— Прочь с дороги!
Алджи собирался было произнести предупреждающее словечко или два о паникующем и своем недовольстве, как в тот же миг черный седан резко притормозил возле гидранта, между ними и бордюрой. Водитель — еще один крупный мужчина в темном пальто, наклонился вперед, чтобы распахнуть пассажирскую дверь, и завопил:
— Ральф! Быстро садись!
Алджи сделал шаг назад, давая возможность Ральфу уйти. Вместо этого его новый знакомый достал пистолет, зло посмотрел на него и заграбастал в кулак рукав пальто Алджи.
— Залезай, — зарычал парень.
Алджи не мог поверить в услышанное. «Сесть в машину?».
Водитель тоже не мог поверить в происходящее:
— Ральф? Какого черта ты делаешь?
Послышался приближающийся, но все еще далекий вой сирен. Двое охранников банка, выпучив глаза, наблюдали за действиями грабителей через стекло вращающейся двери на входе в здание. Ральф закричал своему напарнику:
— Он будет заложником!
Мужчина за рулем не мог поверить в это. Бросив насмешливый взгляд на Алджи, он сказал:
— Он не может быть заложником, Ральф. Он похож на нас.
— Так и есть, — поддакивал Алджи.
Водитель покосился на зеркало заднего вида — приближались патрульные машины.
— Брать в заложники нужно 14-летнюю девочку, Ральф, — объяснял он. — Садись в машину.
В конце концов, грабитель отпустил рукав Алджи и прыгнул в черный седан. Авто резко тронулась с места, влилась в транспортный поток и пронеслась на неизбежный красный цвет. За ней, по горячим следам, вынырнув из-за угла, погнались стразу три «леденца».
Она из полицейских машин притормозила возле Алджи и пожарного гидранта, а двое охранников выбежали из банка и оба, указывая на него, прокричали:
— Вот это один из них!
— Э-э, — вырвалось у Алджи.
Двое полицейских вышли на улицу по разные стороны от авто, подтянули свои пояса с инструментами и подозрительно посмотрели на стоящего мужчину:
— Что ты здесь делаешь? — спросил коп, который ближе всего был к Алджи.
Его напарником была женщина невысокого роста.
— Я просто проходил мимо, — начал Алджи.
— Грабители разговаривали с ним, — утверждали охранники.
Жещина-полицейский, будучи умнее этой пары неудачников, ткнула пальцем в сторону задержанного и спросила:
— Он был в банке?
— Ну, нет, — сказали хором охранники.
Офицер снова повторил свой вопрос:
— Что ты здесь делаешь?
— Просто прогуливался, — снова начал Алджи, — и в какой-то момент из банка показался парень и случайно налетел на меня. Появился его автомобиль. Он хотел взять меня в заложники, но водитель запретил, сказал, что в заложники берут 14-летних девушек, поэтому они решил подыскать себе такую в другом месте и уехали.
Женщина, которую сильно удивил пересказ случившегося Алджи, произнесла:
— Значит, они намереваются похитить 14-летнюю девочку с целью выкупа?
Алджи пожал плечами:
— Не знаю. Я вам рассказал все, что услышал.
Женщина прыгнула в патрульную машину, чтобы сообщить о новой информации. Между тем ее партнера внезапно окружили пострадавшие из банка: двое клиентов и охранники. Поверх их колышущихся голов коп позвал Алджи:
— Не уходи. Ты поможешь мне в процессе их идентификации.
— Конечно, — согласился воришка и изобразил свою саму честную улыбку.
Продолжая улыбаться, он, как ни в чем не бывало, подошел к углу здания и спрятался за него. Кстати, в детстве именно таким способом он прокрадывался в кинотеатры, чтобы посмотреть фильм и также выходил обратно. Очутившись вдали от места, где разыгралась драма, он быстрым шагом пошел прочь.
Биг Хупер не пользовался метро. В вагонах ему негде было развернуться, не говоря уже о турникетах. Если у него и возникала необходимость проехать какое-то расстояние (в черте пяти районов, конечно — где же еще?), то наличные деньги, в которых он нуждался, появлялись сами собой, стоило ему только захотеть. Он заказывал лимузин, желательно черного цвета. Белый цвет он находил несколько вульгарным и бросающимся в глаза. Он брал лимо, платил налом и оставлял его неподалеку от пункта своего назначения. Если ему нужно было вернуться обратно, то он вызывал уже другую службу.
Сегодня он дал водителю лимузина адрес всего в нескольких блоках от Sunnyside branch of Immigration Trust, чтобы осмотреться. Ведь случаи разные бывают и лучше заранее продумывать место возможного укрытия.
Итак, они двигались на восток через Куинс. Оставалось около мили или двух до места назначения. Биг смотрел мыльную оперу по ТВ на заднем сиденье лимузина (сегодня был белый, черт побери) мало-помалу до него дошло — они не двигались и уже достаточно длительное время.
Когда он оторвал взгляд от девушки в больничной койке, пытаясь вспомнить, кем она была, то увидел множество остановившихся авто и много стоящих спиной к нему зевак. Биг пришел к выводу, что те наблюдали за чем-то, поскольку все столпились и выглядывали друг из-за друга.
Пассажир лимузина выключил ТВ и спросил:
— Что там?
— Копы проводят какую-то операцию, — ответил водитель, посмотрев на Бига в зеркале.
То был, по-видимому, житель отдаленного района, наверное, горной части Азии, которому еще до недавнего времени и вовсе не был известен аутбридинг.
— Они перекрыли движение на дороге, — продолжил он.
— Ладно, поедем другой дорогой, — сказал ему Биг.
— Не могу, — возразил водитель.
— О чем это ты говоришь?
— Все перекрыто, — и водитель начал перечислять, загибая пальцы. — Ханнер 23 повредил Brooklyn Gas, закрыто до четверга. На проспект запрещен въезд транспорта до одиннадцати часов вечера, благотворительная вечеринка. Джей закрыт на реконструкцию до апреля. На Уилере проходит митинг чартерных школ.
— За или против?
— Кого это волнует? Есть еще Хедлон, они…
— Ладно, всего минуту, — прервал Биг. — Дай-ка посмотрю, что там происходит.
И он вышел из авто. Водитель посмотрел ему вслед как человек, который прибыл в Нью-Йорк из отдаленных районов Азии и пробыл здесь достаточное количество времени, чтобы понять — никто никому не помогает просто так, по доброте душевной. Не обращая внимания на зевак, Биг шел вперед, разрезая публику буквой V, словно шар для боулинга через лемминг, пока не достиг того, чем были так сильно заинтересованы люди вокруг.
Первое, что он заметил — синяя линия полицейских ограждений. Подойдя поближе, Биг увидел свободный полукруг на дорожке, где стоял какой-то сумасшедший с ножом, которому на вид было лет сорок. На нем была пижама с бело-синими полосками, жалкий коричнево-малиновый халат. Обувь отсутствовала. Волосы были взъерошены словно ковер после вечеринки, лицо покрывала щетина, а в глазах виднелись «золотые рыбки». Мужчина оперся спиной на кирпичную спину Neighborhood Clinic или как там ее называли, и размахивал громадным тесаком для мяса по сторонам, сдерживая таким образом натиск полдюжины полицейских в униформе. Копы припали к земле, образовав своеобразный полумесяц вокруг психа, и что-то говорили ему, жестикулировали, уговаривали и показывали куда-то. Ни у кого из них не было пистолета в руках.
Биг знал, по какой схеме они работают, и как все будет происходить далее. Все просто на самом деле. Копы встречают душевнобольного, как вон тот на дороге — что случилось сейчас, и будет происходить в Нью-Йорке постоянно, и, что немаловажно, большинство из них были ненормальными еще до того, как попали сюда — затем они быстро и с удовольствием пристрелят его. В рапорте напишут, что нож или молоток или почтовый метр в руках преступника составлял серьезную угрозу для жизни офицера и так далее. Однако с течением времени количество таких дел накапливается и копы решают, что пора бы снизить такие интересные показатели. Итак, когда им снова оказывает сопротивление какой-нибудь псих, то они не спешат спустить курок, как сейчас. Вместо этого они упрашивают человека сдаться, что никогда не приносит ожидаемого результата, но помогает сдержать агрессию психа до прибытия EMT с их сетью. Они еще не приехали, и кто знает, когда это произойдет.
Биг протиснулся бочком до конца заградительных барьеров, где виднелся вход и сделал шаг внутрь. Множество полицейских потянулось к нему, чтобы остановить его, но он ответил им лишь «Да, да», пожал плечами и направился прямиком к психу.
Полумесяц из копов уставился на Бига, не зная, чего от того можно ожидать. Мужчина проигнорировал их и продолжил свое шествие к ненормальному. Когда до психа и его ножика оставалось расстояние вытянутой руки, он остановился, вытянул левую руку и произнес:
— Дай сюда нож, профан.
Ну вот, последние сомнения рассеялись: псих оказался настоящим психом, потому что вместо того, чтобы сразу же прокричать «йес, Сэр» и сдать столовые приборы, отреагировать как нормальный, здоровый человек, он продолжил вести себя как душевнобольной. Он рвался вперед и широко размахивал тесаком по сторонам и планировал разрубить Бига пополам в районе талии. Биг резко втянул свой живот и нагнулся. Он выбросил вперед левую руку, так ловко сработал ею, что смог почти нежно сомкнуть пальцы вокруг несущейся на него руки с топором. Рука и тесак замерли, как будто угодили в стеклянную дверь. Рука и тело маньяка с трудом, но давили на него, отталкивая назад. Биг проделал четверть оборота вправо, словно партнер во время очень официального танца. Его левая рука сделала резкий рывок вверх и вниз. От треска запястья психа передернуло каждого полицейского поблизости и их начало мутить.
Тесак с грохотом упал на землю, а рядом с ним опустился и псих.
Отвернувшись от своей добродетельности, Биг кивнул собравшимся копом и прежде, чем уйти посоветовал тем:
— Следующий раз, делайте из него бифштекс.
Стэн был образцовым и законопослушным водителем. Причина была проста — он всегда сидел за рулем машин, которые принадлежали кому-то другому. Именно поэтому он подчинялся абсолютно всем правилам дорожного движения. И если бы так уж случилось, и у него появились водительские права, то они были бы кристально чистыми. Неудивительно, что он был крайне удивлен и раздосадован, когда местный коп на мотоцикле, который ехал впереди него на Лонг-Айленд вдруг ни с того ни с сего принял правее к обочине, остановился, выскочил из седла и махнул Стэну.