В дверь звонят. Это Леха пришел с моим чемоданом. Пока «мамонт» пьет чай, коротко рассказываю ему «краткое содержание предыдущих серий». Квартира уже может быть на прослушке, поэтому встречу с генералами опускаю, зато баню с Брежневым описываю в подробностях. Даже напеваю Коня. Леха только обалдело мотает головой. Приглашаю остаться его на обед, который уже приближается по времени к ужину. Но у «мамонта» свидание с Зоей. Зато он забирает из квартиры два самых больших мешка с письмами. Будем пока их складировать в гараже. Леха уходит, сталкиваясь в дверях с дедом. Новые объятия, разговоры. Наконец, «Старший Брат» окончательно уходит, а дед с мамой начинают накрывать на стол.
А я тем временем запираюсь в ванной и включаю приемник под шум текущей воды. Он у меня настроен на радио Свободу. В трещаще-пищащем эфире женский голос с неуловимым антисоветским акцентом рассказывает об очередном расстреле немцев, которые пытались бежать в Западный Берлин. Закончив со смакованием «зверства Хонеккера», Свобода переключается на Красные Звезды и певца Виктора Селезнева, чья популярность бьет в Европе и Штатах все рекорды. Фанаты с нетерпением ожидают выхода первой пластинки, но как «стало известно редакции, композитор может быть арестован КГБ сразу после возвращения в Союз». Что, разумеется, свидетельствует об обострившейся борьбе кремлевских кланов, победу в которой одерживает крыло консерваторов во главе с Юрием Андроповым. На чью сторону станет престарелый генсек Брежнев? И, конечно, Запад должен сплотиться в борьбе с красной угрозой и советским тоталитаризмом.
Дослушать «свободное вранье» мне не дает еще один звонок в дверь. Иду открывать. На пороге Веверс. Сухо здороваемся. Пока Имант Янович отряхивается от снега, смотрю на часы. Ролекс банкира показывает шесть тридцать. Чувствую — насыщенный будет вечер. В руках Веверса букет красных роз. Который он тут же дарит маме. Та, конечно польщена и довольна. Бежит в ванную обрезать цветы и наливать воду в вазу. Для деда у Альдониного отца припасена бутылка Арарата. В экспортном исполнении. Со звездами, медалями и всем чем положено. Все счастливы, садимся за стол. Теперь моя очередь дарить подарки. Дед, приговаривая «Ну Витюша, молоток» вертит в руках трость. Тут же разбирает ее на запчасти в виде фляжки и рюмок. Пытается налить в них сразу коньяк, но мама упирается. Сначала рюмки надо вымыть. Для моего самого дорогого человека у меня припасены итальянские шторы и комплект из кожаной юбки с голубой блузкой. Вера сильно рисковала, покупая одежду на глазок, но переодевшись, мама выглядит чудесно. Я замечаю пристальный взгляд Веверса, который скользит по всем изгибам женской фигуры. Которые к тому же выгодно подчеркнуты итальянским дефицитом. Вот этого мне еще не хватало!
— Имант Янович — отвлекаю я альдониного отца от мамы — Вам что положить? Попробуйте вот этого твердого пармезана — покупали в лучшем сырном магазине Рима. Или вот пармская ветчина. На языке тает. Может быть оливки? Кстати, для вас тоже есть подарок.
Вручаю затейливый штопор с изображением символа Рима — волчицы, вскармливающей молоком двоих младенцев — Ромула и Рема.
Веверс сухо благодарит, его взгляд все также прикован к моей маме. Та раскраснелась от рюмки коньяка, выглядит довольной и счастливой.
Отдав должное кулинарным талантам мамы и выставленным деликатесам, перемещаемся в гостиную, где дед сразу включает телевизор. Программа Время — наше все. Итоги дня для всей страны. Ну, а мне Веверс предлагает прогуляться и поговорить. Одеваемся, выходим на улицу. Уже стемнело, идет легкий, пушистый снежок. Я понимаю, что меня ждет тяжелый разговор. Но даже не представляю насколько тяжелый.
