Окружающие смеются, на скулах нашей «Снежной королевы» появляются красные полосы. Я демонстрирую всем пару свежих газет, которые взял в холле этажа. Передовицы посвящены инциденту в аэропорту. Какой-то ушлый папарацци, заснял Альдону в шпагате, пробивающей прямой удар ногой в голову толстому мужику. На следующей фотографии он, уже, валяется с разбитым лицом на земле. Газеты идут по рукам, раздаются ахи и вздохи.
— Во-вторых, у нас есть накладки с номерами. Кому-то, достался одиночный, кто-то живет в «даблах». Обещаю, что в Сан-Ремо, мы с Григорием Давыдовичем, поработаем над расселением и все будут иметь возможность, хотя бы день, пожить в одиночном номере.
Я спиной, чувствую пристальный взгляд Альдоны. Да, красавица моя, это история про тебя! Пора нам закрыть, не очень приятные воспоминания с атмосферой «зимнего» кафе. Теперь, будет все как надо. Романтическое свидание, свечи, шампанское, фрукты… Девушка, достойна этого! Кроме того, одним выстрелом я убиваю и второго зайца. Снимаю с себя подозрение мамы Веры.
— Все в соответствии с принципами социалистического общежития. Напоминаю вам! Что каждый из нас, полпред советского образа жизни. Несмотря, на дружелюбие простых итальянцев — группа смеется, музыканты тыкают пальцем в фотографии драки — Мы находимся во враждебной стране, члене НАТО. Италия — родина фашизма. Само слово, восходит к латинскому fascis — «прутья, розги», которые, носили римские стражники ликторы. Этими же розгами, они и секли простых людей.
Краем глаза я вижу, как на меня смотрит, только что подошедший Кузнецов. Странный взгляд. Неужели, нас ждет очередная подляна КГБ? Да, когда же они успокоятся! Окончания выступления, выходит скомканным. Я передаю слово директору и тот, в своей чалме-повязке, зачитывает наш план на сегодня. Экскурсия по Риму, обед, выезд на поезде в Сан-Ремо…
Отхожу в сторону, мысленно настраиваюсь на неприятный разговор. Кузнецов подходит, стоит молча рядом. Подполковник, несмотря на ночное бдение в посольстве, чисто выбрит, благоухает одеколоном.
— Не тяните — я не выдерживаю и первым начинаю разговор — Что там решила Москва?
— Ровным счетом, ничего — пожимает плечами наш «особист» — Твою выходку, будут сегодня обсуждать на Политбюро. Первый раз на моей памяти его, так быстро собирают.
— Андропов настоял?
— Андропов, Громыко, какая разница…
— Хотел бы извиниться, за ту драку в аэропорту — я поворачиваюсь к Кузнецову и виновато смотрю в глаза — Был на взводе, рефлекторно ударил… Я, вам порвал рукав… Позвольте, купить качественный, итальянский костюм из тех денег, что нам выдали? Ребята вчера ходили по магазинами, есть несколько хороших мест. У Вас, какой размер?
Посмотрим, как ты реагируешь на манипуляции. Но Кузнецов, хорош. Моя «скрытая взятка», его не интересует. Слишком мелко. Да и какой хороший костюм, купишь на триста долларов?
— Пойдем, покажу кое-что.
Мы выходим из ресторана, проходим в центральный холл «Хилтона», где находится рецепция. Здесь, почему-то, полно полицейских. Стоят кучками, позевывают. А за прозрачными раздвижными дверями, бурлит толпа. Сотни людей, с красными знаменами, портретами Ленина, Маркса… Что-то кричат, скандируют и да… демонстрируют жест с опущенным большим пальцем. Мем пошел в массы. Вглядываюсь в транспаранты. «Смерть мировому капиталу!», «Нет ЦРУ!», «Да здравствует СССР!».
— Итальянские коммунисты — комментирует Кузнецов — После вчерашнего эфира, собирают митинги по всему Риму. В парламенте намечается грандиозный скандал, премьер-министр Андреотти, может потерять свой пост. Он, кстати, близкий друг Громыко.
Подполковник равнодушно смотрит сквозь меня. Он, уже поставил на мне крест. Надо, просто, дождаться, пока связка Андропов-Громыко утопит Витю Селезнева, после чего быстро эвакуировать, по команде, группу в Москву. А там, у популярного певца, будет большая практика исполнения новых песен:
«… Владимирский централ, ветер северный, Этапом из Твери, зла немерено…».
Громыко — это фигура. Политический тяжеловес. Когда умрет Брежнев, он поддержит на Политбюро кандидатуру Андропова на пост Генерального секретаря. КГБ, останется всего лишь притормозить прилет в Москву Романова и некоторых, региональных лидеров — и власть, окажется в руках Юрия Владимировича. Кстати, точно такой же трюк с закулисной договоренностью, Громыко провернет и после смерти Черненко. Именно он, предложит на пост Генерального — «меченого». Что ж… Вот у меня и определился, враг N2.
Москва, Кремль.
В этот раз, высшее руководство страны собралось в знаменитой «ореховой» комнате, на третьем этаже здания Совмина. Примыкавший к залу Политбюро кабинет, был облицован под светлое, ореховое дерево — отсюда и получил свое название.
— Володя! — Брежнев уселся во главе круглого стола и позвал охранника — Вставай к окну и кури на меня.
