— Николай Анисимович, это еще не все — Чурбанов глазами показал на меня.
— Говори, тут все свои — махнул рукой генерал.
— Вчера к жене, приезжал заместитель Андропова Цинев. В комитете знают о махинациях с возрастом Вити на соревнованиях, начата проверка доходов Селезнева и его матери. В ВААПе — выемка документов, опрашивали секретаря Павлова.
— Втравил ты нас, Витек, в историю! — генерал ударил кулаком по столу и выматерился — И что, теперь будем делать?
Я посмотрел в окно. За стеклом сгустились сумерки и по-прежнему валил снег. Мои сверстники, поди, сейчас играют в снежки, лепят снеговиков, катаются с ледяных горок. А я, сижу напротив двух злых генералов и пытаюсь придумать, как спасти свою задницу, а заодно и Родину. Ведь, очевидно, что в Политбюро не видят никаких выгод, от нашей поездки в Италию. Даже, если отбросить ведомственный конфликт между МВД и КГБ, который уже через два года выльется в скрытую войну, после подлого убийства милиционерами сотрудника комитета, на станции метро «Ждановская», то и для остальных партийных функционеров, наше участие в фестивале несет лишь одни риски. Разрядка напряженности, после встречи Брежнева с Фордом во Владивостоке, четыре года назад, закончилась, фактически, ничем. Состыковали «Союз-Аполлон», открыли завод «Пепси» в СССР, да сняли совместный фильм «Синяя птица» с Элизабет Тейлор, Джейн Фондой, Маргаритой Тереховой и Георгием Вициным. Чуть не забыл. «Песняры» скатались в Штаты и записали альбом, с какой-то малоизвестной американской группой. Причем, даже эти гастроли, не обошлись без скандала. Суслов, запретил ехать с группой вокалисту «Песняров» и скрипачу-виртуозу Юрию Денисову. После чего, тот ушел из ансамбля.
Основную роль в ЦК и Политбюро, играют военные и представители ВПК. Им фиолетово до Вити Селезнева, а рост напряженности — так и вообще, манна небесная в виде новых заказов, роста влияния. Спецслужбы против, идеология против. А кто за? Щелоков, Романов, да слегка комсомольцы, которые весьма слабо, пока, представлены в высшей элите. Брежнев — балансирует между разными группировками и я не вижу способа, повлиять на сложившийся расклад. Или, все-таки, способ есть?
Я посмотрел на большие напольные часы. Полшестого вечера. Брежнев, скорее всего, в Завидово. Это Тверская область, три часа езды от Москвы. Если выехать прямо сейчас, то полдевятого будем на месте.
— Николай Анисимович, Юрий Михайлович — помедлил, подбирая слова — Я часто перед вами ручался головой. Перед обоими турнирами по боксу, где взял золото, перед созданием студии и ансамбля, после чего, мы трижды выступали на государственных концертах. Нам, стоя аплодировали высшие государственные деятели. Нас, снимало телевидение. Песню «Феличита», слушают по всему миру. Группу «Красные звезды», пригласили на фестиваль, в Сан-Ремо. Мы первые, придумали снимать телевизионное сопровождение, для наших песен. Никто на Западе, такого не делает.
Есть контакт! Генералы, впились в меня глазами.
— И вот настал момент, когда мне нечем перед вами поручиться — я развел руками — Все складывается так, что мой… наш успех… не нужен стране.
— Даже не смей, так говорить! — вскинулся Щелоков.
— Витя, не говори глупостей — поддержал его Чурбанов.
Повисло тяжелое молчание.
— Я просто устал — поникшие плечи, закрытые глаза — Возможно, это не мое. Мы, просто, жили с мамой в Ленинграде, я ходил в школу… Теперь, у меня своя студия, ансамбль, спецшкола, всесоюзные турниры. Вчера, я спал пять часов. На занятия в школу, к восьми утра. Будильник, на шесть тридцать. После обеда, в студию. Переодеться. Две репетиции, записать слова новой песни. Сделать уроки. На следующий день, в Останкино…
Щелоков с Чурбановым переглянулись. Проняло. Черт! Как же тяжело, манипулировать людьми… Мне подливают чай в кружку, хлопают по плечам.
— Юра, а где сейчас Галя? — интересуется Щелоков.
— Дома — с некоторой запинкой отвечает Чурбанов — Едем в Завидово?
Все-таки, они одна команда. Понимают друг друга с полуслова.
— Да — твердо отвечает Николай Анисимович — Звони!
Четверг, 28-е декабря 1978, ночь
Завидово.
Ехали мы, конечно, не три часа, а все четыре. Дороги завалило снегом, кортеж держал скорость не выше 90 км. в час. Как же темно в России! Стоило, только выехать из Москвы, как тут же закончилось дорожное освещение. Мрачный Клин, темный Солнечногорск (какая ирония!) и вот, мы на месте. Пока ехали, я успел задремать на заднем сиденье министерской «Волги». Разбудил меня, офицер охраны. Долго светил фонариком, разглядывая то салон, то какую-то бумагу. У меня, как у кота Матроскина, из документов — усы, лапы и хвост. Паспорт выдадут, только через год, а в свидетельстве о рождении фотографии нет. Да и нет, свидетельства с собой. Но, все-таки, пустили.
Брежнев спал. Какой сюрприз! Сам же читал в айфоне, что у Генерального — барбитуратная зависимость. Уже несколько лет, пьет снотворное горстями, ругает охрану, когда та его пытается будить. Отсюда, кстати, и ускоренное дряхление, несвязная речь. Чазов с докторами, даже пустышки в таблетках пытаются подсовывать — настолько велика проблема.