— Альдона больше не будет петь в твоем ансамбле — сходу огорошивает меня латыш — Я не могу рисковать единственной дочкой.
— Э… как же так?? — я даже не знаю что сказать. Пока раздумываю, пытаюсь слепить снежок. Получается плохо, он постоянно разваливается.
— Рядом с тобой становится слишком опасно — отвечает на мой вопрос отец Альдоны — Я навел справки… Почему ты не отдал письмо Кузнецову?
— У нас… э… не сложились отношения — нервно пожимаю плечами я — Имант Янович! Давайте начистоту. Я все понимаю. Риск, действительно, велик. Но он есть и без ансамбля. Пока жив и здоров ваш покровитель, Альдоне ничего не грозит. Но стоит только Пельше уйти просто на пенсию… Вы думаете Андропов про вас забыл? Удар по вам — сразу отразится и на ней. Единственный вариант…
— Ударить первым? — усмехается латыш — Я прочитал письмо. Обвинения против Калугина выглядят обоснованными, писал явно знающий человек. Скорее всего, какой-то предатель из ЦРУ. Но ты понимаешь, что санкционировать негласный обыск у генерала КГБ через голову Андропова может только Брежнев?
— Вы готовы такой обыск провести? Если вам придадут специалистов из МВД?
— Ничего сложного я тут не вижу. Но это начало войны. И мы с дочкой на передовой! Против нас кинут весь Комитет. Постараются уничтожить физически. Автомобильная авария, что угодно… Я сам такими вещами занимался и хорошо представляю, как это делается.
— Война и так идет — я пожимаю плечами — Брежнев быстро стареет, скоро развернется схватка за пост Генсека. Как вы думаете, чья группировка победит? И что будет с вами после этого?
Веверс напряженно думает. На лбу собрались морщины, зрачки глаз быстро двигаются вверх-вниз. Да… тяжелая у тебя задача. Вот так взять и все поставить на кон — карьеру в МИДе, судьбу дочери… Зато и выигрыш огромен. Любопытно, что Веверс совсем не переживает за своего друга Калугина. Просто робот какой-то. Уже списал его со счетов? Все взвесил, оценил… Страшный человек.
— Если бы ты принес письмо мне, когда я работал в КГБ, то первое, чтобы я сделал — отправил тебя на детектор лжи. А по его результатам скорее всего в 6-ю спецлабораторию. Там тебя бы расспросили под скополамином. Это препарат, подавляющий волю — любезно пояснил латыш — Хотя за то время, что я не работаю в Комитете, могли изобрести уже что-нибудь новенькое и более эффективное.
— Подростка? Вот так без санкции прокурора? — удивился я — И чтобы я там мог рассказать?
— Подростка, без санкции прокурора — кивнул Веверс — Ставки слишком высоки. Генерал КГБ — это фигура союзного масштаба. Его предательство — удар по всей стране. А рассказал бы ты все. От и до. Как выглядела рука, что просовывала письмо, кого еще ты мельком видел в туалете, когда входил внутрь, были ли спланированы твое интервью, что ты делал на вилле у Кальви…
Я внутренне содрогнулся. Под скополамином я бы точно раскололся и уже никогда не вышел из недр КГБ.
— Ну, хорошо — Веверс хрустнул пальцами — Меня завтра вызвали на Огарёва. Заеду, послушаю, что предложит Щелоков. А предложить он может многое. Его на днях утвердили членом Политбюро…
Я прикрыл глаза и станцевал внутри лезгинку. Зажав кинжал в зубах. Асса! История пошла по другому пути. Первое наглядное подтверждение. Ведь в моей истории Щелоков не входил ни в какое Политбюро. Что кстати, облегчило его падение после смерти Брежнева.
— А что с Альдоной? — спрашиваю я, вволю натанцевавшись.
Латыш раздумывает, разглядывая меня.
— Пусть решает сама — Веверс тяжело вздыхает — Она уже взрослая.
Мы заканчиваем нашу прогулку по вечерней Москве, поднимаемся в квартиру. Мама приготовила чай с эклерами, что очень кстати. Морозы продолжают бить рекорды — надо согреться. Еще полчаса, и Веверс прощается со всеми, целует ручку маме, уходит домой. А я для разнообразия, запершись в туалете, читаю айфон.
