— Если вы играли в блэкджек, где нужно набрать сумму очков как можно ближе к двадцати одному, то легко поймете правила этой игры — толстяк принялся ловко тасовать карты — Цель игры: имея на руках две-три карты, набрать девять очков или чуть меньше. Банкомет, объявляет ставку, раздает две карты вам и себе. Если кто-то не выиграет сразу, можно взять еще по одной карте. Картинки и десятки — это ноль очков. Две картинки на сдаче называются баккара. Туз — одно очко, все остальные карты — по номиналу. Но в сумме очков учитывается только последняя цифра. То есть девятка и пятерка дают четыре очка, а не четырнадцать. Если счет равный, играем новую партию.
— Вроде не сложно… — посмотрела на меня Анна — А сколько в банке?
— Играем по маленькой — усмехнулся Синатра — Сейчас пять тысяч, очередь банковать у Магнуса.
Толстяк закончил тасовать карты и заправил четыре колоды в специальные ящички — сабо. Подвинул их «Кощею».
— Имейте в виду — певец прикурил новую сигару, обдавая нас клубами дыма — Когда банкомет сдал вам две карты и вы набрали восемь или девять очков, вы раскрываетесь. И выигрываете, если только банкомет не набрал столько же. Банкир же может заглянуть в свои карты, только когда вы постучите пальцем по столу, то есть попросите еще карту. Если постучите по картам, это значит, что вы остаетесь при своих.
Я покопался в карманах и выложил на зеленое сукно свои фишки. Три тысячи триста долларов. Явно меньше чем в банке. Анна поняла мое затруднение и достала из сумочки свои фишки. Их оказалось еще на двадцать тысяч.
— За нас играет Виктор — девушка подвинула мне свои фишки.
— Принято — поклонился крупье — Господа, начинаем.
Конгрессмен Магнус наклонился к ящичку, чуть встряхнул его, подравнивая колоды, и прижал к сукну указательным пальцем первую карту, показавшуюся из отверстия, отодвинул ее вправо, в сторону Синатры. Потом вытащил карту для себя, затем вторую для певца и еще одну для себя. Застыл, не прикасаясь к картам и пристально вглядываясь в лицо Синатры.
Накрыв широкой ладонью карты, Синатра склонил голову и осторожно открыл угол верхней карты. Затем другой рукой чуть выдвинул нижнюю так, чтобы была видна только она. Лицо певца при этом оставалось каменным.
— Нет, — сказал он ничего не выражающим голосом.
Карты Магнуса лежали в нескольких сантиметрах от его сцепленных рук. Правой рукой он придвинул их к себе и легким щелчком перевернул их. Это были четверка и пятерка. Девять на сдаче. Он выиграл.
— Девять на банке, — ровным голосом сказал крупье. Своей лопаткой он перевернул карты Синатры и так же бесстрастно объявил: — И семь.
После этого он забрал со стола битые семерку и даму и опустил карты в прорезь в столе рядом со своим креслом. Они упали в металлическую коробку с громким стуком, следом отравились карты Магнуса. Синатра снял с большой стопки тысячных жетонов пять кружков, и крупье придвинул их в центр стола к кучке фишек банка.
— В банке десять тысяч — объявил крупье.
— Принимаю — сказал Синатра пользуясь своим правом отыграться.
Глаза конгрессмена радостно блеснули. Я усмехнулся про себя — «Да ты азартный, Парамоша!»
Следующая раздача также не принесла певцу удачу. Взяв третью карту, Синатра смог набрать только четыре очка против семи у банкомета.
— В банке двадцать тысяч — пересчитав фишки выдал крупье.
— Принимаю — Я смело вступил в бой. У нас денег хватит как раз на одну ставку — либо пан, либо пропал.
Две карты приплыли ко мне по зеленому морю сукна. Как спрут, притаившийся за камнем, «Кощей» следил за ними с другого конца стола. Я спокойно придвинул карты к себе, заглянул в них, дав посмотреть Анне. Челюсть свело судорогой, так сильно я сжал зубы. Это были две дамы, и обе красной масти. Худшего расклада быть не могло. Ни одного очка. Ноль. Баккара. Надо отдать должное Анне — в этот сложный момент она сумела сохранить невозмутимое лицо.
— Карту, — сказал я, изо всех сил стараясь не выдать интонацией охватившего меня отчаяния. Магнус буравил меня взглядом, пытаясь догадаться, что у меня за расклад. Потом неторопливо открыл свои две карты. У него были король и тройка черной масти: всего три очка.
Нет, для меня еще не все было потеряно. Настал момент истины. Конгрессмен постучал по ящичку, извлек карту и медленно ее перевернул.
На стол легла девятка червей, моя долгожданная девятка. Это победа!
Крупье тихонько подтолкнул ее вперед. Магнусу пока эта карта не говорила ни о чем. У меня мог быть и туз, и двойка и даже пятерка. Тогда максимум, что я мог иметь с этой девяткой, было четыре очка. Конгрессмен облизал пересохшие губы, посмотрел на мои карты, потом на свои, снова на мои… И решительно взял себе еще одну карту. Открыл ее и с плохо скрываемым торжеством глянул на меня. Пятерка треф.
— Восемь в банке — объявил крупье. С извиняющимся видом он потянулся лопаточкой к моим картам. Никто не сомневался, что это был мой проигрыш. Но две дамы легли на сукно рядом с девяткой.
— И девять. Победил мистер Селезнев.
Все вздохнули. И разом заговорили, комментируя произошедшее.
— Второй раз такое вижу — признался Синатра.
— Да, бывают чудеса в баккара — согласился толстяк — Но редко.
— Продолжаем — Конгрессмен достал из карманов фишки, пересчитал их, добавил к ним пачку стодолларовых банкнот. Пачку и фишки проверил крупье, подвинул в центр стола.
— В банке восемьдесят тысяч.
Теперь уже я внутренне охнул. Таких ставок у меня не было и в «прошлой жизни». Анна крепко сжала мою руку. Тоже волнуется. Рядом с нами появился сервировочный столик на колесиках, с бутылкой Кристалла и бокалами. Не спрашивая, я наполнил бокалы шампанским до краев и мы с Анной осушили их одним глотком. А, была, не была!!!
— Принято.
И новые две карты скользнули ко мне по сукну. Я приподнял их правой рукой и, едва заглянув в них, бросил открытыми на центр стола.
— Девять, — сказал крупье.
Конгрессмен, молча, смотрел на своих двух черных королей.
— Баккара — крупье передвинул ко мне горку фишек и пачку долларов.
На Магнуса было жутко смотреть. Лицо побледнело, по лбу текли капли пота, глаза лихорадочно горели.
— Под вексель!
— Уорен, Уорен! — Сарно встал и подошел к конгрессмену — Одумайся…
— Под вексель — упрямо произнес мужчина.
Толстяк, вздохнув, позвонил в колокольчик, что стоял у него под рукой, и в кабинет заглянул сотрудник казино. Пока он шептался с ним, я успокаивающе погладил взволнованную Анну по плечу. Синатра тем временем закурил еще одну сигару, успев шепнуть что-то на ухо девушке.
— Что он сказал? — поинтересовался я тихо у Анны.
— Годовая зарплата конгрессмена — шестьдесят тысяч долларов в год.
Магнусу принесли бланк векселя, он проставил сумму цифрой и прописью, после чего расписался.
— Продолжим. — Конгрессмен снова был полон решимости отыграться.
— В банке сто шестьдесят тысяч — объявил крупье.
— Принимаю.
Взгляд на Магнуса, потом быстрый взгляд на сданные им мне карты. У меня на руках пятерка и бесполезная картинка. Положение снова было опасным.
«Кощей» предъявил валета и четверку. И тут же взял еще одну карту. Картинка!
— Пять и четыре — размеренно произнес крупье — Победил мистер Селезнев.
— Под вексель! — истерично выкрикнул Магнус.
— Уорен прекрати! — грозно сказал Синатра — У тебя семья, положение в обществе…
— Под вексель! — упрямству конгрессмена можно было позавидовать — Чтобы какой-то комми обставил меня в баккару?!
— Господин Магнус — официально произнес Сарно — Еще одно такое заявление, и я прекращу игру. Принесите ему бланк.
Новый документ был также быстро заполнен и даже прочитан толстяком.
— В банке триста двадцать тысяч — запинаясь, произнес крупье.
— Принимаю — я чувствовал, как меня начинает бить нервная дрожь.
Новая раздача, в кабинете воцарилась гробовая тишина. Я бросил взгляд на карты. Мне перло. Магнус вновь умудрился сдать мне девять. А себе шесть.
Когда взбешенный конгрессмен принялся заполнять третий по счету вексель, никто даже не пошевелился. Анна, правда, попыталась что-то сказать, но теперь уже я крепко сжал ее руку.
— В банке шестьсот сорок тысяч — голос крупье охрип от волнения.
В этот раз Магнус еле смог вытащить дрожащими руками карты из ящика.
— Семь против пяти — объявил крупье результат игры. После чего подвинул мне вексель конгрессмена, а карты сбросил в металлическую коробку. Все потрясенно молчали, мрачный Магнус жадно пил большими глотками виски.
— Под вексель!
Честно сказать, я думал, что игре конец, но «Кощей» оказался крепче, чем выглядел.
— Это последняя раздача — жестко встрял толстяк — Превышен лимит казино на стол.
— В банке один миллион двести восемьдесят тысяч — чувствую, что крупье будет потом детям рассказывать об этой игре. Похоже, он первый раз видел такую баккару.
— Принимаю.
Во рту у меня пересохло, как в Сахаре, и я снова налил себе шампанского, в этот раз, даже забыв предложить его Анне. Выпил залпом. Но жажда не ушла.
— Ставки сделаны — объявил крупье и посмотрел на банкомета.
Магнус судорожно вытер платком пот со лба, глубоко вздохнул. Вытащил первую карту. Подвинул в мою сторону. Отложил карту себе. Еще одну мне и еще одну себе. Я заглянул в карты и понял, что хуже быть не могло: король пик и туз, туз червей… Как там хоронили павших казаков? У товарищей — пики, у музыкантов — бубны, у священника — крести. А черви — черви в гробу…
— Карту — прокаркал я не своим голосом.
Магнус раскрыл свои карты. У него были дама и пятерка. Он посмотрел на меня и, не отводя взгляда, вытянул из ящичка указательным пальцем еще одну карту. За столом стояла полная тишина. «Кощей» перевернул карту и бросил ее на сукно. Крупье, аккуратно подцепив ее лопаткой, пододвинул ко мне. Карта была хорошая, семерка червей, но мне это красное сердечко по центру напомнило почему-то кровавый отпечаток пальца.