Ты называешь меня чудовищем, Селестия, мня себя великомученицей. Но никто так хорошо не знает твоей истинной сущности, твоей темной стороны - кроме меня. А Я был немым свидетелем твоей «добродетели». Заставив первородную магию прогнуться и подчиниться твоей ничем не сдерживаемой воле, ты возомнила себя живым Божеством. Цена твоего эгоизма - несколько миллионов жизней и цивилизация, навеки сгинувшая в пучине темных вод мирового океана. Цена твоей скуки - глобальная перестройка маго- и геосферы, повлекшее за собой ряд неизбежных катастроф, навсегда изменивших облик этого девственного мира. Древнее хрупкое равновесие пошатнулось, и цветущий безмятежный рай потерял свою прежнюю невинность. А ты, мучимая тяжкой ношей ответственности за произошедшее, добровольно решила заковать себя в кандалы праведности, отдав всю себя служению народу, что так жаждал защиты перед лицом многочисленных неминуемых опасностей… потрясающий ход. А ведь ты приложила немало усилий, чтобы сокрыть эту компрометирующую тебя тайну. Тайну появления Луны. И после этого ты обвиняешь меня в коварности… - Печальная улыбка скользнула по его губам. - У нас с тобой много общего. И для тебя, и для меня средства не имеют значения. Важна лишь конечная цель.
Я молчу. Мне нечего ответить. Лишь сердце разрывается от невыносимой боли.
Скрип - балконная дверь распахнулась. Найтмер выносит меня на улицу - я вижу Кантерлот, утопаемый в безжизненном лунном свете. В последний раз. Луна холодно взирает на меня, будучи немой свидетельницей казни, являясь вечным напоминанием моих темных грехов прошлого. Могла ли я предположить тогда?.. Теперь уже не имеет значения.
- Решила поиграть в Бога-Создателя, Селестия? И как сиделось тебе на этом троне превосходства? Не думала, что твоя собственная тень возжелает стать выше тебя?! Природа никогда не прощает столь глупой дерзости. Ты всегда думала, что жизнь твоя - это трагедия. А Я утверждаю, что это - комедия, воистину божественного масштаба. И мне было весьма занятно наблюдать за ее развитием. А знаешь, будет правильным не оставлять от тебя даже малейшей частички. Я сотру из истории все произошедшее, чтобы избавить тебя от вечного позора. Но буду вечно помнить об этом. Я никогда не забуду.
Меня переворачивают вниз головой, и я вижу второго своего врага - Лайри, в облике того самого кошмарного хищника. Он так близко, словно под балконом не высоченная гора, а всего-то один этаж. Кровожадно щурясь, монстр нетерпеливо облизывается. А сердце мое готово остановиться.
- Тьма - вечна. А ты - нет. Прощай, Небесная принцесса.
Хруст костей. Крик рвется из моей груди. Меня сминают, словно комок бумаги, а после - бросают вниз.
Падающая, я отчаянно трепыхаюсь - усилия тщетны. Мне удается немного уклониться, но длинный липкий язык хватает меня и с чавканьем затягивает в вонючую пасть.
Мне нет спасения. Все кончено.
И страх внезапно исчезает. Я пребываю в полной растерянности, чувствуя обволакивающую со всех сторон едкую, громко бурчащую темноту. Неужели меня переваривают живьем?..
Сочащаяся отовсюду зловонная кислота ощутимо обжигает тело, от выделяемых газов мутнеет сознание. Бессильно барахтаясь и захлебываясь, будто в кипящем котле, я отрешенно смотрю на порхающих надо мной ярких бабочек.
Мерцающие синие тельца гипнотизируют мягким переливчатым сиянием. Одна из бабочек опускается на мой нос. Ее крылышки, словно из тончайших пластин содалита, голубые с чуть видными зелеными прожилками и ажурной черной каймой по краю с каждым взмахом меняют цвет, становясь зеленоватыми, затем желтыми, и наконец, меняют оттенки с алых на почти черные.
С крылышек то и дело осыпается искрящаяся пыльца. Забывшись, я случайно вдохнула ее, и тут же показалось, что через ноздри до самой носоглотки мне всыпали жгучий киринский перец. Моментально перехватило дыхание, на глазах выступили слезы и я жутко чихнула.
Казалось, чих вывернул меня с изнанки, сознание расцвело пышным бутоном слепящей боли. Волны кислоты, в которой я варюсь, уже подкатывают к горлу. Бабочки надо мной взвихрились хаотичным роем радужных светлячков, смутно различимых сквозь слезы, но сидящая на носу удержалась, вцепившись крохотными лапками в шкуру.
Силы иссякают, я плачу. Где я? Почему я все еще жива? Что со мной происходит?
Я не знаю ответов и не знаю, чему верить. Может, я умерла и все это посмертные галлюцинации моей медленно угасающей сущности?
Мотылек на носу размеренно помахивает крылышками, обретающими оттенок глубокой ночи, и с каждым взмахом они все более затмевают взор. Наконец, я вижу над собой лишь беспредельное небо. Бурлящая кислота исчезла, я валяюсь на чем-то холодном и твердом. Пронизывающий ветер свирепым зверем впивается в меня, он треплет перья, гриву и словно жаждет растерзать, вырвать искру жизни из маленького, еще теплого тельца.
Откуда-то слышен напев...
Сестра, сестра, тепло костра,
Огонек свечи в ледяной ночи.
Удивленно оглядываясь, я замечаю невдалеке пылающий костер, и темный фесликорн, стоящий рядом, кажется огромным в хаотичной пляске теней и отсветов высокого пламени.
От рога фесликорна ко мне извилисто течет зеленая струйка магии - вот я попадаю в эту струю и плыву… навстречу хищно приоткрытой пасти.
Нет-нет-нет! Охваченная ужасом, я бессильно трепещу в телекинезе. Уголки пасти изогнулись в приветливой улыбке, а затем фесликорн поднимает меня чуть выше на уровень глаз.
- Не узнаешь, родная?
Шепот тихий, успокаивающий… Я замираю в странном оцепенении, глядя на Луну - взлохмаченную, слегка перекошенную, абсолютно пьяную и невероятно добрую. Глаза Луны прекрасны, в них растворяется космос и тысячи звезд.
Но она убита?! Это ее призрак или?..
Вполне материально ткнувшись в меня носом, Луна тихо пропела:
Осознай, что это всего лишь сон.
Рассмейся кошмарам своим в лицо.
Пусть растают они словно тени сов.
Это все - сон? Но...
Луна сажает меня на спину и я наконец-то могу осмотреться.
Я все еще мучима сомнениями, непониманием происходящего со мной. Исстрадавшееся сердечко постепенно замедляет ритм, позволяя дышать глубже и мыслить спокойнее.
Привычно нахожу гору Кантерлот, один из самых заметных ориентиров, и понимаю, что мы находимся на отдаленных лугах Эквестрии. Мягкая бархатная ночь под ясным светом луны. Звезды рассыпаны по небу яркими зернышками света. После сенокоса воздух пряный, головокружащий. Слышен плеск реки, стрекочут цикады.
Дочь мотнула головой. Проследив за ее взглядом, вижу вздымающиеся над травой тени человека и аликорна. Они молча смотрят на нас.
- Это сон, Тия, и это твои страхи. - Улыбнулась Луна.
Вновь взглянув на тени, я всхлипнула и облегченно засмеялась. Дочь жива, я сплю в своей комнате на подушке, ничего плохого с нами не случилось.
Ветром доносится шелестящий шепот:
- Они надо мной смеются, я не смогу сюда вернуться.
Луна безмолвно взмахнула крылом - и тени рассеялись темной дымкой.
- Настоящая победа только та, когда сами враги признают себя побежденными! - Луна пафосно воздела крылья, чихнула от поднявшейся пыли и потерев нос, уже прозаически закончила: - Если успеют...
Впервые за многие столетия я вижу гриву Луны столь близко... Вытерев глаза от слез, осторожно погружаю копыта в густые пряди, любуясь переливами сияющей магии, зарываюсь мордочкой в живой шелк, вдыхая запахи неба и звезд.
- Ты не смотри туда слишком пристально, - шепчет мне Луна, - иначе придется вылавливать тебя в глубинах личного космоса.
Вздохнув, я неохотно отстраняюсь.
- Луна, твой вид?..
- Неожидан? - Оживилась та, разворачивая крыло с искристо мерцающей «спиралью» галактики. - Это один из моих обликов в сновидениях. Нравится?
- Невыразимо прекрасен. - Созналась я, даже не пытаясь скрыть легкую зависть. - Но, скажи, почему у меня появились кошмары, если Найтмера нет?
Повелительница грез снисходительно улыбнулась.
- Когда мы с Лайри пришли к тебе, ты хотела «проверить» нас какими-то своими средствами, и вряд ли они были бы приятными. Помнишь?
Пристыженная, я отвожу взгляд.
- Прости, Луна, я сомневалась тогда. Да, даже после того как ты спасла меня, я сомневалась в твоих силах и умениях.
- Именно... - С укоризной вздохнула Луна, и вдруг радостно встрепенулась, глядя в небо. - О, Бухля летит!
Шатко и неуклюже, то и дело заваливаясь на крыло, к нам подлетала большая белая сова, держа в мохнатых лапах объемистый сверток. Пролетая над Луной, Бухля разжала когти и прицельно выронила свою ношу, которая чуть не угодила фесликорну по носу.
- Теплых мышек с градусами тебе, совушка! - Прокричала Луна, телекинезом подхватывая дар совы. Ответом ей было протяжное «Ху-у-у!».
Хорошо что ночная хищница не заметила меня - я вполне сошла бы за упомянутую мышку.
- Что тут у нас? - Бурчит Луна, зубами развязывая бечевку и разматывая толстую ткань, обернутую в несколько слоев, проложенных соломой. - О-о-отличный скотландский виски, превосходно!
Однако, рассмотрев этикетку, поклонница горячительных напитков ненадолго заступорилась.
- Э-э, а в честь чего такое название: «Лунная пони»?
Вынув пробку, дочь вдумчиво понюхала и обернулась ко мне, чуть наклонив сосуд так, что содержимое подступило к краю горлышка.
- Попробуешь?
Я вдохнула скопытшибательный аромат, в животе моментально заныло и мне захотелось оказаться где-то подальше отсюда.
- Н-нет, ик, прости. - Я зажала рот копытом.
- Ну, ничего. Я продегустирую.
Луна приложилась к бутылке и некоторое время слышалось лишь размеренное «глоть-глоть-глоть».
Внезапно, с силой оторвав сосуд от губ, Луна замерла с выпученными глазами, разинув рот и судорожно сглатывая, а бока ее заходили ходуном, с шумом нагнетая воздух. Вопреки недавнему предупреждению, я ухватилась за пряди космической гривы, чтоб не свалиться со спины Луны.
- Х-хвр-рф, хв-вот… эт-то да, я хлебанула. - Прохрипела фесликорн, отдышавшись. И тщательно закупорив бутылку, упрятала ее куда-то в гриву. - В любом случае, название не характеризует содержимое - вкуса Луны там нет. Оно и к лучшему, иначе я отсудила б у производителя половину доходов за использование моего имени и вкуса без моего разрешения.