— Вах, какие люди! — усмехнулся грузин и обернувшись к низкому, жилистому помощнику, произнес — Шалва, смотри как год хорошо начинается. Мы его искать собрались, а он сам пришел. Что Вахтанг попросил сделать с этим сопляком?
— Переломать руки и пальцы — Шалва достал из кармана кастет и надел на правую руку.
— Вот видишь! — развел руками грузин — Вахтанг нам брат. А желание брата — закон. Зачем ты обидел Вахтанга? За базар, ответить надо.
— Сами, кто будете? — кровь живее побежала по жилам, дыхание участилось, я начал входить в боевой режим.
— Мы — вольные бродяги.
— Уголовники, значит. А ты, «вор в законе» — я кивнул на татуировки.
— Вах! — удивился грузин — Умный.
Сигналом для начала атаки, послужил Леха. Заметив, что меня на лестнице окружают кавказцы, он вскочил из-за стола и бросился через весь зал, сшибая гостей и официантов. Удар Шалвы, я чуть не пропустил. Сработали рефлексы. Нырок вправо и мой кулак впечатывается в скулу грузина. Тот с криком улетает под ноги «законника». Слева, кто-то бьет наотмашь и я опять уклоняюсь, выстреливая «двойкой». Хрип, мат. Сзади, меня пытаются схватить за плечи. Хлесткий удар пяткой в пах. Все, как учила Альдона. Еще порция мата. В зале раздаются женские крики. Вор откатывает Шалву, выхватывает нож и перечеркивает им перед собой крестом. От первого выпада я ухожу, второй принимаю на предплечье. Резкая боль. Вхожу в клинч, бью «крюком» в подбородок. Голова вора дергается вверх и он валится на пол. Нокаут. Тут, вскакивает Шалва. Его ведет, качает. Слишком широкий замах. Еще одна резкая «двойка» в голову. Хруст зубов, брызги крови. Шалва опять падает. Кидаю взгляд назад. «Мамонт», как котят раскидывает грузин в сторону. Двое валяются, зажимая разные части тела, еще один пытается по-борцовски броситься в ноги, но получает коленом в лоб. Все-таки, не зря Альдона, занималась с нами в Сочи.
У входа, уже заливается свисток, слышен топот доблестной милиции. Двое кавказцев пытаются сбежать, но их, хватает знакомый, круглолицый лейтенант с напарником. Кстати, вполне профессионально, валя подсечкой и заламывая руки назад. Заковывают в наручники. Грузины вращают глазами, что-то орут по-своему. Ко мне подходит Леха с салфетками. Разрываем рукав, на пол течет кровь. Конец второму, Шпильмановскому костюму. Краем глаза я вижу, как Саттер щелкает маленьким фотоаппаратом. Надо бы засветить пленку, но сил уже нет.
— Глубокий порез, надо зашивать — Леха качая головой, прикладывает салфетки к ране.
Кругом собирается молчаливая толпа, прибавляется милиции. Грузин кантуют ко входу, попутно обыскивая. К нам пробирается круглолицый лейтенант, в сопровождении пузатого капитана.
— Товарищи, разойдитесь. Виктор, что случилось?
Этот вопрос, нарисован на лице всех окружающих, включая Леху.
— Привет от Кикабидзе — у меня начинается отходняк и я сажусь на пол. Вот и второй повод образовался, для звонка Чурбанову. Точнее, третий. Первый — попасть в 18-е отделение милиции, где нас знают.
1-е января 1979 года
18-ое отделение милиции, Москва, 18.35.
День Сурка. Я снова, в гостях у радушного начальника 18-го отделения — Николая Евграфовича. «Буденовские» усы майора, все так же воинственно топорщатся, а мягкий украинский акцент заставляет улыбаться и вспоминать романы Гоголя. Только теперь, я в милиции не с Клаймичем, а с Лехой. Но атмосфера — все та же. Помещения с казенной мебелью, плакаты о победе коммунизма, фотографии преступников. Сидим в кабинете Евграфыча, пьем чай и ждем Чурбанова. Руку мне за полчаса зашили в Склифе (каждую минуту, Леха хватался за голову и причитал «Что я скажу твоей маме»), после чего на Москвиче, как белые люди, проследовали в 18-е отделение. Майор аккуратно, без протокола, расспрашивает о случившимся.
— Прямо на сходах, серед людей? — милиционер удивленно качает головой.
— Да, там с полсотни свидетелей было — отвечает за меня Леха — Совсем бандиты обнаглели.
Сейчас скажет «куда смотрит милиция?». Но нет, промолчал.
— Мне кажется, их главный не совсем в себе был — я потрогал руку. Болит зараза, ноет. Голова раскалывается.
— Под наркотиками — я и не заметил, как в кабинет начальника просочился молодой парень с короткой, военной стрижкой и волевым лицом — Врачи, уже освидетельствовали.
— Це, мой крайший опер, Ваня Шестаков — майор махнул рукой и опер приземлился к нам за стол. И, тут же вскочил вместе с Евграфычем. В комнату стремительно вошел Чурбанов, в компании с лысым, грузным генералом. Мы с Лехой, тоже встали, не зная как себя вести. Разыгрывать из себя ребенка, как это было в прошлый раз, в присутствии Галины Леонидовны и Светланы Владимировны, смысла не было, но и виноватым, я себя не чувствовал. Чурбанов сам, разрешил мои сомнения. Крепко обнял, пожал левую руку. Кивнул на правую:
— Болит? Ну ты, Витька, заставил нас понервничать! Это же, сам Лакоба!
Мы непонимающе посмотрели на Чурбанова.