Члены Политбюро, с пониманием усмехнулись. Генеральному, врачи запретили часто курить сигареты, а в ведомстве Андропова сделали, даже, портсигар, который открывался по часам. Но, Леонид Ильич придумал выход. Теперь, за него курили телохранители, направляя ему дым в лицо.
В «ореховой» комнате, присутствовали основные «игроки». От регионов — Григорий Романов (Ленинград), Владимир Щербицкий (Украина), Динмухамед Кунаев (Казахская ССР). Столицу, представлял бессменный первый секретарь Московского горкома Виктор Гришин. От промышленности и экономики были Андрей Кириленко и Алексей Косыгин. От МИДа — Громыко, идеология и партийный контроль — Суслов и Пельше, соответственно. Последний блок, самый важный — силовой. Андропов (КГБ), Устинов (министр обороны).
Негласные записи, по итогам которых, потом готовились решения, вел лично секретарь ЦК КПСС Черненко.
— Почему на Политбюро, присутствует министр внутренних дел? — глухим голосом, глядя в бумаги произнес Громыко — Кандидаты в члены и секретари ЦК ждут в приемной.
— Все, гхм… успели ознакомиться с «итальянской» кассетой? — проигнорировал Громыко Брежнев — Собрались обсудить ситуацию с Польшей. Мне звонил секретарь ЦК Польской рабочей партии Герек. В Гданьске, началась забастовка рабочих.
— Мы предупреждали польских товарищей, об активности американской резидентуры в Варшаве — вступил в разговор Андропов.
Брежнев раздраженно подвигал своими знаменитыми бровями.
— Вы бы, лучше не предупреждали, а работали по каналам ЦРУ в Польше!
— На опережение, работать надо — поддакнул Генеральному Кунаев.
Мужчины зашевелились, начали тихо переговариваться. Брежнев постучал ручкой по столу.
— Николая Анисимовича, я пригласил на Политбюро потому, что Селезнев и «Красные Звезды» — это его креатуры. Мы обсуждали в конце прошлого года, их визит в Италию. Но что поездка, может обернуться таким образом — Брежнев развел руками.
— Вы, посмотрите товарищи, что мне присылают дип-почтой — Громыко выложил на стол итальянские и американские газеты — Статьи о драках в ресторанах, фотографии побоища в аэропорту… И это, лучшие представители творческой интеллигенции Советского Союза?? Да, тут, тюрьмой пахнет.
— А мы, сигнализировали — тут же, подхватил тему Андропов — Контакты с этим мафиози Кальви, странности с финансами.
— Леонид Ильич — бросился в бой Щелоков — Можно, я отвечу товарищам? По пунктам?
— Давай, Николай — кивнул Брежнев — А потом, обсудим Польшу.
— Первое. Драка в «Арагви». Селезнев, со своим другом, смогли задержать банду особо опасных преступников. От которых тянется ниточка, к пожару в гостинице «Россия».
Члены Политбюро, удивленно зашушукались.
— Его, за это не ругать надо, а награждать. Второй медалью! МВД вынесет представление. Второе. Нападение на советских артистов в аэропорту. Это, товарищи, вообще ни в какие ворота! Считаю, что МИД, должен срочно вынести ноту, итальянскому правительству!
— Да, у нас, не будет завтра, никакого итальянского правительства — огрызнулся Громыко — Парламентская коалиция распалась, Андреотти дохаживает последние дни премьер-министром. И это тогда, когда мы, только-только утрясли наши отношения, после убийства Альдо Моро «Красными бригадами».
— На наших музыкантов нападают, какие-то фашисты, а МИД заботит парламентская коалиция? — покачал головой Романов — Вы там, совсем мышей не ловите?
— Да, от Селезнева, посольство в Риме, второй день на ушах стоит! — повернулся к Романову Громыко — МИД телеграммами завален, чтобы эту группу, скорее убрали из Италии.
— Товарищи! — подключился к разговору хмурый Суслов — Я посмотрел пленку. Это, просто, какое-то настоящее надругательство над нашими основами! Являться на прямой эфир, с хулиганским изображением Владимира Ильича на майке… Да, у нас на телевидении, недавно ведущую от эфира отстранили, за то, что она пришла не в юбке, а в брюках!
— Лапин, молодец — рассмеялся Брежнев — Только, Миша, учти. Там, не Москва. Там, Италия.
— Хороший пример контрпропаганды, особенно, для западной молодежи — откашлялся Пельше. Суслов, удивленно посмотрел на соседа по столу — Я правильно понял, что после выступления Виктора, в стране начались массовые манифестации итальянских коммунистов?
— Да — нехотя признал очевидное, Громыко.
— По Кальви — продолжил Пельше — Я только перед началом заседания, успел посмотреть кассету и досье на банкира. Если КГБ, не может вскрыть каналы ЦРУ в Польше, а Селезнев может, да, еще на весь мир — разве, не должны мы быть ему благодарны? А, Юрий Владимирович??
— После чего, в Гданьске, тут же начинается забастовка! — кинул на стол ручку Андропов.
— А что, им, еще остается делать? — пожал плечами Пельше — Это, фальстарт. Так бы, они, еще несколько лет готовились и грянуло, в самый неподходящий момент. И все, было бы намного серьезнее. Пришлось бы вводить войска, как в Прагу, в 68-году.
— Будет приказ — расстегнул китель Устинов — Сработаем в Польше, как в Чехословакии.
— А потом, сколько лет отмываться? — вскинулся Романов.