му, что ее это не интересует, а потом решила, что может и сама разобраться со всеми этими вещами. Она решила, что Мора сможет позволить ей задержаться в городе, если она предложит ей отыскать ее давнего любовника.
Персефона и Блю смотрели на нее с совершенно одинаковым изумлением.
— Это потрясающе! — сказала Блю.
Калла повернулась и торжествующе помахала рукой, в которой держала маленькую записную книжку.
— Это ежедневник Нив.
— Ох уж эта техника. — Персефона вздохнула. — Кажется, я слышу автомобиль. Я сейчас вернусь.
Персефона так же бесшумно, как и поднималась, спустилась по лестнице, а Блю подошла к Калле, положила подбородок ей на плечо и сама заглянула в находку.
— И где же обо всем этом говорится?
Пропуская исписанные рукой Нив страницы под большим пальцем, Калла быстро пролистала книжку до страниц с деловым расписанием на каждый день, где помечалось время, на которое хозяйка назначала встречи, окончание работы и деловые обеды. Потом быстро отыскала запись о звонке человека из Генриетты. Все оказалось так, как и говорила Калла, за одним дополнением. Нив записала имя и номер телефона этого человека.
Блю почувствовала, что у нее не только ноги подкашиваются, но и вся она сейчас превратится в какое-то подобие желе. Потому что, как ни странно, имя человека, который чуть не год назад звонил Нив, было с недавних пор хорошо знакомо Блю: Баррингтон Велк.
За их спинами скрипнула та же самая ступенька. Голос Персефоны произнес что-то короткое и невнятное, вроде: «Хм».
— И все равно было жутковато, — сказала, оборачиваясь, Калла.
Персефона остановилась, держа перед собой сложенные ладони.
— У меня две плохие новости. — Она взглянула на Блю. — Во-первых, к нам приехали твои «воронята», и один из них, кажется, сломал палец о пистолет.
За спиной Персефоны снова скрипнула лестница, по которой понимался еще один человек. И Блю, и Калла слегка вздрогнули, когда из-за Персефоны появилась Нив, глядевшая перед собой безмятежным вековечным взглядом.
— И во-вторых, — добавила Персефона, — Нив и Мора вернулись раньше, чем говорили.
Глава 35
Кухня была переполнена. Начать с того, что она никогда не была просторной, а уж когда туда набились трое мальчиков, четыре женщины и вдобавок одна Блю, стало казаться, что ее сделали слишком уж маленькой. Адам держался крайне вежливо, помогал Персефоне обеспечить чаем всех собравшихся в помещении, хотя ему то и дело приходилось спрашивать: «Где чашки? А теперь, где взять ложечки? Как у вас насчет сахара?» Ну а Ронан более чем успешно противодействовал попыткам Адама сохранять покой — он непрерывно расхаживал по кухне, занимая при этом место, которого хватило бы еще на троих человек. Орла спустилась было, чтобы посмотреть, что происходит, и запастись материалом для сплетен, но Калла, увидев, с каким восхищением она смотрит на Ронана, велела ей убираться, потому что для нее места все равно нет.
Нив и Ганси сидели у обеденного стола. Адам и Ронан выглядели точно так же, как в те минуты, когда Блю простилась с ними, а вот у Ганси глаза стали совсем другими. Блю потребовалась добрая минута, чтобы понять, что же в нем изменилось. В конце концов она решила, что не что-то одно: глаза, кажется, стали светлее, а кожа вокруг них словно натянулась.
Он сидел, положив руку на стол. Большой палец был в лубке.
— Не мог бы кто-нибудь снять с меня эту штуку? — спросил он, подергав пластиковый опознавательный браслет, который надели ему на запястье в больнице. В деланой непринужденности, с которой он задал этот вопрос, угадывались и бравада, и лихорадочное возбуждение. — Я чувствую себя инвалидом. Ну, пожалуйста.
Персефона протянула ему ножницы и сказала:
— Блю, разве я не учила тебя, что, когда бьешь кого-нибудь, ни в коем случае нельзя зажимать большой палец в кулак?
— Ты же не сказала, чтобы я передала это ему, — парировала Блю.
— Так, — сказала, стоя в дверях и потирая пальцами лоб, Мора. — Происходит что-то серьезное, это совершенно ясно. Тебя кто-то пытался убить. — Последняя фраза была обращена к Ганси. — Вы двое говорите мне, что тот же человек, который покушался на тебя, раньше убил вашего друга. — Эти слова были сказаны Ронану и Адаму. — Вы трое сообщаете, что Нив вела телефонные переговоры с человеком, который убил вашего друга и покушался на Ганси. — Это уже Блю, Персефоне и Калле. — А ты говоришь, что не имела с ним никаких дел, кроме того телефонного разговора.
Последняя реплика была обращена к Нив. И хотя Мора вроде бы обращалась ко всем сразу, все они не сводили глаз с Нив.
— А ты позволила им рыться в моих вещах, — ответила Нив.
Блю ожидала, что мать смутится, но Мора, казалось, стала выше ростом.
— И, похоже, для этого были серьезные основания. Просто поверить не могу, что ты сказала мне неправду. Почему было просто не сказать мне, что ты хочешь заняться дорогой мертвых? Почему ты решила, что я стала бы возражать? Вместо этого ты притворялась, что ты действительно увлеклась…
Она вдруг умолкла и посмотрела на дочь.
