– А известно ли королю о том, что вы прибегаете к подобному… к подобной… – подходящее, тактичное выражение никак не приходило на ум. – К подобной тактике?
Бедняга, лежавший на берегу, наконец-то зашевелился, бессильно заскреб пальцами по сырому песку. Ветер донес до ушей Джайны громкие рыдания его жены и сына.
– Король выразился предельно ясно, – ответила Аллерия. – Нам надлежит добыть нужные сведения, какие бы средства для этого ни потребовались. Теперь мы знаем, что взоры Сильваны обращены в сторону Зандалара. Границы поисков сузились, и король Андуин, полагаю, будет этому только рад.
– Если ради победы мы непременно должны прибегнуть к подобным средствам, радости это ему не прибавит, – шипящим шепотом заверила ее Джайна, указав в сторону сломленного контрабандиста. – Мне тоже.
– Уверяю тебя, Джайна, со временем ты нас поймешь, – заговорил Туралион прежде, чем Аллерия успела выпалить то, что рвалось с ее языка, однако злобный оскал эльфийки Бездны говорил яснее любых слов. – Аллерия не причинила ему чрезмерного вреда, а Свет исцелит все, что его сейчас мучает. Об этом я позабочусь. И ни за что не позволю Бездне внутри нее, взбесившись, сорваться с привязи.
– А я собой и без его помощи владею прекрасно.
– Да уж, конечно.
Отстранив обоих с пути, Джайна склонилась над трясущимся контрабандистом, бережно перевернула его на спину, помогла ему приподнять голову. В себе ли он? Узнает ли ее?
– Он рассказал мне все, – с нетерпением продолжала Аллерия. – Возиться с ним дальше – зря тратить бесценное время.
– Прости, – едва слышно пролепетал контрабандист. Тонкие губы его посинели, будто Аллерия вытянула из его тела все тепло без остатка. – Семья… Я не мог прок-кормить их… штормы от-тогнали рыбу от берегов…
– А за такой прекрасный кинжал можно получить немалые деньги, – закончила за него Джайна. – Что ж, соблазн понятен: все мы, когда дело доходит до жизни родных, готовы на что угодно. Ну а теперь искупи свой грех откровенностью, да поскорее. Если тебе еще есть, что сказать…
Аллерия с досадой вздохнула, однако контрабандист отчаянно замахал руками и закивал.
– Она… следопытка… ей нужно было добраться до места, прежде чем Белая Дама войдет в полную силу, – проскулил он, закатив глаза. – После… ни один корабль не пройдет.
– Что он сказал? – взволнованно спросил Туралион, бросившись к Джайне так стремительно, что песок веером брызнул из-под его тяжелых сапог. – Что он сказал насчет моря?
Сдвинув брови, Джайна мягко опустила голову контрабандиста на беспощадное песчаное ложе. «Ни один корабль не пройдет…» Об этом он предупредил не под пыткой – из сострадания. Возможно, и все остальное рассказал бы сам, прояви Аллерия с Туралионом чуть больше терпения…
– Когда ближайшее полнолуние?
Опешивший, Туралион наморщил лоб и негромко забормотал, что-то подсчитывая.
– Через шесть дней.
Не желая больше тревожить контрабандиста, Джайна поднялась на ноги и вернулась к Аллерии. Та, скрестив руки на груди, взирала на Джайну с неприкрытым подозрением: тонкая, будто перышко, бровь приподнята, на губах – кривая улыбка.
– На дорогу до Зандалара у нас всего шесть дней, – повторила Джайна. – Я сию же минуту возвращаюсь в Штормград и обо всем извещу короля.
Отнюдь не упустившая слегка подчеркнутого ею «обо всем», Аллерия шагнула вправо и остановилась именно там, где Джайна собиралась открыть портал. Взгляды обеих скрестились, словно клинки, и пальцы Джайны слегка задрожали. Чутье подсказывало: если она не уйдет поскорее, меж ними вспыхнет настоящий спор.
– Наушничать? Джайна, неужели это для нас сейчас важнее всего? – прошептала Аллерия, памятуя о наблюдавших за ними солдатах.
Отбросив назад длинные черные локоны, Джайна открыла портал прямо позади эльфийки, в неуютной близости к ее затылку.
– Со временем, Аллерия, ты все поймешь, – сказала она, вложив в эти слова ту же снисходительность, что и Туралион. – Я намерена лишь оповестить короля Андуина о ваших успехах.
«И, разумеется, о том, как вы их добиваетесь».
Подождав, пока эльфийка Бездны не шагнет в сторону, Джайна решительно вошла в портал. Бездне она не доверяла, а уж любому, кто ею едва ли не одержим, не доверяла тем более.
Разумеется, что творят именем короля Туралион с Аллерией, Андуин не знает. Потворствовать им в подобных вещах он бы и не подумал: слишком опасным примером все это послужит другим…
В Штормград Джайна вернулась, ни минуты не мешкая, но по пути мысли ее становились все более и более мрачными.
Как удается им оправдать подобное злоупотребление Светом и Бездной? Ведь паладин с опытом Туралиона должен бы знать, что почем, да и Аллерия – тоже. Однако… однако… Однако же невероятное, противоестественное сочетание света и тени помогло им добыть самые ценные сведения за все время охоты на Сильвану!
