– Это мозг, – сообщил мне Адрас, передавая мой ломоть хлеба Тэхарсу.
Дракон даже как-то с любовью намазал мне это нечто на ломоть, потребовав соли, посолил все, затем поперчил, после передал мне. Будь я сейчас пусть даже наследной принцессой Оитлона, отказалась бы, но, являясь императрицей государства, которое еще только предстояло строить, мужественно взяла бутерброд и демонстративно от него откусила.
– Мне вас жаль, – шепотом сообщил принц Мрака.
– Мне меня тоже, – прожевав и дождавшись, пока внимание с меня переключится на очередной тост очередного из старейшин, ответила я.
И не то чтобы это было невкусно, но сама мысль о том, что я ем, с одной стороны, и радостно обсасывающий косточки бычьего черепа Тэхарс – с другой… А еще я понимала, что никак и никоим образом мне этот ломоть хлеба не доесть, а надо бы, не хотелось оскорблять гномов еще до начала наших деловых отношений.
И тут внезапно стало тихо.
Тихо настолько, что я отчетливо услышала, как где-то за городом звонко капает вода. И это была испуганная, полная ужаса тишина скованных страхом гномов.
О причинах возникновения напряженной паузы догадываться не приходилось – я, не оборачиваясь, точно могла сказать, что там кесарь. И лишь улыбнулась, когда знакомые сильные руки скользнули на плечи и император Эрадараса, наклонившись, прошептал на оитлонском:
– Несколько неожиданно ощущать твою радость по поводу моего появления, нежная моя.
Запрокинув голову, все так же с улыбкой взглянула в его ледяные глаза и честно призналась:
– Я действительно рада видеть вас, мой кесарь. – Улыбнулась шире и добавила: – Вы явились в самый подходящий момент, чтобы спасти меня от этого бутерброда с мозгом. Кстати, вы любите мозги?
– Исключительно платонической любовью, – ответил император Араэден, склоняясь к моим губам.
Поцелуй был нежным, благодаря хмелю даже приятным, но закончился быстро по причине того, что я просто обязана была сказать:
– Боюсь, вашим отношениям с мозгами пришло время перейти на новый уровень, мой кесарь.
Усмехнувшись, пресветлый выпрямился и протянул руку принцу Мрака, произнеся просто:
– Брат.
Адрас поднялся, протянул руку в ответ со словами:
– Рад твоему возвращению, брат.
Они обменялись крепким рукопожатием, после чего кесарь сообщил:
– В моем доме тебя ожидают лучшие покои.
Вспыхнул портал.
Принц Мрака, поклонившись мне, переступил через лавку и скрылся в переходе, правда, я не удержалась от вопроса:
– Адрас, вы посетите завтра со мной человеческий город?
Он остановился, полуобернулся и с улыбкой ответил:
– Катриона, от посещения чего-либо в вашем обществе я не откажусь ни за какие сокровища Тэнетра. До завтра.
– До завтра, Адрас, – пожелала я, чувствуя себя крайне довольной, – и моя искренняя благодарность за сегодняшний день!
Портал закрылся.
После чего кесарь произнес:
– Эдогар, свободен.
Глава моей канцелярии портал для себя вызывал сам, но зато я радостно помахала ему на прощание, и покидал нас эллар с плохо скрываемой улыбкой. Далее император взглянул на Тэхарса.
– Не, я останусь, я еще голову не доел, – отозвался дракон.
Кесарь кивнул, принимая его решение, а затем преспокойно уселся рядом со мной, собственнически обняв меня же за талию, чем окончательно шокировал гномов. И так как все они потрясенно продолжали молчать, не зная, бежать прочь сломя голову или же остаться, Араэден, проигнорировав этих неопределившихся, поинтересовался у меня:
– Нежная моя, что это за гробоподобные последствия насморка дракона?
С трудом сдержав улыбку, величественно ответила:
– Это наварень, мой кесарь. Блюдо весьма напоминает по вкусовым и внешним свойствам известный в племенах на севере Оитлона студень, но на мой личный взгляд, значительно превосходит его по вкусу. Попробуете?
– Если ты настаиваешь, – загадочно ответили мне.
Чувствуя себя не слишком комфортно под всеобщими взглядами потрясенно молчавших гномов, я поднялась, взяв нож, потянулась к наварню, отрезала внушительный дрожащий кусок, наколола на гномью двузубую вилку и, аккуратно держа трепыхающееся блюдо, положила на свою тарелку, за неимением другой. Просить иную было неудобно, использовать тарелку Адраса – неэтично, так что я выбрала меньшее из зол. После чего села, пододвинула свою тарелку, заполненную студнем, к кесарю и молча передала ему вилку. Император посмотрел на меня, на студень, снова на меня, а затем очень выразительно на Ошрое. И гном, опомнившись, вскочил столь резко и неуклюже, что едва не уронил стол – благо кесарь удержал, – и заорал на весь гномский город:
– Взвара Великому императору!
