за исключением двух «золотых», потраченных на подсвечник. А вот его меллиглос остался на квартире, то есть был потерян. Отчего-то Брика это расстроило. Старания сойти за барда завели его слишком далеко. Он полюбил свой инструмент, как если бы действительно был музыкантом.
Опасно верить собственному вымыслу, думал он, наскоро сдирая бритвой колючую седую бороду, не беспокоясь о порезах. Из-под бороды проявилось худое лицо с выступающими скулами – из-за чего он поначалу и решил отпускать бороду. Зеркала в комнате не было. Он подождал, пока вода в тазу отстоится, и снова взглянул на свое отражение на ее поверхности. Перемена была разительной. Он выглядел на десяток зим моложе.
Брик встряхнул головой и приступил к уничтожению остатков бакенбард. Качество бритья его не волновало, лишь бы изменить внешность. Бритье было первым этапом, но ему нужно сделать кое-что еще.
За дверью заскрипели доски. Брик резко повернулся и услышал два коротких удара, потом, после паузы, еще два.
– Это подойдет, – сказала Квентис, войдя в комнату. – Отцовские.
Она разложила принесенную одежду. В комнате было тесно – ее переделали из кладовой. Квентис делила это пространство со своим старшим двоюродным братом, Ондаком. Он сейчас дежурил у порога дома, готовый поднять тревогу, если появятся солдаты.
Вряд ли, думал Брик, хотя тоже тревожился. Если бы кто-то выследил, как он шел сюда, фелькские вояки не стали бы медлить. Они бы ворвались в дом, чтобы его схватить – а может, просто убить на месте.
– Спасибо, – сказал он Квентис, рассмотрев одежду. В Каллахе все такое носят. Очень хорошо.
Он сообразил, что благодарит женщину то и дело с того момента, как вошел с нею в этот дом. Но как еще можно было в полной мере выразить ей свою благодарность?
Он ушел из района, где убил солдата, двигаясь так быстро и незаметно, как только мог, на каждом шагу ожидая, что его схватят – пока не добрался до улицы, где впервые встретил Квентис в день Лакфодалмендола.
У нее была передвижная тележка, а не постоянный прилавок, но он рыскал по всем окрестностям, пока не нашел ее. Он подошел, она узнала его, и он попросил убежища.
В тот момент это показалось ему совершенной нелепостью, абсурдом. Он не имел никакого права просить о такой помощи; у нее не было никаких причин помогать ему. И все же он здесь. Она спасла его.
Она пристально смотрела на него, оценивая результаты бритья.
– Смотрится неплохо, – одобрила она наконец. Ее голос звучал деловито. Он ничего не знал об этой женщине, но был уверен, что она не из тех, кто легко впадает в панику.
Он отер лицо влажным полотенцем. До сих пор у него не было времени разобраться, что заставило его – какой безошибочный инстинкт? – искать именно ее. Ведь он мог бы спрятаться где-нибудь еще. Каллах – действительно большой город. Однако в гостиницу идти было нельзя – в Каллах теперь не приезжали путешественники, и подобные заведения почти опустели или вообще закрылись. К тому же его стали бы искать именно там.
Ему было приятно, что Квентис здесь с ним, в этой тесной комнатке.
– Спасибо.
– Вы это уже говорили. – Ее голос теперь зазвучал мягко, впервые за все время. Все произошло так быстро. Его поиски, встреча с женщиной на улице, его умоляющий шепот, ее отрывистое предложение следовать за нею. Оставив где-то свою тележку, она привела его сюда.
– Простите, что повторяюсь, – сказал он. – У меня нет слов, чтобы высказать свою благодарность.
– Будем считать, что ваша благодарность сама собой разумеется.
Он глянул прямо в ее янтарные глаза и не сразу отвел взгляд. В руках он все еще сжимал принесенную ею одежду.
– Да переодевайтесь же. Я выброшу то, что на вас сейчас надето.
Он сунул руку в карман, вытащил деньги – все сразу, комком. Он думал оставить себе что-то, чтобы выжить на первых порах; но он должен был дать что-то этой женщине, хоть как-то уравновесить свой огромный долг перед нею.
– Когда переоденетесь, – продолжала она, даже не моргнув при виде денег в его руке, – мы безопасно выведем вас отсюда.
– Прежде чем я уйду, мне хотелось бы…
Захочет ли она взять все? Он отдаст, если она так скажет. Она как будто лишь сейчас заметила его жест.
– Это вам пригодится, когда мы вас устроим.
Что она имела в виду?
– Мы? – Он взмахнул, неопределенно указывая на выход из домика. – Вы и Ондак, что ли?
– И Ондак, и другие. Переодевайтесь же!
Она вышла и плотно прикрыла дверь.
Он вынул из старой куртки свои монеты и поддельный пропуск – который, возможно, еще поможет ему выйти из города. Много ли удалось фелькским ищейкам узнать о нем? Не будут ли солдаты поджидать барда, пытающегося покинуть пределы города? А главное – кто предал его? И как?
Мысли об этом сводили его с ума. Он был все время так осторожен, действовал так скрытно! И все же солдаты пришли за ним, и ему пришлось убить одного из них.