— Садитесь, товарищи. Знакомьтесь — это больше для нас, чем для милиционеров — Начальник МУРа, генерал Олег Александрович Еркин.
Цепкий такой взгляд у Еркина, нехороший. Такому расколоть подозреваемого — что мне высморкаться.
— Может быть, послушаем сначала, что нарыли в отделении? — Олег Александрович разложил перед собой, какие-то бумаги, достал лупу и посмотрел на Евграфыча. Тот на опера. Шестаков опять встал и волнуясь, в присутствии генералов, начал докладывать.
— Задержано 9 человек, со множественными переломами челюстей, ушибами мягких тканей. Изъято три кастета, пять ножей, пистолет Макарова со спиленным номером. Три пакетика с белым веществом, предположительно героин. Отправили на экспертизу. Освидетельствование врачей, кстати, показало, что трое из задержанных, находятся в наркотическом опьянении. Откатали пальчики. Документов у подозреваемых, при себе нет, сотрудничать отказываются. Начали поднимать ориентировки.
Тут, опер замялся и посмотрел на нас с Лехой.
— Не тяни кота за хвост, Ваня — Евграфыч достал из тумбочки чашки, сушки, сахар и, вместе с чайником поставил на стол — Угощайтесь товарищи!
— В одном из подозреваемых, опознали «вора в законе» Юрия Лакобу. Настоящая фамилия — Хаджаратов. Уроженец Гудауты, 51-го года рождения. Последние три года, находится во всесоюзном розыске, за разбойное нападение. Дважды судимый. Второй подозреваемый — Шалва Сухумский. Настоящая фамилия — Жвания. 50-го года рождения. Также, из Гудауты. По остальным, работаем. У меня, все.
Пока Шестаков докладывал, Еркин разглядывал в лупу чьи-то отпечатки пальцев, на специальных бланках.
— Олег Александрович, есть, что-нибудь? — Чурбанова, как и всех нас, интересовало, чем же это занимается муровский генерал.
— Похоже, что есть — на лице Еркина появилось мрачное выражение — По пути сюда, я заехал в ГИЦ и взял отпечатки, по делу о пожаре в гостинице Россия. Совпадают узоры по Шалве Сухумскому.
Мы с Лехой, непонимающе уставились на генерала.
— МУР, давно охотится за бандой Лакобы. После известной сходки «воров в законе», в Кисловодске, где было принято решение «брать под защиту» цеховиков — тут генерал хмыкнул — Взамен отчисления 10 % их прибыли в воровской общак, Юрий Лакоба активно, со своей бригадой, начал трясти барыг в Москве и области. Десятью процентами они, конечно, не ограничивались. Нам поступала информация, что у Лакобы, был конфликт с другим криминальным авторитетом Халичава. В гостинице «Россия», Халичава держал несколько номеров, где принимались черные ставки на бега. Доходом своим, он ни с кем не делился и люди Лакобы в отместку, в позапрошлом году подожгли 13-й этаж. Погибло 44 человека.
Вот это, поворот! А я читал, что полыхнуло, из-за проводки. И там, даже, каких-то электриков из радиоузла гостиницы судили. Но, почему-то, дали условно. За 44 трупа! Теперь, понятно. Стрелочники. Милиция знала и подозревала Лакобу. Но, не могла доказать. Или у банды, были серьезные покровители. А, скорее всего, и то и другое.
— Та информация, которую вам сообщил Олег Александрович, секретная! — постучал ручкой по столу Чурбанов — У нас, не было серьезных улик по Лакобе. Сейчас, есть отпечатки пальцев Шалвы Сухумского. Они совпадают с теми, что найдены на пожаре. Будем крутить дальше. Теперь, что касается тебя.
Палец Чурбанова, уперся в меня.
— О твоих приключениях, судачит вся Москва. Пройти нельзя, чтобы не спросили про Селезнева. Конечно, большое спасибо за Лакобу. Поверь, это будет отмечено государственной наградой. Но, тебе пятнадцать лет! — голос зятя Брежнева, набрал силу — Тебе, учиться надо! А не по ресторанам, шляться!
Я опустил глаза и принялся шепча губами, загибать пальцы.
— Ну, что там у тебя, еще? — обвинительный пыл Чурбанова угас и возобладал интерес.
— Ленинградский маньяк — раз, грабители итальянцев — еще плюс три, банда Лакобы — девять. Итого тринадцать преступников. Иван — я повернулся к оперу — Ты, скольких закрыл, в прошлом году?
— Десятерых — Шестаков смотрел на меня квадратными глазами — Это по тем делам, что до суда дошли. Еще несколько, в разработке. Пара — в СИЗО сидят.
— И это, как нам сказал Николай Евграфович, лучший опер центрального отделения Москвы!
— Ну-ка, ну-ка — подался вперед генерал Еркин — Уж не хочешь ли ты, поступать в школу милиции?
Мужчины засмеялись. Мои песни звучали, уже из каждой форточки и жизненный путь в глазах окружающих, был предначертан. Один Леха, был внимателен и серьезен.
— Защищать Родину в «повседневных боях» — нет участи лучше, для мужчины — тихо произнес я. Милиционеры оборвали смех. В кабинете, повисло неловкое молчание.
— Гхм — прокашлялся Чурбанов — Олег Александрович, запускайте план «Заря». Николай Анисимович звонил в ЦК. В связи с резким ухудшением криминогенной обстановки, нам дали «добро» почистить Москву. Убийство сына зам. министра МИДа, банды в центральных ресторанах города, грабежи иностранцев — это все, уже ни в какие ворота.