— Витя, ты дурак?!? — я еду обратно в Москву, в одной «Чайке» с Щелоковым и Чурбановым. Оба генерала, сверлят меня злыми глазами.
— Нет, за то, что ты спас Леонида Ильича и снял вопросы с Андроповым — честь тебе и хвала — Николай Анисимович, все никак не может успокоиться и раз за разом возвращается к прежней теме — Но, зачем ты полез в государственные проблемы?! Ты что, политик, член Партии?? Тебя в комсомол, только что приняли! Какие аналитические материалы для Политбюро?!! Их, даже я, министр внутренних дел, редко когда готовлю!
— «Сколько стоит устав ВЛКСМ? — Три копейки. Садись, два. Устав — бесценен» — это, уже Чурбанов присоединяется к Щелокову. Цитирует мой рассказ о приеме в комсомол, ерничает.
И откуда, только, узнали о моем разговоре с Брежневым? Косыгин, наверное, поделился, пока я переодевался. «Мы тут с Витькой, обсудили тему ПРО, а потом проверили его дневник». Ха-ха-ха.
Посмейтесь у меня. Страну просрали, пропили в своих «зеркальных» залах ресторана «Прага». Ты, Щелоков, через 5 лет засунешь себе в рот охотничье ружье. А ты, Чурбанов, получишь 12 лет тюрьмы. Лишенный званий, медалей, всего. И выйдешь, только в 93-м, по личному указу Ельцина. После того, как освободишься из тюрьмы развалиной — узнаешь, что Брежнева с тобой развелась, отсудила все имущество. Иди, бомжуй. А сама Брежнева, сопьется. Вся страна сопьется, сколется в 90-х. Именно потому, что элита — предатели и трусы. Причем, случайные трусы. Один оказался во власти, благодаря браку, другой — знакомству с днепропетровским кланом.
Я, конечно, задавил в себе этот порыв вывалить на них все. Просто отвернулся и принялся смотреть в окно. Там мелькали деревянные домики, изредка линии электропередач и деревья, деревья, деревья. Одни леса, кругом.
— Ну, чего молчишь? — не выдержал Щелоков — Обиделся?
— На обиженных, воду возят. Анекдот свежий вспоминал. Вспомнил. Умный мужчина, не даёт женщине повода для обид. С другой стороны, умной женщине, чтобы обидеться, поводы не нужны.
Пару секунд молчания, громовой хохот. Все-таки, мой современный юмор, вне конкуренции в это время.
Обстановка разрядилась и мне, даже, разрешили позвонить по «Алтаю». Мама на работе, значит набираю Лехе. Договорился встретится возле центрального здания МВД, в час. Мне надо отвлечься и я знаю, как это устроить!
Но, сначала в студию.
— Как все прошло? Пронесло? — Леха забрал меня на своем Москвиче и мы помчались на Селезневскую. Помчались — это громко сказано. По заснеженной, нечищеной Москве можно только ползти. Еле-еле.
— Едем. Учи итальянский. Чао, грациа, аривидерчи.
— Ура! — Леха от избытка чувств крутанул руль и мы, чуть не вылетели в сугроб.
— Осторожнее! — я перевел дух и раскололся — Пришлось, спасти Брежнева, но дело того стоило.
— Спасти?!
— Он, чуть в бассейне не утонул. Я успел прыгнуть в воду, быстрее охраны. Не зря, ты тренировал мою реакцию — тепло улыбнулся «Мамонту».
— Поверить не могу. Последние полгода, как в тумане. Вокруг министры, звезды эстрады, вот в Италию едем… Все, как ты обещал. Кстати, у меня и загранпаспорта же нет.
— Ни у кого нет. Сейчас, устроим собрание и я все расскажу.
Милиционер, на входе в студию, смотрел на меня так, что еще секунда и он не просто отдаст честь, а закроет своей грудью от вражеской пули. В самой студии, все кипело и шкворчало. В холле первого этаже, четверо здоровых мужиков разожгли камин и тихонько беседовали друг с другом. Леха представил мне нашу новую охрану — Антона, Сергея и двух Денисов. Познакомились. Все четверо, проверили мою хватку. Легко выдержал жесткие рукопожатия, но тут же предупредил, чтобы не устраивали такие соревнования с сотрудниками студии.
— Запомните. Для музыкантов — руки, это все. Они их берегут, как могут — народ понятливо закивал — Алексей, вас разобьет на смены и скажет, какие документы принести, для оформления на работу. А сейчас, собирайтесь у сцены — будет общее собрание студии.
Я прошел дальше, через пустой танцевальный зал в комнату, отведенную под ателье. Там, с двумя помощниками «творила» Львова.
— Дошиваем Ваш костюм, Виктор — дизайнер совсем расцвела. Свежее лицо, аккуратный, нежный макияж.
— Это очень кстати, так как старый побывал в бассейне — я вытащил из пакета, еще влажный костюм от Шпильмана. В Завидово, мне выдали чьи-то штаны, футболку и вязаный свитер под горло. И все это, надо вернуть.
— Попробуем, что-нибудь сделать — с сомнением произнесла Львова, забирая костюм — А, как так получилось, что вы упали в бассейн?
— Это позже. Сейчас, на повестке дня общее собрание.
Поднялся на второй этаж. В студии и репетиционной было шумно. Музыканты играли, какую-то совсем мне, незнакомую мелодию. Быструю. А Коля Завадский, при этом, еще и пел.