К Щелокову вышел начальник охраны из девятки, они коротко переговорили и нас повели к деревянному, двухэтажному гостевому дому.
— Леонид Ильич, лег спать — изрек банальность Чурбанов, помогая жене снять шубу. Черные соболя, тысячи три рублей.
В холле был телефон и я тут же бросился к нему. Разговор с мамой, выдался тяжелым. Упреки, внушения — на меня обрушилась вся буря безусловной материнской любви и волнения. Спасение пришло со стороны Галины Леонидовны. Послушав, мои невнятные оправдания, она взяла трубку и смогла успокоить маму.
Пока женщины общались по телефону, мужчины разжигали камин и разливали коньяк. Ох ты… «Арарат»! Да, еще, в экспортном исполнении. Я тихонько скрипнул зубами. В прежней жизни, никогда не злоупотреблял алкоголем. Даже, во время командировки в Чечню не притрагивался к бутылке. А тут тянет — хоть ты тресни. Только Верой и спасаюсь. Но в Завидово Веры нет.
— Вить, тебе постелили на втором этаже — я так засмотрелся на коньяк, что не заметил, как Галина Леонидовна закончила разговор и уже гладит меня по голове. Дочь от первого брака выросла, а детей им с Юрой бог не дал. Вот и выплескивает на меня материнские чувства. Я прижался к женщине, вдохнул запах ее духов.
— Все будет хорошо, Витенька — еще раз погладила меня по голове дочка Брежнева — Завтра поговорим с отцом и все образуется. Иди спать. Утро, вечера мудренее.
Проснулся я рано. Снегопад закончился и за окном поднималось солнце. Судя, по ярко-красному рассвету — нас ожидал морозный день. В холле первого этажа, прислуга, уже накрыла завтрак. Ничего экзотического — овсяная каша, творог, несколько видов сыров и колбас, свежевыжатый апельсиновый сок. Слегка помятые генералы, вовсю ели и поприветствовали меня лишь взмахами вилок. Пока я накладывал себе в тарелку всего понемножку, Щелоков закончил есть и начал меня инструктировать.
— Леонида Ильича, охрана разбудила пораньше. Так велят доктора. Он злой, поэтому ты, Вить, молчи. Будет ругаться — наступи на свой язык и потерпи. Брежнев, как спустит пар — подобреет и вот тут, можно извиниться. Скажем, что приписки с возрастом, не имели корыстной цели. У тебя огромный спортивный талант. А по деньгам, так скажи. Да, приходят большие гонорары за песни. Пожертвую их детскому дому. Наше министерство, шефствует над одним в Тверской области. Тут кстати, недалеко. Имени Клары Цеткин. Вот туда и перечислишь деньги. В конце, можешь рассказать, какой-нибудь свой, фирменный анекдот.
— Может быть, подождать, пока проснется Галина Леонидовна? — я вяло ковырялся в тарелке и перспектива, прямо с утра объясняться со злым Брежневым, меня совершенно не грела.
— Ты главное, не бойся — Щелоков вытер рот салфеткой и встал — Пошли, потом доешь.
Длинным крытым переходом, мы втроем, не выходя на улицу, перешли в другое здание. Это, оказался бассейн. Метров двадцать пять, с тремя дорожками и несколькими деревянными лежаками вокруг. Рядом с одним из них, стояло несколько мужчин. Два охранника в костюмах, Брежнев и… Косыгин. Неожиданно. Два высших лица государства, сразу. Генеральный секретарь и Председатель Совета Министров СССР. И оба, в плавках.
— Витька! А ты, почему не в школе?? — удивился Брежнев, как только меня увидел.
— Юр, Коль — вы чего, пацана с уроков сдернули? — а это уже, в адрес генералов.
— Тут, такое дело, Леонид Ильич — замялся Щелоков.
— А… за махинации ваши, приехали извиняться — зло усмехнулся Генеральный — Ты, посмотри на них, Леш — это уже, хмурому Косыгину — Организовали ансамбль, деньги лопатой гребут. Цинев рассказывал позавчера. Ты вот, Предсовмин. Сколько в месяц, получаешь?
— С надбавками и наградными, рублей семьсот — Алексей Николаевич рассматривал меня, словно видел в первый раз. Собственно, во второй раз. Первый раз, был на фуршете после концерта, на День милиции. Тогда времени поразглядывать Косыгина не было, зато сейчас, пока меня распекает Брежнев…
Короткий ежик седых волос, тяжелое мясистое лицо с мешками под глазами. Подтянутый. Ничего не скажешь, мощный старик. Единственный, кстати, кто в Политбюро не поддержал ввод войск в Афганистан. После чего, произошел его разрыв с Брежневым и отставка. Лучший экономист Союза. Косыгинскую реформу 65-го года, до сих пор, приводят в учебных программах вузов, как одну из самых успешных, за всю историю страны.
— А этот пострел, хм… в прошлом месяце, больше трех тысяч заколотил!
Тут начальственный гнев, вернул меня из воспоминаний на грешную землю. Я покраснел, опустил голову. А внутри злость! Стою, как нашкодивший сын, перед грозным отцом и киплю внутри. Я что, эти деньги с кастетом в подворотне заработал?? Государство, само мне их заплатило! Черт, как же сломать этот сценарий публичной выволочки?
— Я с вами, еще не закончил. Стойте, пока тут — Брежнев, еще раз грозно оглядел нас всех и тяжело полез в бассейн. Оттолкнув охранника, который ему пытался помочь, погрузился в воду. Поплыл по дальне