6-я спецлаборатория, больше известная под символом Икс. Похищение под наркотиками лидера Русского общевоинского союза генерала Кутепова, убийство архиепископа украинской церкви Теодора Ромжа (укол ядом кураре). Совсем недавно, год назад, отравлен в Лондоне болгарский писатель и диссидент Георгий Марков (крошечные гранулы с рицином). Скандал вышел куда громче, чем с Литвиненко и полонием. Ух ты… да тут и афганский след есть. В декабре 79-го года сотруднику КГБ Талыбову (кодовое имя Сабир) удалось проникнуть в президентский дворец Амина в качестве шеф-повара. Однако Амин поменял еду, как будто ожидая, что его могут отравить. Приготовленные блюда съел зять, в результате чего серьёзно заболел, и по иронии судьбы… был доставлен в больницу в Москве.
А если бы операция удалась? Группе Альфа не пришлось бы штурмовать дворец, а Союзу вводить войска? Очень, очень любопытно! До убийства Тараки еще 9 месяцев. Если отравить Амина раньше, то страну возглавит лояльный Союзу премьер-министр. Это конечно, не убережет Афганистан от новых переворотов и потрясений — уж больно там пестрый политический ландшафт — но точно даст время для обновления союзных элит. Неужели, Веверс, сам того не понимая дал мне зацепку, как решить проблему Афгана?
Ладно, что там дальше? Хм… А вот с Гордиевским вышел прокол. В КГБ подозревали его в предательстве, отозвали в Москву, допрашивали под препаратами, но он в своих мемуарах утверждает, что ни в чем не признался. Скополамин не панацея? Но сильно насторожился, дал знать английскому резиденту в Москве и тот организовал его побег.
Потихоньку у меня начала складывать пусть и бледная, но картина будущего. С ней я и отправляюсь спать.
17-е января 1979 года
27-я спецшкола, Кутузовский проспект, 28.
Что делает покоритель мира утром в среду? Командует Политбюро в Кремле? Дает советы министрам? Нет, он идет в школу. Как и все дети умывается, чистит зубы, ест манную кашу с чаем, собирает портфель и четверть часа топает по сугробам на Кутузовский проспект. В лицо бьет метель, Леха отпросился на сутки, а машины (маме и деду) мы еще не купили. Деньги есть, продавец и открытка есть, а вот времени нет. От слова совсем. У деда и мамы — новая работа, должности. Мама и так была вынуждена отпрашиваться, чтобы встретить меня вчера. Ну, ничего. Теперь я в Москве и постараюсь быстро решить транспортную проблему.
В школе меня окружает подростковая суета. Одноклассники обступают плотной толпой и расспрашивают, перебивая друг друга, об Италии и фестивале. Их галдеж прерывает звонок. Ученики идут в класс, а я в директорский кабинет. Там меня уже ждет Юлия Захаровна Ильинская и наша классная — Марина Алексеевна. Женщины серьезны, деловиты, но сквозь их рабочий настрой так и прорывается любопытство. Немного рассказываю о поездке в Италию, живописую наше выступление в Сан-Ремо. Одно дело смотреть по телевизору — совсем другое послушать личные впечатления участника. И не просто участника, а победителя, чья фотография уже красуется на школьном стенде. Дарю шелковые платки с изображением разноцветных райских птиц. Директору — красный, классной — синий. Не перестаю про себя благодарить Веру и Ладу, которые купили все по списку и даже больше. Женщины явно довольны, улыбаются. Для меня уже готов план занятий по экстернату. По каждому предмету выписаны темы, контрольные задания. Ежемесячно, я должен проходить аттестацию у всех учителей, включая даже физкультуру. С последней больше всего мороки, т. к. ее не «выучишь» по учебникам. Но о моих спортивных успехах директор знает и заверяет, что все будет в порядке. Ну и правда, я что через коня не прыгну и по канату не залезу? Собираю все материалы в портфель, благодарю за помощь и отправляюсь в студию.