I've become so numb, I can't feel you there
Become so tired, so much more aware
By becoming this all I want to do
Is be more like me and be less like you
Ого! Да наши творцы пробуют сочинять, что-то свое, да еще на английском. И, получается хорошо! Меня заметили, репетиционный процесс остановился. Из студии вышел Клаймич. Они что, еще и записывались? Вот так, оставляй коллектив один. Совсем вразнос пойдут.
— Виктор, мы волновались! — Клаймич с музыкантами обступили меня — Как все прошло, в Завидово?
Вижу я, как вы волновались.
— Хорошие новости, Григорий Давыдович. Собирайтесь внизу — я сейчас, все расскажу. А, где девушки?
— Лада, еще учится в консерватории, сегодня последний день. Вера, увольняется из «Комсомолки».
Точно. А я и забыл. Зая накрывает поляну, бывшим уже коллегам. Меня не звали — что 15-ти летний пацан, будет делать на попойке журналистов? Скрипеть зубами, как в Завидово?
— То же самое, Альдона. У нее, еще остались, какие-то незаконченные дела в МИДе — Клаймич пожал плечами и быстро добавил — Все новые песни записаны и сведены. И я, уже звонил Лапину и в Министерство культуры. Обещают быстро принять на худсовете и пустить после Нового года в эфир.
Ну, сейчас, для меня это, совсем не актуально. Есть другая сверхзадача. И, даже, несколько.
Мы спустились в наш репетиционный зал и я забрался на сцену. Шесть музыкантов с Завадским и Робертом, Клаймич, Леха и четыре новых «мамонта», Львова. Двенадцать человек. Плюс три отсутствующие солистки. Наверняка, навяжут, кого-нибудь из Министерства культуры, да плюс гэбэшники, куда без них. Итого, делегация, получается, человек двадцать. Прилично.
— Уважаемые коллеги! Во-первых, позвольте вам представить наших новых сотрудников — Антон, Денис, Сергей и Денис — парни помахали руками — Они, будут обеспечивать нашу с вами безопасность на гастролях, помогать в повседневных задачах. Добро пожаловать, в наш коллектив!
Оживление, аплодисменты.
— Вторая новость. Мы едем в Италию!
Дружное «ура», бурные аплодисменты, растерянность у новых сотрудников.
— Фестиваль в Сан-Ремо, с 11 по 13-е января. Летим на семь дней 9-го. Прямым рейсом Аэрофлота в Рим. Потом, поездом до Сан-Ремо. Времени на оформление, осталось совсем мало. Завтра, специально для нас, по личному распоряжению министра Щелокова, на Огарева 6, открывают выездной ОВИР. Комната 312-я. Григорий Давыдович, проконтролируйте, чтобы все там были к 12 часам. Вас сфотографируют, сделают заграничные паспорта, поставят выездную визу в Италию. Въездную визу, будем оформлять после Нового года — итальянское посольство, сейчас, закрыто на рождественские каникулы, но, нас там ждут, задержек не будет. Билеты покупает ХОЗУ генерала Калинина. Гостиницы, тоже на нем. Пока, это все.
— Едет ли, Татьяна Геннадьевна? — Клаймич, что-то быстро записывал в свой блокнот — Каков формат выступления, кто организатор со стороны итальянцев? Хотелось бы, еще в этом году созвониться, обсудить все вопросы.
— Это, позже. Сейчас, вот что. Я пообещал Леониду Ильичу новую песню. Ее, должны спеть хором, все мировые популярные певцы.
Дружный вздох. Да, ребятки, все серьезно. Ставки, как никогда, высоки. Мой экспромт у Брежнева, был тщательно подготовлен. Идея записать «We Are the World» Майкла Джексона и Лайонела Ричи, пришла мне в голову, еще осенью, пока я шерстил Ютуб. Эта песня, стала первой мультиплатиновой и самым быстро продаваемым синглом, в истории популярной музыки США 80-х годов. На одном Ютубе, 85 млн. просмотров оригинальной версии. (https://www.youtube.com/watch?v=M9BNoNFKCBI) и еще под 200 млн. повтора, после землетрясения на Гаити (https://www.youtube.com/watch?v=Glny4jSciVI).
Когда продюсер Кен Краджен, начал собирать хор певцов — записалось сходу 40 человек и, еще 50–60 артистам, пришлось отказать. И, какие имена! Майкл Джексон, Стиви Уандер, Тина Тёрнер, Дайана Росс, Боб Дилан, Рэй Чарльз, Кенни Роджерс… Причем, угадайте, кто будет на фестивале в Сан-Ремо? Тина Тёрнер и Кейт Буш! Причем, последняя — в зените, своей славы. Достаточно записать демо-касету, передать продюсерам этих певиц, которые, точно также, будут на фестивале и считай, полдела сделано. Волна запущена, цунами «We Are the World», накрывает Америку. А на вершине этой волны — Витя Селезнев и группа «Красные звезды». Если, еще добиться прямого эфира в западных странах… Вот это, будет бомба! Она взорвет мировую поп-музыку, а заодно и всю западную культуру.
Музыканты, в полном обалдении поднялись на второй этаж и начали настраивать инструменты. А я, в компании Клаймича и Завадского, уединился в студии.
— Это композиция, умеренно-медленного темпа, написана в тональности ми-мажор — начал я вводить в курс дела Колю и Григория Давыдовича.
— Пришла она мне в голову, когда я услышал негритянский госпел. Это, такая духовная, христианская музыка. На припеве — он повторяется часто — у нас хор певцов. Но, у каждого есть и небольшая сольная партия, которая, также, повторяется помногу раз.
— Как много? — поинтересовался Завадский.