Едва оказавшись в крепости, Джайна со всех ног устремилась в тронный зал, но на троне, за приемом ходатаев, Андуина не оказалось. Двое латников-часовых в голубых с золотом плащах, стоявших в карауле у трона, направили ее в зал с картой: все-таки Джайна Праудмур, подруга и советница юного короля, в замке бывала нередко. Скопище знати, солдат и прочих визитеров, как всегда, толпившихся в тронном зале, она миновала так быстро, что плащ за спиной вздулся парусом.
Увидев Андуина склонившимся над огромной, пожелтевшей от времени картой Азерота, усеянной книгами и картами поменьше, а рядом с ним – короля Гилнеаса, Джайна ничуть не удивилась. Вот только рассказывать об увиденном сразу обоим ей очень уж не хотелось: Генн Седогрив кротостью нрава не славился никогда, а с объявлением перемирия сделался вспыльчивей прежнего. Но Андуин при виде Джайны вмиг просветлел лицом, в синих глазах его вспыхнули искорки такой нужной ему в эту минуту надежды…
– Прошу тебя, – без предисловий сказал он. – Прошу, скажи же, что ты принесла добрые вести.
Внутренне подобравшись, Джайна выхватила из-за плеча увенчанный кристаллом посох, ловко перехватила его и указала бронзовым наконечником на море, отделявшее Восточные королевства от Зандалара, земель троллей.
– У нас есть шесть дней, чтобы перехватить рыбацкую лодку, направляющуюся к восточным берегам Зандалара, – четко, деловито заговорила она (в конце концов, ужасающая участь контрабандиста могла и подождать). – С наступлением полнолуния этих вод будет не переплыть. Все это одна из темных следопытов рассказала контрабандисту, снабдившему ее лодкой.
Глаза Андуина вспыхнули ярче прежнего.
– Наконец! Наконец-то! – вскричал он, торжествующе ударив по столу кулаком. – Сейчас вызовем Матиаса Шоу – в погоню лучше всего отправить его, а к морской качке он за время долгой кампании в Кул-Тирасе успел попривыкнуть.
Седогрив одобрительно крякнул.
– Возражений не имею, – прохрипел он. – Но не послать ли туда побольше сил?
– Слишком рискованно, – откликнулась Джайна. – Как бы наше появление не встревожило Орду – Зандалар ведь под их покровительством. Наши корабли в прибрежных водах – одно дело, а вот высадка на сушу может быть расценена как акт агрессии.
– Джайна права. Перемирие слишком непрочно, а новой войны, войны с Ордой и независимой Сильваной, нам не пережить. Тут следует соблюдать осторожность, а Матиас, когда пожелает, может быть незаметнее тени. – Король от души, да не раз, хлопнул Генна по могучей спине. – Ступай, отыщи Шоу. С его-то хитростью, да с помощью магии жрецов моря, мы еще можем перехватить эту темную следопытку в пути. Ну а до тех пор будем молить Свет ниспослать им удачу и помощь в скорейшем завершении дела.
– Лорд-адмирал…
Наскоро поклонившись Джайне, Генн устремился к выходу. Джайна, поигрывая украшавшим ее шею амулетом в виде якоря, задумалась, как лучше продолжить разговор, а Андуин в азарте склонился над картой, едва не уткнувшись носом в Великое море.
«Что ж, пора испортить ему только что поднятое настроение».
– Андуин, – негромко, с оглядкой заговорила Джайна, опасаясь любопытных ушей и глаз под дверью, – меня кое-что беспокоит.
– Всех нас что-нибудь да беспокоит в столь беспокойные времена, – едва ли не со смехом откликнулся юный король, но тут же, не меняя позы, изогнул шею и повернулся к Джайне. – Что стряслось, Джайна? На тебе же лица нет!
Джайна вздохнула – сквозь ноздри, не раскрывая рта. Медлить было бессмысленно. Андуину следовало знать, чему она стала свидетельницей, а между тем он, наделенный силой льва, обладал и чутким сердцем, что для правителей – большая редкость, и посему ей было мучительно больно говорить дурно о тех, к кому он относится с уважением.
– Туралион и Аллерия пытали этого контрабандиста у меня на глазах. Аллерия при помощи Бездны проникла в его разум, а Туралион сковал пленника по рукам и ногам сотворенными из Света цепями. Судя по виду, страдания все это причиняло неописуемые, – сказала Джайна, обогнув стол и встав лицом к лицу с Андуином. – Мой король… боюсь, их методы бросают тень и на тебя. И на всех нас – на каждого солдата, что служит твоей короне. Все мы несем службу под твоим знаменем, и если их действия одобрены тобой лично, что это говорит о нас?
Долгое время Андуин не отвечал ни словом. Улыбка с его лица разом исчезла. Покачав головой, он отвернулся от Джайны и зашагал из стороны в сторону по ворсистому зеленому ковру, покрывавшему пол. Наконец он остановился в углу, у большой жаровни, извергавшей жаркое пламя, поднял руку, провел взад-вперед раскрытой ладонью над языками огня.
– Что говорит? – повторил он, едва ли не обиженный ее вопросом. – Говорит, что мы сделаем все возможное, дабы убийцы предстали перед судом. Что мы не забудем ни Тельдрассила, ни Лордерона, ни той самой мак’гора. Что мы не забудем ни пламени, полыхавшего над Сокрытым морем, ни огней, отраженных в глазах тысячи плачущих детей.
Ладонь его сжалась в кулак, уверенность с каждым словом крепла, голос звучал громче и громче, еще немного, и сорвется на крик… но тут король взглянул на Джайну уголком глаза и не прокричал – прошептал: