– Подъём, волчонок! А то заморишь своего ребёнка голодом! – Кёко поставила столик с завтраком на татами и плюхнулась на футон.
Мико со стоном перевернулась на другой бок и накрылась одеялом с головой. Сон, казавшийся ей жутким и отчего-то пронзительно грустным, мигом растворился, и как ни пыталась Мико вспомнить, что ей снилось, – не могла. Кёко сдёрнула одеяло вниз.
– Давай-давай! Мне не нужно, чтобы ты тут родила раньше срока.
Мико разлепила глаза и недовольно оглянулась.
– Уверена, когда ребёнку захочется есть, он меня пнёт.
– Он уже шевелится?! – взвизгнула Кёко. – Можно потрогать?
– Ну, прямо сейчас нет, но если хочешь…
Радостно пискнув, Кёко забралась под одеяло и обхватила живот Мико двумя руками.
– Я могу его разбудить, можно? – зашептала она.
– Это как?
– Щепотка магии.
– А это не опасно?
– Совсем нет! Меня мама научила, когда носила моих младших братьев. У меня их было двенадцать, и все родились совершенно здоровыми! Эта магия – что-то вроде щекотки.
– Ну, тогда ладно. – Мико закрыла глаза. Кёко она доверяла.
Резвые пальцы Кёко скользнули по округлому животу и остановились под пупком. Очертили спираль, оставляя за собой живое тепло. По коже пробежали мурашки, и Мико поёжилась. Магия Кёко пахла солнцем, грушами и сдобным тестом, пробуждая если не ребёнка, то уж аппетит точно. Но не успела Мико подумать о сладкой выпечке, как в животе толкнулись, ударив маленькой ножкой точно в ладонь Кёко. Она охнула и захихикала, ловя новые движения, и Мико ловила их вместе с ней.
– Жаль, Райдэн всё пропустит, – тихо сказала Мико. Кёко крепко обняла её со спины.
– Мы его вернём и заставим менять пелёнки. Уверена, он будет в восторге!
Мико засмеялась, развернулась и обняла Кёко в ответ.
– Спасибо, что ты рядом.
– Мы справимся, волчонок. Добыли кость, добудем и всё остальное, а потом вместе с Райдэном оторвём голову змеюке Рэй.
– Тебе лишь бы кому-то голову оторвать, – хихикнула Мико, немного приободряясь.
– Ага, поэтому не зли меня и позавтракай!
Кёко вынырнула из постели и потянула Мико за собой – к столику на татами. Юри тут же наполнила чашку чаем и уселась рядом, с интересом поглядывая на зелёные, присыпанные крахмалом моти с бобовой начинкой. Мико протянула ей блюдце со сладостями, и Юри, довольно заурчав, принялась засовывать пирожки в рот.
– Какой план? – спросила Мико.
– Пока ты спала, я отнесла кость Бунко. Она над ней что-то ворожит. Такая за ней присматривает. Макото, Ханзо и Сацуки пошли выяснять, где Бездна. Они вроде как нашли какую-то зацепку в одном из храмов в Гинмоне и пошли проверить. Нам пока предлагаю заняться поисками Ёми.
От новости о том, что Макото пошёл искать Бездну, у Мико под рёбрами неприятно кольнуло. Она не хотела доверять ему столь важное дело. Дело, в котором на кону стояла жизнь Райдэна. Кёко, кажется, что-то прочитала на её лице.
– Не переживай, Сацуки им с Ханзо спуску не даст. Если они потерпят неудачу, мы отправимся им на помощь сразу после Ёми.
Позавтракав, они отправились проведать Райдэна, а оттуда – в библиотеку, где нашли Шина и Акиру.
Шин сосредоточенно листал книги, Акира – сидел у открытого окна и грелся на солнце. На вошедших он даже не взглянул. Мико поздоровалась с Шином и присоединилась к поискам, Кёко поставила перед Шином чашку с чаем и убежала к Инугами – после вести о том, что Рэй захватила власть на острове, Небесный город охранялся особенно тщательно.
– Как твои сны? – тихо спросил Шин спустя несколько молчаливых часов.
– Снятся, – ответила Мико.
– Ты перестала пить отвар гинкго?
– Да.
Шин кивнул.
– Ребёнок защищает тебя, – сказал он. – Возможно, отвар и не потребуется, пока дитя в тебе.
Мико невольно покосилась на Акиру, тот, если и слышал Шина, не подал вида. Впрочем, живот уже – пусть и не сильно – был заметен, так что иллюзий о том, что Акира не знал о её положении, Мико не тешила. И почему её вообще волнует, заметил он или нет? Глупость какая. Тем более что были вопросы поважнее.
– Защищает?
– Магия, из которой сотканы ёкаи, в большинстве случаев позволяет плоду развиваться в разы быстрее человеческих детей, часть магии попадает в кровь матери. Она помогает тебе быть здоровее, выносливее и выдержать такие стремительные изменения в организме. К моменту рождения магия, изначально переданная плоду одним из родителей, иссякает, и дитя, рождаясь слабым и беспомощным, со временем учится самостоятельно черпать магию из окружающего мира. Обычно это случается ближе к трем-четырем годам. Во всяком случае, так принято описывать эти процессы. Магия плохо поддаётся изучению.
– Что ж, хоть какие-то хорошие новости. Я временно не умираю, – засмеялась Мико, возвращая взгляд к книге. Ей попалась какая-то удивительно сложная история, в которой половину кандзи приходилось угадывать по контексту – и получалось не всегда. Всё, что удалось понять, – перед Мико оказались легенды о богах. Какие-то сюжеты она знала, поэтому понимать удавалось легче, о каких-то читала впервые, и пробелы в грамоте ощущались особенно остро. Шин, похоже, подобных проблем не испытывал, наверняка за триста с лишним лет он успел выучить все – даже самые редкие кандзи.
– Жаль. Если бы ты умерла, попала бы прямиком в Ёми, – отстранённо подал голос Акира.
– А ты, я смотрю, ждёшь не дождёшься, когда я умру, – скривилась Мико.
– Признаюсь, Мико, печалиться я о тебе не буду. Но сейчас говорю серьёзно. – Он отвернулся от окна, и солнце обрисовало невесомый ореол света вокруг его утонувшего в тени лица. – Ёкаи мало знают о Ёми, потому что нам туда не попасть. Но есть старая история о ёкае, который спустился в страну мёртвых, чтобы вернуть свою погибшую возлюбленную. Он построил ворота – они до сих пор стоят на вершине холма в лесу, возле её деревни. Одни говорят, сам Ярый Бог в награду за сотни лет верной службы поделился с ним тайной, как открыть проход в Ёми. Другие, что ёкай эту тайну у бога украл. Так или иначе, связь душ позволила ему отыскать возлюбленную в Ёми.
– Он её спас? – Мико затаила дыхание.
– Нет. Она успела попробовать фрукт, выросший в землях Ёми. А кто вкусил пищу мёртвых, не может покинуть тот мир.
– Как печально… – протянула Мико.
– Да, ужасно грустно, – равнодушно выдохнул Акира. – Но это сейчас неважно. Я коснулся твоей души, поэтому, возможно, мы смогли бы провернуть что-то подобное.
Мико вскинула брови, едва не подавившись собственным вдохом.
– Ты хочешь нам помочь?
– Не хочу. Но чем быстрее вы разберётесь со своими делами, тем скорее мы вернёмся с Шином домой.
Мико повернулась к Шину.
– Ты знаешь что-то про эту историю?
Тот покачал головой.
– Я знаю, – в библиотеку зашёл Такая с новой порцией горячего чая. – Но ещё все ёкаи знают, что это просто старая сказка.
– Это не сказка, – покачал головой Акира и покосился на Шина. – Когда ты «умер», я перевернул вверх дном весь остров и нашёл этого ёкая. И умолял его открыть для меня врата в Ёми.
Шин вздрогнул и стыдливо опустил ресницы, не зная, что ответить. На лице Акиры отразилась тень боли, на мгновение пробившись сквозь маску равнодушия, и он вернул взгляд Мико.
– Он отказал мне. Не ответил ни на мольбы, ни на угрозы. Но вдруг ты сможешь его уговорить. Хотя кто знает, может, он отказал, потому что вся история враньё и он попросту не знает…
– Где его искать?
Мико воспряла духом, выпрямилась, натягиваясь струной, и едва сдерживалась, чтобы в порыве чувств не схватить Акиру за руку. Сердце радостно забилось. Но мигом оборвалось, болезненно ухнув вниз, когда Акира ответил:
– В рёкане госпожи Рэй.
Глава 27. Фиалка в реке
Мико сразу попросила Акиру отнести её в рёкан. Кёко порывалась пойти с ними, но Мико её успокоила – вдвоём на крыльях Акиры они доберутся в разы быстрее, а время и без того стремительно утекало сквозь пальцы. Пятна на теле Райдэна уже переползли на грудь и шею. Мико слишком боялась не успеть.
Когда Акира подхватил её на руки, почти так же осторожно, как прежде, и легко взмыл в небо, у Мико на мгновение перехватило дыхание. Непрошеные воспоминания обрушились на неё запахами жасмина и мёда, почти утихшей болью и звоном сожалений. Старые шрамы заныли – время ещё не успело стереть их, а может быть, не сотрёт никогда. Возможно, эти шрамы тоже окрасятся золотом, станут напоминанием о её пути, как и тот, что сиял теперь на её лице.
Они приземлились в саду – в том самом, где Мико впервые встретила Акиру. Сливы больше не цвели, пахло влажной после дождя землёй, и стрекотала где-то вдалеке припозднившаяся цикада, не успевшая понять, что вечное лето этих мест подошло к концу. Рёкан бросал на сад длинную тёмную тень, стоял тихий, расколотый на две неровные части – левое крыло дома почернело и обуглилось, напоминая о пожаре, который устроил Райдэн, помогая Мико сбежать. Верхние этажи обрушились, обнажив кости обломанных балок. Правая половина осталась целой и светлой.
– Где все? – тихо спросила Мико, вслушиваясь в тишину и оглядываясь в поисках жутких жаб-стражей, которые прежде охраняли сад.
Акира пожал плечами, тоже прислушиваясь.
– Если кто-то и есть, то глубоко – отсюда не слышно.
Переглянувшись, они зашли в рёкан через распахнутые сёдзи. Внутри всё ещё пахло гарью. На полу и стенах Мико увидела потемневшие следы собственной крови. Похоже, госпожа Рэй не стремилась возвращать рёкану прежний вид. Не могла или не хотела. Но куда же все делись? Мико шла по пустым коридорам, заглядывала в комнаты, никого не встречая на пути. Похоже, все обитатели покинули это место, и в сердце закралась тревога – что, если они не найдут того, кого ищут?
Мико остановилась перед дверью в кухню, собираясь с духом. Но тут дверь распахнулась.
– Ты чего тут забыла? – На пороге стояла Ни. В засаленном кимоно, грязная, похожая на дикого зверя, только вылезшего из норы. К груди она прижимала деревянную куклу – одну из её любимиц.