели? — спросила Блю.
Он поднял голову. Это было медленное, сонное движение.
— Я видел Глендура, — сказал Ганси.
Глава 24
Как Адам и предупреждал, осмотр ворона, вырезанного в земле, поход вдоль ручья в лес, разглядывание рыбок, меняющих цвет, открытие наводящего галлюцинации дерева и возвращение к Хелен заняли куда больше двух секунд.
Если верить часам Ганси, на это ушло семь минут. Хелен была в ярости. Когда Ганси сказал ей, что на самом деле они отсутствовали не семь минут, а не менее сорока, завязался такой яростный спор, что Ронан, Адам и Блю сняли наушники, предоставив брату и сестре возможность самим разбираться между собой. Конечно, без наушников все трое пассажиров заднего сиденья не могли разговаривать и между собой. Вроде бы должно было наступить неловкое молчание, но оказалось, что без слов даже легче.
— Это невозможно, — сказала Блю, когда вертолет поднялся с автостоянки и стало возможно снова разговаривать. — Время никак не могло остановиться, пока мы были в лесу.
— Ничего невозможного, — ответил Ганси, направляясь через площадку к зданию. Он распахнул дверь на первом этаже «Монмута» и громко крикнул в полутемный лестничный пролет: — Ноа! Ты здесь?
— Это правда, — сказал Адам. — Теория силовых линий утверждает, что на самой линии время может быть пластичным.
Такой эффект отмечали исследователи силовых линий, чаще всего в Шотландии. В шотландском фольклоре издревле существовали легенды о путешественниках, которых уводили к себе пикси или сбивали с пути фейри, ревниво охранявшие свои владения. Путники шли вроде бы по прямой дороге, но вдруг обнаруживали, что безнадежно заблудились и находятся где-то, куда неизвестно как попали, во многих ярдах, а то и милях от того места, откуда вышли, а их часы показывали время на несколько минут раньше или на несколько часов позже того, как они отправились в путь. Как будто они проткнули складку в пространстве/времени.
Энергия силовых линий умеет шутить шутки.
— А как насчет этих штук с деревом? — спросила Блю. — Это были галлюцинации? Или сны наяву?
Глендур. Это был Глендур. Глендур. Глендур.
Увиденное продолжало стоять у Ганси перед глазами. Он был возбужден, или испуган, или и то, и другое сразу.
— Не знаю, — сказал он и, достав ключи, оттолкнул протянувшуюся к ним руку Ронана. Нет, скорее в Вирджинии грянет мороз, чем он позволит Ронану вести свою машину. Он много раз видел, что Ронан творит со своей машиной, и ему страшно было даже подумать о том, что он будет делать, если в его распоряжении окажутся еще несколько десятков спрятанных под капотом лошадей. — Но собираюсь выяснить. Садитесь. Поехали.
— Поехали? Куда? — спросила Блю.
— В тюрьму, — радостно сообщил Ганси. А двое его спутников уже деликатно подталкивали ее к Свину. — К зубному врачу. В страшное и ужасное место!
— Я должна вернуться к… — Она не договорила. — Не знаю, когда. Не слишком поздно.
— Что значит: слишком поздно? — спросил Адам, а Ронан расхохотался.
— Мы вернем вас домой раньше, чем вы превратитесь в тыкву. — Ганси хотел начать фразу с «Блю», но ему показалось, что это неловко. — Скажите, Блю — это прозвище?
Блю, стоявшая возле «Камаро», нахмурила брови.
— Нет, я не имею в виду, что это плохое имя. Просто… необычное.
— Еще бы… — Это вставил Ронан, однако, произнося эти слова, он с отсутствующим видом жевал один из ремешков, которые носил на запястье, что свело эффект к минимуму.
— К несчастью, в нем нет ничего нормального. Не то что в фамилии Ганси.
Он добродушно улыбался и, потирая недавно истребленную поросль на подбородке, рассматривал девушку. Она даже не доставала Ронану до плеча, но была ничуть не меньше, чем он, совершенно ничуть. Когда же все разместились в Свине, Ганси ощутил непоколебимую уверенность в том, что все идет как надо. Что именно Блю, а вовсе не силовая линия, была недостающей частью, которую он тщетно искал все эти годы, что поиски Глендура фактически не сдвинулись с места до тех пор, пока она не присоединилась к ним. Она была настолько же правильной, насколько правильным был Ронан, насколько правильным был Адам, насколько правильным был Ноа. Когда каждый из них присоединялся к нему, он ощущал всплеск восторга, и в вертолете он почувствовал то же самое, осознав, что на диктофоне был записан ее голос.
Конечно, она все еще могла уйти.
Она не может, — думал он. — Она должна чувствовать то же самое.
— Мне всегда нравилось имя Джейн, — сказал он вслух.
Глаза Блю сами собой широко распахнулись.
— Дже… что? О! Нет, нет. Нельзя же просто так переименовывать людей только потому, что вам не нравятся их имена.
— Имя Блю мне очень даже нравится. Блю… синий… — сказал Ганси. Он был уверен, что она не обиделась на него всерьез: выражение на ее лице было вовсе не таким, как при первом знакомстве в «Нино», и уши слегка порозовели. Он подумал, что, может быть, ему уже удалось немного научиться не обижать ее, а вот поддразнивать ее все равно его так и подмывало. — У меня есть несколько любимых синих рубашек. Но Джейн мне тоже нравится.
— На это я отвечать не собираюсь.
— А я и не прошу. — Распахнув дверь «Камаро», он откинул спинку переднего сиденья. Адам с готовностью полез на заднее.
Блю указала пальцем на Ганси.
— На это я не отвечаю.
Но в машину села. Следом за Адамом. Ронан взял из «BMW» свой MP3-плеер и лишь после этого уселся на переднее пассажирское место, и, как будто в Свине не было проигрывателя компакт-дисков, который Ганси купил в магазине запчастей, воткнул свой плеер на приборную доску и щелкал кнопкой «поиск» до тех пор, пока не наткнулся на ужасающе громоподобную запись. Ганси открыл дверь с водительской стороны. Вообще-то ему следовало бы отправить Ронана делать домашние задания, пока его не вышибли из Эглайонби. Но вместо этого он еще раз позвал Ноа и сел в машину.
— Твое представление о «крутой» музыке просто чудовищно, — сказал он Ронану.
— Здесь всегда так сильно воняет бензином? — крикнула сзади Блю.
— Только когда мотор работает! — выкрикнул в ответ Ганси.
— Эта штука не опасная?
— Безопасно, как сама жизнь.
— Куда мы едем? — проорал Адам.
— За джелато. И, наверное, Блю захочет рассказать нам, откуда она узнала, где проходит силовая линия, — ответил Ганси. — Мы должны, во-первых, составить стратегический план и решить, каким будет следующий шаг, и, во-вторых, покопаться в мозгах Блю — что там есть насчет энергии. Адам, тебе придется рассказать мне все, что ты помнишь о времени и силовых линиях. Ронан, было бы хорошо, если бы ты еще раз напомнил мне о Времени сновидений и песенных линиях. Прежде чем мы вернемся туда, я хочу твердо удостовериться в том, что это безопасно.
Но занялись они совсем не тем, о чем он говорил. Вместо этого они приехали к «Гарри», припарковали «Камаро» рядом с «Ауди» и «Лексусом», и Ганси заказал столько разных сортов мороженого-джелато, что вазочки не умещалась на столе, и Ронан уговорил официантов прибавить громкости висевших над головами динамиков, и Блю впервые засмеялась над какой-то репликой Ганси, и они были шумными триумфаторами и королями Генриетты, потому что нашли силовую линию и потому что все началось, началось.
Глава 25
Ганси, переполненный энергией, раздал друзьям на три дня вперед задания, связанные с Глендуром, и, к удивлению Адама, Блю ухитрилась участвовать в каждом из них. Хоть она ничего не говорила, но было ясно, что свое новое знакомство она держит в секрете — она никогда не связывалась с мальчиками по телефону и не встречалась с ними поблизости от дома № 300 по Фокс-вей. Невзирая на отсутствие точного планирования и экстрасенсорных способностей, всем им приходилось подчиняться строгому распорядку школьных занятий, и поэтому они встречались для своих исследовательских занятий с прямо-таки поразительной аккуратностью.
Однако исследование не подразумевало возвращения в странный лес. Вместо этого они сидели в администрации округа и пытались выяснить, кому принадлежит участок с изображением ворона. Просматривали микрофиши в библиотеке Генриетты, чтобы установить, имел ли загадочный лес устоявшееся название. Обсуждали биографию Глендура. Наносили силовую линию на карту, прикидывали ее возможную ширину. Шлялись по полям, заглядывали под валуны, выкладывали круги из камней и измеряли исходящую от них энергию.
Они также ели много дешевой пищи, которую покупали в мелких магазинчиках, и делали это из-за Блю. После первого пира победителей с мороженым Блю настояла на том, что сама будет платить за себя, а это заметно ограничивало круг мест, которые они могли посещать. Она обижалась, когда кто-нибудь из мальчиков предлагал угостить ее, но, кажется, хуже всего было, если предложение исходило от Ганси.