– Вижу, Сань, вижу, – откликнулся старший, надо полагать – Григорий, не поворачиваясь в его сторону, а напротив, поведя стволом вдоль застывших на месте людей. Автомат он держал не вполне профессионально, но много ли ума надо, чтобы попасть, стреляя в упор. – А ты, – обратился к Глебу, – ружьецо-то отдай. Кощей, забери-ка у него ствол.
Чужинов в ответ на его требовательный взгляд кивнул: нет проблем, – и скинул ружье с плеча так, что оно повисло на ремне на сгибе локтя, – забирайте.
Тот, кого назвали Кощеем, вовсе не был худ. Напротив, имел пухлые щеки, второй подбородок, а живот у него нависал над брючным ремнем. Кощей сделал пару шагов вперед, ухватился за ружье, потянул его на себя, когда со стороны донесся гневный крик:
– Руки убрал, козлина! – И оба они невольно взглянули туда.
Кричала Альбина. Незнакомец с пистолетом, главный назвал его Саньком, прижал девушку спиной к себе и мял ее грудь, напоказ жмурясь от удовольствия. Вторую руку, вооруженную, он направил на Игоря Веснина.
– Отпусти ее, тварь! – Ростом выше на три головы и в два раза шире, Игорь шагнул вперед.
Чужинов взвыл про себя: «Остановись! Не провоцируй его! И не мешай».
У обычного человека пистолет, да и вообще огнестрельное оружие, не вызывает столько боязни, сколько обычный нож. Именно с ножом у человека связан весь его опыт: все им резались, чувствовали боль, и потому в чужих руках он смотрится куда страшнее. Игорь не стал исключением, шагнув на пистолет.
«Пора, иначе могу не успеть», – решил Глеб.
Кощей начал поворачиваться к Глебу, потянув на себя ружье. Чужинов помог, распрямив руку, заодно сделав скользящий шаг вперед и вонзая большой палец в глаз Кощея. А когда от удара тот запрокинул голову назад, ребром левой ладони Глеб угодил точно туда, куда и метил, – под кадык. Еще пара шагов, легких, похожих на балетные, и снова удар ребром ладони, на этот раз под основание черепа автоматчика. Другая рука обхватила главаря за шею, зажав ее между плечом и предплечьем, и сразу же Глеб развернул его в сторону, прикрываясь, как живым щитом, от того, у кого в руках был пистолет. Правой рукой Чужинов ухватился за ствольную коробку автомата: на тот случай, если его противник все же сумеет надавить на спуск, следовало зафиксировать затвор. Иначе – очередь, и пули полетят куда угодно. Тело начало оседать, и Глеб скинул чужую, уже безвольную руку с рукояти автомата.
– Стоять, козел! Еще шаг – маслину промеж рогов получишь! – раздался все тот же визгливый голос, и буквально вслед за этим прозвучал выстрел: оттолкнув от себя извивающуюся Альбину, его обладатель выстрелил в Игоря.
Чужинов взвыл снова, причем причин было целых две: пуля угодила в Веснина, заставив того вскрикнуть и отшатнуться, и Олег Гуров оказался вдруг на одной линии между Глебом и чужаком. И снова хлопнул выстрел, но на этот раз из пистолета Олега, и даже из-за его спины был виден сноп искр. Незнакомец, выронив пистолет, упал на колени, воя и прижимая обе ладони к лицу.
«Не пригодилось для одних тварей, пригодилось для других», – ощерился Чужинов, отталкивая от себя тело главаря и закидывая автомат за спину: оставался еще один. Этот оказался почти безопасен: у него имелся всего лишь нож.
– В сторону, – бросил Глеб через плечо Гурову, уже успевшему навести пистолет на последнего бандита и осторожно к нему приближавшемуся: стрелять необходимо в упор. – Не переводи патроны, да и шум лишний.
Человек отступал, махая перед собой ножом с красивой разноцветной наборной рукояткой и отполированным до зеркального блеска лезвием. На одном из махов Чужинов и перехватил его руку в запястье, ухватился второй рукой, потянул на себя, одновременно заламывая, добившись хруста сломанных костей. И закончил дело мощной подсечкой, сбивая с ног. Все. Взглянул на Андрея, уже с его, Чужинова, ружьем наготове, затем на Олега, который успел подобрать пистолет и теперь держал два.
– Олег, Андрей, присматривайте вокруг. И за этими, – после чего подошел к сидевшему на земле Игорю, державшемуся за плечо рукой. Из-под его пальцев сочилась кровь, а лицо Веснина сморщилось от боли.
Возле него уже хлопотали Светлана и Настя. Альбина стояла где-то в стороне, и ее утешала девушка Олега Гурова, Лариса.
– Ну-ка, красавицы, расступитесь, – отодвинул Свету и Настю Чужинов. – Дайте взглянуть.
Опасение у Чужинова вызывало то, что пистолет Макарова, при всех его достоинствах и недостатках, – оружие не полицейское, боевое. Длина ствола, количество пороха в патроне, вес пули и ее форма тщательно подобраны таким образом, чтобы наносить как можно больше повреждений и, как следствие, причинять сильнейшую боль. А желательно, и болевой шок. Как выразился один из многочисленных инструкторов в армейской жизни Чужинова: «Все сделано так, чтобы, когда пуля из «макарова» угодит тебе в ляжку или зад, ты моментально забыл, что у тебя есть руки, а в них оружие».