После чего схватил мою, кстати, железную кружку и передал ее подскочившему гному, который сбегал и налил в нее варева из общего котла. Потом продолжили наливать всем, но с опаской, без прежнего задора, и в целом аккуратно отправив по домам женщин и детей. От хмельного угара мало что осталось, но я была бы последней, кто осудил бы этот славный народ за подобное. Просто сложно иначе относиться к присутствию того, кто способен в один миг сровнять с землей весь их город вместе с жителями. И все знающие кесаря вовсе не были уверены в том, что ему для подобного в принципе повод потребуется…
Пытаясь хоть как-то сгладить обстановку, я повернулась к вновь севшему Ошрое и спросила:
– Вы говорили о нападении на обозы светлых, уважаемый Великий Ошрое Топор Ручка Каменное Лезвие, что вы имели в виду?
Гулко сглотнувший гном нервно ответил:
– Обозы, что ходили из Тэнетра в Эрадарас.
Судя по его поведению, продолжать разговор на данную тему Ошрое явно не желал. Или просто его очень нервировала компания.
– Второе, – сообщил на оитлонском кесарь.
Не понимающий данного языка гном, казалось, и дышать перестал.
Обернувшись к императору, я позволила себе крайне возмущенный взгляд и очень осторожное высказывание, опять же, на оитлонском:
– Мне нужны гномы. Без вариантов, возражений и вашего категорического нет. И да – крайне неучтиво с вашей стороны, мой кесарь, даже не поздороваться с Ошрое.
Ответом мне была странная усмешка.
А затем, склонившись к моему лицу, император тихо проговорил:
– Возмущенная моя, во всей этой ситуации существует одна маленькая проблема – при любом намеке на учтивость с моей стороны эти милые твоему сердцу и планам на будущее бородачи бросятся врассыпную. Продемонстрировать?
И прежде чем я успела ответить, кесарь схватил мою кружку и отсалютовал Великому Топор Ручка Каменное Лезвие со словами:
– Ваше здоровье, любезный Ошрое.
После чего, не дожидаясь ответа, принялся спокойно пить, при этом весьма насмешливо поглядывая на меня.
У Араэдена был повод для насмешки – гномы сбегали. Ползком, пользуясь прикрытием длинного стола, бегом – стремясь затеряться рывками – умудряясь ставить на свои места валуны и даже маскируя собственный побег тем, что водружали на эти самые валуны свои рогатые шлемы.
В результате к тому моменту, как император выпил все до дна, рядом с нами оставался лишь окаменевший и сидящий так, словно проглотил жердь, Ошрое и откровенно посмеивающийся Тэхарс. И тишина вокруг… И только валуны со шлемами стоят…
– Я был достаточно любезен? – берясь за мой ломоть хлеба, намазанный мозгом, поинтересовался кесарь.
– Более чем, – зло ответила я, – распугали всех, кого только можно было.
И так как последние слова мы оба произнесли на языке светлых, заметно подрагивающий Ошрое счел своим долгом вступиться за честь народа и важно произнес:
– Это не страх, это – опыт!
– Полностью с вами согласен, – вполне серьезно поддержал его кесарь.
После чего движением руки создал передо мной высокий, украшенный снежным рисунком хрустальный бокал. А затем из котла со взваром прилетел черпак и как-то даже торжественно налил мне, Ошрое и собственно кесарю.
– Будешь? – поинтересовался император у дракона.
– Нет, эта штука меня не берет, я по старинке, – ответил Тэхарс и достал свою фляжку.
Кесарь оценил решение моего телохранителя истинно в своем духе – фляжка тут же прилетела к нему, после чего император открутил крышку и молча налил спирта в свою кружку, затем в кружку Ошрое, полностью проигнорировал мою и вернул флягу дракону. Тот, поразмыслив, придвинулся к нам со своей кружкой, налил себе во взвар спирта и провозгласил:
– Хорошо сидим.
Тост был поддержан, и все выпили до дна. Кроме меня. Я и так едва сидела, а потому ограничилась одним глотком.
Черпак же слетал в котел и вернулся обратно, полный до краев, чтобы наполнить три железные кружки. Тэхарс сам добавил всем спирта, после чего сообщил гному:
– Хорошие топоры. Качественные. Новая технология плавления стали?
Гном кивнул, потянулся за мясом и, прежде чем вгрызться в окорок, ответил:
– И сталь особенная. Под Варратой нашли новое месторождение.
Заинтересовавшись беседой, я уже хотела было спросить, что же в этой стали особенного, но тут кесарь произнес:
– Нежная моя, как это есть?
Обернувшись, торопливо забрала у императора вилку, отделив кусочек студня, наколола на зубчики и передала Араэдену. Пресветлый, взглянув на меня, взял мою же руку и, приблизив к себе так, словно я его кормлю, забрал студень с вилки, при этом пристально глядя в мои глаза. Прожевав, сглотнул и практически приказал:
– Еще.
Не став спорить, я отделила еще кусочек и, скармливая императору Эрадараса, поинтересовалась у Ошрое:
– Чего особенного в этой стали?
– Прочная, – с некоторой задержкой ответил гном. – Прочнее прежней в пять раз.
– За сталь! – провозгласил Тэхарс.
Мужчины выпили, я продолжила кормить кесаря, как минимум в благодарность за то, что бутерброд с мозгом он съел, избавив от этого кошмара меня, а как максимум, просто чтобы не вмешивался в разговор, потому что нутром чувствовала, что-то в этом есть. Еще не знаю что, но…