У него не было времени сожалеть о содеянном, почувствовать подавленность, которую, как ему казалось, должен испытывать всякий, впервые в жизни отняв у человека жизнь. Он запомнил мертвое лицо солдата. Он даже ощущал запах его крови, пролившейся в том грязном переулке.
И все же… А скольких они убили вот так же в У’дельфе? Неужели солдаты Фелька, которые зарезали его жену и детей, испытывали угрызения из-за этого? А если и испытывали, то какая разница?
Когда Квентис вернулась, Брик уже был полностью одет. И снова женщина одобрительно кивнула. Снаружи шел дождь, барабаня по крыше. Квентис надела дождевой плащ.
– Пойдемте, – сказала она. – Нам пора.
Раз уж он решил довериться ей, ему оставалось только встать и выйти за нею.
Склад выглядел заброшенным, как и другие места в Каллахе, откуда Фельк подчистую реквизировал и товары, и лошадей. Стоя рядом с Бриком в густой тени, Квентис объяснила, что здесь была контора перевозок. Ее голос звучал мягко, приглушенно, спокойно. В помещении еще чувствовался запах навоза, но стойла пустовали. Сломанное колесо сиротливо лежало у стены, но фургоны исчезли бесследно.
Теперь Брик был одет в длинную, до бедер, куртку и шляпу с широкими полями, которая скрывала его седеющие волосы, отчего свежевыбритое лицо выглядело еще моложе. Для маскировки это было очень кстати – но он надеялся, что ему не доведется попасть на глаза солдатам, снабженным его подробным описанием.
Фелькские патрули рыскали по улицам, не по установленным маршрутам и не с обычным интервалом. Бряцали доспехи, слышались отрывистые, лающие голоса. Казалось, задействован весь гарнизон. Все это, видимо, стронулось с места из-за совершенного Бриком убийства.
Он пришел сюда с Квентис и Ондаком, переходя с улицы на улицу, украдкой, то и дело прячась. Они проникли в здание через грузовой двор, где в заборе имелись болтающиеся доски. Квентис зажгла огарок свечи, прилепленный на пустом бочонке.
И вот теперь в кругу слабого света появилась некая закутанная фигура: лицо – маска из бугристой нездоровой кожи – будто плыло само по себе в полумраке. В глубокой тени едва виднелись еще какие-то люди.
– Тайбер! – сказал Ондак с явным ликованием. Маску тут же перерезала широкая улыбка – обаятельная, несмотря на ужасное состояние открывшихся зубов. Существо по имени Тайбер, оказавшееся довольно пухлым, раскрыло свои объятия, и Ондак – тоже не худенький – радостно влетел в них. Два пожилых человечка хлопнули друг друга по спинам и радостно загоготали.
Обхватив одной рукой широкие плечи Тайбера, Ондак представил своих спутников:
– Это – Квентис, моя двоюродная сестрица. А тот, другой… э-э-э… бард.
Глаза Тайбера на прыщеватом лице округлились:
– Тот самый – который принес новости из Виндала?
Из тени донеслось бормотание нескольких голосов. Брик насчитал их с дюжину или больше. Зачем же Квентис привела его сюда? Он так и не успел спросить…
– Тот самый, – подтвердил Ондак.
– Восстание, – сказал Тайбер торжественно. – Восстание!
И голоса в тени вразнобой подхватили это слово.
Тайбер кивнул, приветствуя Брика, повернулся и замахал рукой, призывая тени выйти на свет.
Они выглядели как типичные каллаханцы – почти все старше призывного возраста, но двое-трое и помоложе. У них и оружие имелось, весьма импровизированное. Кухонные ножи, топор, киянка. Тайбер распахнул свою куртку, показав покрытую самоцветами рукоять короткого меча, который выглядел и достаточно представительным для какого-нибудь королевского гвардейца, и вполне пригодным для боя.
Один из юнцов, почесывая сальные вихры шелушащимися пальцами, сосредоточенно изучал Брика. Да и все они глазели на него, как будто чего-то ожидая.
– Этот бард, – возвестил Ондак. – Сегодня убил фелькского солдата!
Компания заахала. Ондак сказал это веско, с гордостью.
– Вот почему бичеватели усилили патрулирование, – сказал Тайбер, кивая. – Мы рады это слышать! Впервые после того, как эти мерзавцы сюда заявились, кто-то из них помер не своей смертью. Замечательно!
Брику не нравилось, что на него обращено столько внимания, не нравились настойчивые взгляды. Он полагал, что Квентис отведет его в какое-то убежище, хотя бы временное, пока он не придумает, как бежать из города. Неужели она собиралась устроить ему логово здесь, в этом заброшенном складе? И еще существеннее другое: кто эти люди, знающие, что он – убийца?
Подвиг Брика, несомненно, сильно потряс их; он решил на этом сыграть.
– Я действительно убил солдата, – признался он. Слушатели немедленно притихли. – Мне нужно надежное убежище. Вы дадите мне его?
Они молча пялились некоторое время. Потом Тайбер издал утробный смешок и сказал:
– Естественно, это честь для нас. Почти все здесь присутствующие бывали прежде на ваших выступлениях. Мы знаем ваши песни, ваши рассказы о Виндале.
– А остальные слышали о вас от других, – добавила Квентис.
– Ваши рассказы – единственный источник надежды для нас с тех пор, как…