«Навылет, – с облегчением определил Глеб, едва взглянув на рану Игоря. – Сразу половина проблемы с плеч: кто ему будет пулю извлекать и где. И прошла пуля удачно, просто пробила дырку в тканях и все. Да и кровотечение не такое обильное, чтобы подумать – повреждена артерия или вена».
– Алька! Ну что ты стоишь?! Кто из нас в меде учится – я или ты? Неси сюда аптечку. – Голос Светланы был полон укоризны.
«Вот же характер боевой! – в очередной раз поразился Глеб. – Что ж, каждому свое: Альбине бюст многим девчонкам на зависть достался, недаром же этот чмырь именно ее лапать начал, а Светлане – характер».
– Извини, Игорь, – негромко сказал он Веснину.
Тот недоуменно вскинул голову: за что?
«За то, что два выстрела – и две разнесенные картечью башки, и тогда бы ты остался цел. Легче легкого было так сделать еще в самом начале. Но ведь не война же, кто мог знать, что все обернется именно так», – подумал Глеб, но промолчал.
Альбина наконец пришла в себя и захлопотала над Игорем, перевязывая ему руку, приговаривая что-то, слышимое только им двоим.
– Быстро уходим, и так на весь лес нашумели, – скомандовал Глеб, когда перевязка была закончена, а самому Игорю помогли подняться на ноги.
Уже скрываясь за деревьями, Чужинов бросил прощальный взгляд на дорогу. Больше всех пострадал тот, кому достался выстрел из «макарыча». Он до сих пор стоял на коленях, прижав ладони к лицу, раскачиваясь и подвывая.
«Точно без глаз остался, и поделом. Теперь ему всю оставшуюся жизнь придется на ощупь действовать, с чего все началось и за что, собственно, он и поплатился», – усмехнулся Глеб.
Первый, тот, который получил от него по гортани, все еще не пришел в себя.
«Лежит на боку, не на спине, язык завалиться не должен, так что не окочурится. Тем более Кощей, что значит – Бессмертный».
Тот, что размахивал ножичком, уже сидел, придерживая в запястье сломанную руку другой, здоровой, и Чужинов перевел взгляд на следующего: «Во, и главарь шевелиться начал, тоже не сдохнет. Пусть еще спасибо скажут, что не было приказа от министра обороны о снятии запретов и ограничений, как во время боевых действий, иначе осталось бы три трупа, – снова усмехнулся он. – Но ведь и они не враги – шпана. Тут больше статья о непревышении необходимой обороны подходит. И все же по-дурацки получилось. Повезло, что мы отделались так легко».
– Пошли, Егор, – легонько дернул он мальчишку за ухо. – Хочешь, автомат подержать дам?
– Я из него даже стрельнул однажды, – отказался тот. – Глеб, ты лучше научи меня.
– Чему именно?
– А всему, что сам умеешь.
– Надеюсь, не прямо сейчас? Да и приотстали мы, пора догонять, – улыбнулся Чужинов.
Глава 10Одноглазые пираты
От лесной дороги уходили быстро, и каждый теперь так старательно пытался не шуметь, что у Глеба душа радовалась. Он все поглядывал на Игоря: как тот. Веснин держался молодцом и, уловив взгляд Чужинова, кивнул: за меня не беспокойся.
Шли долго, не останавливаясь, пока наконец Чужинов не объявил:
– Все, пробудем здесь до утра. Отдохнем и сварим покушать.
– Ура! – шепотом обрадовался Андрей Копылов, сбрасывая с плеч надоевший рюкзак с притороченным к нему спальным мешком и палаткой. – Интересно, а охотничьи угодья уже начались? Что-то нам по дороге никакой дичи не попадалось.
– Нет, – улыбнулся Глеб. – Угодья сразу за усадьбой и начинаются, она на самом краю расположена.
Интерес Андрея понятен: один выстрел – и груда запекающихся на углях шашлычков из свежей дичины. Но попадись им эта самая дичь навстречу, Глеб стрелять бы в нее не стал, и дело, конечно же, не в том, что и не сезон сейчас, и лицензии нет. Выстрел будет слышен издалека, а у них, в конце концов, есть из чего похлебку сварить и даже хлеб остался.
Хотя, если разобраться, до усадьбы не так далеко, и вполне можно обойтись без еды вообще, организму хватит и внутренних резервов. Главное – дать ему понять, что питания извне не будет и кормиться придется тем, что у него в запасах, а для этого не стоит ничего есть вообще.
В ожидании, когда сварится суп, развлекали себя беседой, и речь, конечно же, сразу пошла о случившемся с ними на лесной дороге.
– Козлина, его вообще стоило пристрелить, – заявила Альбина, осторожно трогая свой пышный бюст. – Точно ведь синяки останутся.
Андрей Копылов, ехидно улыбнувшись, уже раскрыл рот, чтобы сказать нечто вроде: «Давай внимательно все рассмотрим. Может, синяков нет и зря ты так расстраиваешься», – когда взглянул на свою подругу Светлану, и благоразумно его закрыл.
– Ты мой рыцарь! – И Альбина нежно погладила Игоря по щеке.
– Одному из нас жаркая ночь обеспечена. – Тут уже Копылов удержаться не смог.
– Ну уж не тебе. – Голос Светланы был категоричен. – Вот уж точно, кто ее заслужил, так это Глеб. – И все посмотрели на Чужинова и сидевшую рядом с ним Настю.
Глеб сделал вид, что не услышал, а внезапно покрасневшая Настя заявила:
– Без советчиков обойдемся. – После чего не менее нежно, чем Альбина Игоря, погладила Чужинова по щеке: – Правда, милый?