– Посещаются ли сейчас данные увеселительные заведения? – закрывая книгу и поворачиваясь к светлому, вопросила я.
Нервно вытирая вспотевший лоб, эллар ответил:
– Они… пользовались спросом в любое время, пресветлая императрица, лишь несколько меняясь, исходя из запросов. В Эрадарасе много… тех, кто нуждается в… веселых девушках, чтобы… развеять грусть…
Он так старательно подбирал слова, что это даже было забавно. Складывалось ощущение, что, по мнению этого конкретного светлого, я вообще понятия не имею, что между мужчинами и женщинами бывает что-либо, кроме… хм… веселого времяпрепровождения, в смысле, сидят и улыбаются вместе.
И меня уже подмывало сообщить торговцу любовью, что я достаточно взрослая, чтобы знать о телесной стороне отношений между людьми, как вдруг предположила невероятное – он действительно убежден, что мне совершенно ничего не известно об… увеселениях. Внимательнее взглянула на эллара, поняла, что торговец от стыда готов провалиться под землю, взглянула на Эдогара – та же ситуация. Тэхарс же смотрел на меня, подозрительно прищурив глаза… то есть он допускал мысль, что я в курсе, копии чего здесь раскиданы в разных вариациях.
Но почему светлые думают иначе?!
– Уважаемый, – обратилась я к торговцу, – а эти книги, – указала на безобразие с похабными картинками, – пользуются спросом у светлых?
– Нет! – возмущенно воскликнул эллар.
Возмущение показательным не было. И это удивило. До крайности. Надо будет разобраться.
Поблагодарив за внимание и пожелав света над его деяниями, я покинула лавку сомнительных наслаждений и задумчиво отправилась по дороге в глубь города. Подумать было о чем. К примеру, о том, что кесарь светлый, а у него подобная книженция была. И учитывая, что взять ее из Эрадараса он никоим образом не мог, приходится предполагать, что книженция была воссоздана нашим бессмертным самостоятельно. Ну, оно и неудивительно, Великий скучал в своей, скажем так, «тюрьме» и пытался разнообразить досуг. Это-то ясно, неясно, откуда у него в принципе была подобная литература, если, насколько я поняла, светлые к извращениям не склонны.
Но почти сразу память подкинула отложенное на потом – информацию о происхождении императора.
– Пресветлая императрица, – обратился ко мне Эдогар.
– Позже, – отмахнулась я, продолжая размышлять.
Итак, вспомним представление:
«Тьмы вам, Арахандар Властитель Ночи из рода Архаэров, Поглощающих силу».
«Света тебе, Великий Араэден Элларас Ашеро из Радужного рода и рода Архаэров, Поглощающих силу».
Кесарь произнес: «Арахандар Властитель Ночи из рода Архаэров, Поглощающих силу», где «Арахандар» – это имя, «Властитель Ночи» получается что титул, а вот дальше шло упоминание рода. «Архаэров, Поглощающих силу» – правильнее было бы сказать поглощающих… пожирающих, высасывающих, а что касается кесаря, то и вовсе «выцеловывающих». Хм, забавно звучит «Из рода Архаэров, выцеловывающих силу».
– Что вас так развеселило? – поинтересовался дракон.
Не стала отвечать, рассеянно подумав, что это не веселость, это усмешка, причем горькая. Но не суть, идем дальше. Итак, забавно, но факт – у нас во врагах темный с пятью темными сыновьями, и наш великий бессмертный кесарь, который, по идее, светлый, но тоже «из рода Архаэров, Поглощающих силу». Каким образом сила Архаэров перешла к кесарю, гадать причин нет – император милостиво уведомил, что этот самый Арахандар Властитель Ночи является его отцом. И достаточно вспомнить Эллиситорес, светлую леди до мозга костей, чтобы понять более чем очевидное – забеременела она от темного явно не по своей воле. Тут имело место насилие, и не иначе. Жаль, мне пока неизвестно, был ли на тот момент у пресветлой официальный светлый муж, но думаю, выяснить это сложностей не составит… а кстати:
– Эдогар, кто правил в Эрадарасе до воцарения императора Араэдена?
Эллар мгновенно ответил:
– Пресветлый Элландар, о… – И вот тут мы выразительно запнулись, но все же продолжили: – Отец Великого Араэдена и пресветлого принца Элионея.
Надо же, то есть кесарь с ходу «Великий», а его братик так только «пресветлый». И казалось бы, дань уважения, но нет – стало предельно ясно, что о том, кто является истинным папочкой кесаря, в Эрадарасе известно всем… М-да, любопытно. Но это более чем объясняет, почему светлый кесарь склонен к темным извращениям. Да и более смуглый цвет кожи получил свое обоснование.
И переходим к крайне заинтересовавшему меня:
– Эдогар, у меня к вам конкретный, но довольно интимный вопрос – как часто светлые навещают своих жен в их спальнях?
Выражение лица главы моей канцелярии стало крайне потрясенным. Но я требовательно смотрела на него, ожидая ответа, и сановник попытался ответить. Действительно попытался… однако не смог.