— Поисками Баттерната, — закончила фразу Блю.
— О боже! — воскликнула Мора. — Калла, это ты распустила язык, да?
— Нет, — возразила Блю. Ей пришлось собраться, чтобы сделать вид, будто она не замечает, что все трое мальчиков смотрят на нее; иначе она не смогла бы сказать то, что хотела: — Я тоже имею полное право злиться. Почему ты не могла прямо сказать мне, что плохо знала моего отца и родила меня вне брака? Зачем было делать из этого такую тайну?
— Я никогда не говорила, что плохо знала его, — тусклым голосом ответила Мора. Выражение ее лица очень не понравилось Блю: на нем почти не отражалось эмоций.
Блю перевела взгляд на Персефону.
— Почему ты решила, что я не буду просто рада, если узнаю правду? Я не вижу ничего плохого в том, что моим отцом был бродяга по имени Баттернат. И что, по-твоему, это сейчас может изменить?
— Нет, не может быть, чтобы его звали Баттернат, — прошептал Ганси на ухо Адаму.
Разноголосый гул прорезал мягкий, как обычно, голос Нив.
— Мне кажется, вы слишком все упрощаете. Я действительно уделяла много времени поискам отца Блю. Но, кроме того, искала и кое-что еще.
— В таком случае зачем вся эта таинственность? — возмутилась Калла.
Нив очень выразительно посмотрела на сломанный палец Ганси.
— Это открытие из тех, с которыми может быть связана большая опасность. Уверена: вы и сами чувствовали, что здесь нужно соблюдать осторожность. Иначе вы давно уже рассказали бы все Блю.
— Блю не экстрасенс, — сухо заявила Мора. — Почти все из того, чем мы ни с кем не делились, имеет смысл только в связи с гаданиями или ясновидением на дороге мертвых.
— Вы и мне ничего не сказали, — вмешался Ганси, глядя из-под насупленных бровей на свой палец. Блю вдруг поняла, что изменилось в его облике: на нем были очки в тонкой оправе. Очки из тех, какие не замечаешь, пока тебе на них не укажут. В них Ганси сразу сделался старше и серьезнее, хотя, возможно, такое выражение лица просто соответствовало напряжению момента. Она, конечно, ни за что и никогда не сказала бы ему этого, но такого Ганси она предпочитала тому, легко порхающему по жизни красавчику. А он между тем продолжал: — Во время гадания, когда я спросил о силовой линии, вы отказались делиться со мною любой информацией.
Вот теперь Мора немного смутилась.
— Ну откуда же я могла знать, как вы собираетесь ею воспользоваться? И, кстати, где сейчас находится этот человек? Баррингтон? Это его настоящее имя?
— Баррингтон Велк, — хором ответили Адам и Ронан. И обменялись кислыми взглядами.
— В больнице полицейские сказали мне, что его ищут. И полиция Генриетты, и полиция штата, — сказал Ганси. — Но еще они сказали, что дома его нет, и, похоже, он собрал вещи.
— Да что тут думать: ударился в бега, — сказал Ронан.
— Думаешь, он все еще хочет добраться до тебя? — спросила Мора.
Ганси покачал головой.
— Сомневаюсь, что я вообще был ему нужен. Вряд ли у него есть какой-то план. Он хотел заполучить мою тетрадь. И добраться до Глендура.
— Но он не знает, где Глендур находится?
— И никто не знает, — ответил Ганси. — У меня есть коллега… — Ронан ухмыльнулся, услышав слово «коллега», но Ганси продолжал как ни в чем не бывало: — …в Англии. Он рассказывал мне о том самом ритуале, для которого Велк использовал Ноа. Очень может быть, что он попытается еще раз сделать это в другом месте. Например, в Кейбсуотере.
— Я думаю, мы должны пробудить его, — сказала Нив.
Все снова уставились на нее. А она сидела, сложив руки перед собой, олицетворением непоколебимого спокойствия.
— Что-что? — произнесла Калла. — Если я не ошибаюсь, для этого нужно мертвое тело.
Нив вскинула голову.
— Можно обойтись и без него. Жертва не обязательно должна быть кровавой.
Ганси с сомнением посмотрел на нее.
— Пусть даже так. Но Кейбсуотер и без того довольно странное место. Допустим, что мы пробудим его. Но что случится со всей силовой линией?
— Точно не знаю. Впрочем, уже сейчас могу сказать, что она тоже пробудится, — ответила Нив. — И для этого мне даже не нужна моя магическая чаша. — Она повернулась к Персефоне. — Ты не согласна?
Персефона подняла чашку так, что она закрыла ее рот.
— Нет, это я тоже вижу. Кто-то пробудит ее в ближайшие несколько дней.
— Вряд ли ты хочешь, чтобы это сделал мистер Велк, — продолжила Нив. — А ведь дорога мертвых вознаградит того, кто ее пробудит, кем бы он ни был. И того, кто принесет жертву, и того, кто станет ею.
— Вознаградит так же, как Ноа? — уточнила Блю. — Мне кажется, что он не так уж и счастлив.
— Судя по тому, что я здесь услышала, он живет вполне физической жизнью в квартире с этими мальчиками, — заметила Нив. — А это, несомненно, куда лучше, чем существование обычного духа. Лично я сочла бы это благодеянием.