– Я гляжу, ты времени зря не теряла. – Райдэн улыбнулся ей в ответ и взглянул на малыша, который испуганно выглядывал из-за ноги Фуюми.
Фуюми открыла рот, чтобы ответить, но отчего-то смутилась, задвинула сына за спину и прикрыла рукой живот.
– Многое изменилось за последнее время, – сказала она, пряча глаза. – Но я рада, что ты навестил нас, уверена, Ран… господин Ранмару будет счастлив твоему возвращению в клан.
– Это вряд ли, – горько усмехнулся Райдэн.
– Не говори глупостей! Да, вы расстались не очень гладко, но…
– Фуюми, я пришёл, чтобы вызвать отца на поединок.
Она вздрогнула и замолчала, мгновенно став такой же белой, как снег вокруг.
– Помилуй Шестикрылый, что ты такое говоришь…
Она посмотрела на Макото, будто ждала, что хотя бы он тут возьмётся за ум и скажет, что Райдэн просто неудачно пошутил, но Макото только пожал плечами. Из минок выглядывали тэнгу, с недоверием разглядывая гостей. Некоторые даже слетали с вершин гор, устраивались на крышах, сложив огромные чёрные крылья и как бы невзначай держали наготове копья. Райдэну их пристальные взгляды не нравились.
– Что ж, был рад повидаться, Фуюми, надеюсь, ещё загляну к тебе в гости, но время поджимает… – Райдэн хотел добраться до дворца прежде, чем стражникам придёт в голову светлая мысль – выставить их с Макото из города.
– Райдэн, он убьёт тебя! – крикнула ему в спину Фуюми.
Райдэн не ответил, только ускорил шаг, чтобы не дать словам Фуюми догнать его, забраться под кожу и пропитать до мозга костей. Он без того боялся, шёл бросать вызов собственному отцу. Без крыльев, без веера и даже без меча. Но с этим он разберётся позже, кто знает, может, и боя удастся избежать. Хоть в отцовскую любовь Райдэн верил мало, но всё же не сбрасывал её со счетов. В конце концов, они живут в землях, полных чудес.
На вершине лестницы их ждала стража в таких же чёрных хаори, как и привратники. Они стояли по периметру небольшой площади, окружённой каменными фонарями, в которых, встречая вечерние сумерки, уже успели разжечь огонь. Стража загораживала вход во дворец, явно давая понять, что пускать внутрь никого не собирается.
– Я Райдэн из клана Карасу, сын Ранмару, пришёл увидеться с отцом.
Один из стражников молча развернулся и скрылся за дверями дворца.
Райдэн и Макото остались стоять посреди площади. Макото недовольно косился по сторонам.
– Не нравится мне это, – пробурчал он. – Они все такие… мрачные.
– Это верхние крылья – поддержка и опора клана, им веселиться не пристало.
– Чего?
– Клан Цубаса, – ну а теперь, похоже, все тэнгу, кроме меня, – поклоняется прародителю нашего рода – Шестикрылому тэнгу. Нижние два крыла – это земледельцы. Средние – охотники. Верхние – воины. Правитель – якобы воплощение самого Шестикрылого. Перейти из одного крыла в другое можно только по личному распоряжению Шестикрылого. Да, не смотри на меня так, ты всё правильно понял, у моего отца личный культ.
– И у него…
– Нет, крыльев у него только два, по крайней мере насколько я помню.
Двери дворца отворились – вернулся стражник.
– Господин Ранмару велел подождать. Он примет тебя, Райдэн, как только закончит с делами, – сказал он и встал обратно в строй, так и не соизволив поклониться бескрылому тэнгу.
Райдэн довольно улыбнулся: отец готов его принять – уже что-то. Он уже боялся, что придётся искать способы пробираться сквозь толпу стражи, чтобы взглянуть ему в глаза.
Когда прошёл час и на город опустилась ночь, Райдэн напрягся. Ещё спустя три часа грязно выругался. Стражи продолжали неподвижно стоять, двери дворца оставались закрытыми.
– Что происходит? – спросил Макото, истоптав от скуки весь снег на площади.
Райдэн с трудом сдерживал рвущийся из груди рык.
– Вызов главе клана можно бросить только лично, глядя в глаза. Он хочет, чтобы я это право заслужил.
– Что это значит? – Макото обеспокоенно оглянулся на дворец, а Райдэн, отстегнув от пояса катану, опустился в сейдза и положил ножны у правого бедра, показывая, что не представляет угрозы и принимает правила.
– Ждать.
Отцу так важно показать своё превосходство? Что ж, пускай. Райдэн, в отличие от него, не подкармливал гордыню и не боялся потерять лицо. Он выпрямился и положил руки на бёдра, медленно выдохнул и уставился прямо перед собой, отпуская мысли. Макото уселся рядом.
Хакама быстро промокла, и к ногам подобрался холод, но Райдэн заставил себя не думать о нём, сосредоточившись на отсветах пламени, которые плясали на лезвии копья одного из стражников. Сначала заломило колени и ступни, потом – поясницу, но вскоре боль ушла – ноги наконец онемели.
К рассвету Райдэн слегка задремал, но, уронив голову на грудь, тут же вздрогнул от боли между лопаток и распрямился. Макото рядом кряхтел и недовольно, всё время меняя позу и разминая ноги, ворочался, но Райдэн его не одёргивал, он знал, что игру отец ведёт только с ним – Макото его не интересовал. Всё, что мог позволить себе Райдэн, – незаметно переносить вес с одной ноги на другую, давая им хоть немного насытиться свежей кровью.
В обед, сразу после того, как один отряд стражников сменился другим, начался снегопад. Снег ложился на голову, плечи, укрывал колени, но Райдэн не шевелился, чтобы смахнуть его. Макото продрог настолько, что зубы стучали на всю площадь, но, как и Райдэн, он молчал и терпел.
Чтобы отвлечься, Райдэн думал о Мико, вспоминал их совместные ночи, будто наяву, представлял её лицо, мягкую улыбку, упрямый, решительный взгляд, который сводил его с ума и доводил до исступления, искал в груди знакомое тепло, чтобы хоть немного разогнать облепивший его холод. И холод отступал.
К ночи на площадь пришла Фуюми в обнимку с бамбуковой пароваркой. От запаха рисовых пирожков со свининой у Райдэна заныл желудок, но он даже ухом не повёл, продолжая смотреть перед собой. Голова кружилась от голода, поэтому Райдэн старался не смотреть по сторонам.
– Вам надо поесть, – уговаривала Фуюми. – А лучше вообще уйти. Брось эту затею, Райдэн, я прошу тебя.
Макото издал сдавленный выдох и накренился – он потерял последние силы.
– Уведи его, Фуюми, – сказал Райдэн, не глядя на неё. – Я остаюсь.
– Райдэн, тебе нужно отдохнуть, Ранмару не откроет двери, как бы долго…
– Если хочешь помочь, уведи моего друга и приюти, – оборвал её Райдэн грубее, чем хотел, но контролировать голос было сложно, хотелось поскорее вернуться в тишину медитации, которая хоть немного спасала от боли и холода.
– Я останусь, – запротестовал Макото, а Райдэн в ответ утробно зарычал.
– Пожалуйста, Макото, если хочешь мне помочь, не спорь и иди отдыхать.
Макото спорить не стал. Причитая себе под нос, Фуюми помогла ему подняться и практически утащила на себе с площади. Райдэн остался один.
На третью ночь Райдэн начал терять сознание. На считаные мгновения, но оно всё же покидало его. Он не ел, не пил, даже не позволял себе смочить губы снегом и продолжал сидеть на чистом упрямстве. Ну, или потому, что уже не смог бы подняться самостоятельно. Воспоминания о Мико больше не спасали, они покинули его вместе со всеми остальными мыслями – их разогнал холод, который уже пробрался под кожу и скрёб когтями кости, желая просочиться ещё глубже.
Как прошёл следующий день, Райдэн не помнил: темнота поглотила свет, оставив ему жалкие крупицы сознания, за которые он хватался, чтобы на мгновение увидеть неподвижных, равнодушных ко всему стражников и ослепительно белый снег. Он сиял на ярком солнце и вспышками отпечатывался в сознании, превращая день в бесконечную череду тьмы и света. Райдэн хватался за эти вспышки, и это помогало ему оставаться на поверхности до тех пор, пока не наступила ночь.
На рассвете Райдэн упал.
Холодный снег коснулся щеки, на несколько мгновений возвращая Райдэна в сознание. Снег попал в рот, и Райдэн украдкой его сглотнул, надеясь, что никто не заметит его слабости. Хотя куда уж там – он уже валялся на земле. Хотел подняться, но не сумел даже пальцем пошевелить, только продолжал губами собирать тающий от дыхания снег.
Стражи подхватили его под руки и подняли над землёй, отчего Райдэн снова потерял сознание. А когда ненадолго очнулся, то ли почувствовал, то ли догадался, что его куда-то волокут. Куда – он не знал. Да и это было неважно. Двери дворца перед ним так и не открылись.
Райдэн проиграл.
Глава 16. Нефритовые бусины и кисточка удачи
В комнате было невыносимо жарко. Райдэн стягивал с себя одежду, но кто-то всё время останавливал его руки, или ему только так казалось – и всё это был длинный, очень неприятный сон, а Райдэн всё никак не мог проснуться.
Потом в комнате появилась Мико. Она бинтовала его ноги и заставляла пить отвратительный на вкус горький отвар. А ещё у неё отчего-то был огромный живот, но даже с ним она до одури нравилась ему. Райдэн воротил нос от чашки, но Мико тогда смотрела на него так грозно и решительно, что приходилось покорно открывать рот, глотать мерзкое питьё и слушать её бесконечные нравоучения, смысл которых Райдэн всё никак не мог уловить.
Когда Мико из комнаты исчезала, становилось тоскливо и пусто, и Райдэн звал её назад. Иногда Мико становилось две – они перешёптывались между собой и спорили. Отчего-то у одной из Мико на глазу была повязка. Она поранилась? Нужно было найти способ исцелить её, если ей больно… Закончить мысль Райдэн не успевал – Мико с животом снова вливала в него горький отвар.
А потом всё закончилось.
Райдэн открыл глаза и сел.
Сознание было удивительно ясным, в теле искрила бодрость, словно Райдэн не просидел четыре ночи в снегу без еды и воды. Просторная комната с расписанными облаками ширмами, согретый футон, жаровня с тлеющими углями и запах хвои, которой раньше всегда пахло в доме Райдэна.
– Доброе утро, соня! – Фуюми сидела на полу и складывала травы в чашку. Из носика металлического чайника на подносе вилась ленивая струйка пара.