На помощь к нему неожиданно пришел Тэхарс:
– Столько, сколько желают иметь детей. Одно посещение – один ребенок. Время соития тщательно рассчитывается, вмешательство магии обеспечивает желаемый пол ребенка.
Что ж, ожидаемо, но крайне странно.
– А… как же увеселения? – Мне правда было интересно.
– Рабыни, – со смешком ответил дракон.
Тогда все ясно. Жена – для разведения потомства, как и в большинстве аристократических семей в том же Оитлоне, многочисленные любовницы – для души и прочего. Вполне логично, неясно лишь другое – по мнению торговца, я понятия не имела о том, откуда берутся дети… У светлых леди все настолько плохо? И исключительно для того, чтобы просто в ситуации разобраться, задала последний вопрос:
– Вмешательство магии также обеспечивает после ночи исполнения супружеского долга провал в памяти у светлых леди?
Рассмеявшись, дракон уважительно протянул:
– А вы сообразительная штучка, пресветлая императрица.
Эдогар же возмущенно воскликнул:
– Дочери света должны хранить святость, чистоту и непорочность помыслов! Да, мы скрупулезно бережем своих жен от низменной стороны мужских желаний… о… простите, пресветлая императрица.
– Да ничего-ничего, возмущайтесь, я совершенно не против, – мило ответила ему.
И далее по дороге мы пошли молча. Тэхарс усмехался и издевательски поглядывал на бледного Эдогара, Эдогар явно терзался мыслью о том, что мне наговорил, а я… я… я вообще не могла понять, с чего кесарь спит со мной в одной постели, причем не стесняя себя одеждой, если он сам назвал меня женой!
Нужно будет обязательно за ужином узнать, какого вообще дохлого гоблина он столь не бережет не только ценный вывезенный с другого мира кадр, но и собственно императрицу и супругу. Между прочим, я тоже желаю, чтобы мои святость, чистоту и непорочность скрупулезно оберегали, не вынуждая переодеваться при некоторых и спать с ними в одной постели. Это неприлично даже по меркам моего мира, не говоря о мире кесаря.
Вернусь – скандал устрою!
С этими мыслями я свернула в ближайший проулок, надеясь покинуть длинный, очень длинный квартал борделей. Настолько длинный, что меня уже начала напрягать любвеобильность темных… Хотя кесарь вон темный лишь наполовину, а о его любвеобильности в Рассветном мире легенды ходят. Ходили…
Тоска нахлынула снова, да так, что вздохнуть тяжело стало.
Усилием воли отстранилась от подобных мыслей и перешла к насущному – поиску обители организованной преступности. Она нужна была мне как, пожалуй, самый надежный из источников информации об этом мире. И информация была мне жизненно необходима. И не столько для того, чтобы строить империю светлых, сколько для подготовки как минимум семи вариантов возвращения домой помимо того, что мне гарантировал кесарь.
И причина не в том, что не доверяю, напротив, император всегда держит данное слово, вот только мне вовсе не хочется представлять, по каким причинам спустя год я могу отказаться от возвращения домой.
Я остановилась на следующем перекрестке, внимательно огляделась, уделяя пристальное внимание покрытию дороги. Мне нужен был знак. Что-либо, что указывало бы на нахождение здесь элементов, не готовых, к примеру, поднять сломанное лезвие с дороги, потому как это очень плохая примета. Одна проблема – перекресток был пуст (ну это-то понятно, мой плащ с руной принадлежности давно весь город распугал, по крайней мере, сколько идем – на улицах никого, окна плотно закрыты, лавчонки также) и чист. Последнее обстоятельство не радовало вовсе.
– Пресветлая, что вы ищете? – насмешливо поинтересовался Тэхарс.
Того, кто не побоится выдать мне ту информацию, упоминать о которой вам запретил кесарь.
– Ищу приятного собеседника, – в тон ответила дракону.
Еще раз осмотрелась – перекресток двух равнозначных пешеходных дорог. К слову, город, похоже, весь был предназначен исключительно для пешеходов: чистые, выстроенные из белого камня стены окружающих зданий, чистая выбеленная дорога. Нет, определенно не то.
И я двинулась дальше, старательно глядя себе под ноги. Гнев рассказывал, что любые преступные сообщества всегда ставят метки, по которым их можно найти, главное, уметь видеть то, что выбивается из общей картины. Правда, сложность в том, что мне и общая картина не особо известна, но я искала. Шла по абсолютно пустым улицам, делая вид, что совершенно не заметила двух драконов в небе и нескольких следующих впереди на значительном расстоянии светлых. Уж не знаю, кто озаботился, но похоже, все, что мне планировали показать, – это город. Пустой город. Случайно не это ли имел в виду кесарь, сказав, чтобы я возвращалась к ужину? Не знаю, на кого он рассчитывал – на Эдогара или же на Тэхарса с его драконами, но если на отсутствие преступности, то сильно просчитался. Как минимум потому, что год здесь правили темные, и как максимум потому, что сам никогда не шел на сговор с преступностью, не считаясь с ее возможностями по причине обладания феноменальной силой. У меня феноменальной никогда не было, посему я преступниками и не брезгую, чего, видимо, нашему бессмертному не понять.