— Нет.
— И никогда не видел?
Женек невозмутимо крутил баранку, но это ни о чем не говорило — азиаты умели держать эмоции при себе. Когда хотели, разумеется.
— Ты говорил, что Пашу Мороза кинули ребята из развалившегося Советского Союза, так? Взрослые, серьезные, как и он сам. Но были при них молодые и борзые.
— Папенькины сынки, — кивнул головой Женек. — Им денег отсыпали, но дела вести не научили.
— И они были из Прибалтики.
— Из Латвии.
— Как и Густавсены. — Он вспомнил слова Иво о том, что его сын мутил какие-то дела в Паттайе, но вляпался в неприятности и сбежал из страны.
— Нет, Витаса среди них не было. Ты ведь к этому ведешь?
— Тогда почему ты не сводил с него неприязненного взгляда? Вся группа заметила, — приврал он.
— Я наблюдал за ним, да. Потому что для меня все эти англосаксы на одно лицо…
— Латыши ближе к скандинавам, но не будем на этом заострять внимание.
— Это не он, Боря. И к смерти Витаса я отношения не имею. Я ночью занимался более приятным делом, чем убийством.
— Трахался? — не удержался от этого мальчишеского возгласа Марков. — С кем?
— Не могу подставлять даму.
— А, я понял! С Али? Она замужем и изменять благоверному ей вроде как нельзя, но она на тебя сразу глаз положила…
— Без комментариев.
Больше из него ничего не удалось вытрясти. Джейсон переводил разговор или просто молчал. Крепкий орешек! Это в Маркове следователь прокуратуры говорил, а не кто-то иной.
Домик, который некогда занимал Витас, был забронирован на ночь, и когда Боря приехал, в нем велась уборка. Но он все равно зашел. Походил, посмотрел, постоял на галерее и заметил то, что укрылось от него ранее, а именно ступеньки, ведущие к подвальной дверке. Она в высоту чуть больше метра, через нее, скорее всего, загружали ящики и контейнеры с продовольствием, инвентарем. В былые времена на первом этаже этого дома было кафе (его вывеска до сих пор сохранилась, но изрядно выцвела), но сейчас, когда вид с него открывается печальный, помещение пустует. И подвалом никто не пользуется. Но он есть. И в него ведет дверь, которую Боря до этого не видел. А все из-за большого мусорного контейнера, что стоял у стены, а сейчас перемещен в другое место.
Боря спустился вниз, подошел к дверке. Закрыта на щеколду. Марков отодвинул ее. После этого толкнул дверь, заглянул внутрь. Захламленное помещение с низким потолком, воняющее сыростью. В него легко попасть и выйти из него другим способом — а именно через люк под лестницей, ведущей в номер на втором этаже. Тот самый, что занимал Витас, тут он один, но рассчитан на семью. Проделать это может любой человек, даже такой крупный, как, например, Валера. Ему будет просто тесновато, придется пригибаться, но при желании…
Убийца мог проникнуть в дом через дверку. Или зайти, как положено, а выйти тут.
«Как злоумышленник узнал о существовании потайного хода? — спросил у самого себя Боря. — Его найти можно только, если ищешь. Значит, он бывал в этом отеле в те времена, когда кафе еще работало. Или ему просто повезло и он заметил люк? Такое тоже случается…»
Марков обошел дом кругом. Вдруг еще что-то новенькое обнаружится? И да, тропинку среди зарослей нашел. По ней можно незаметно пройти к реке от автомобильной стоянки. Выходит, в дом на холме мог попасть кто угодно. Территория отеля охраняется неважно, камер почти нет.
Но убийца член группы! В этом уверен старший Густавсен, и Боря с ним согласен.
Пощады Витас просил у кого-то из тех, с кем провел весь день. Этому нет доказательств (пока нет!), есть только чуйка. Когда Боря работал оперативником и следователем, она не подводила.
Марков спустился к подножию холма. Он хорошо помнил, где лежало тело. Сейчас на его месте образовалась лужица, и в ней копошились какие-то малоприятные на вид насекомые. Вечером их наверняка выловят и пожарят в масле и специях, а потом скормят туристам. Тут, на реке, ничего не пропадало.
Он хотел уже уйти, как заметил в листьях кувшинок что-то блестящее. Листья, напитавшись влагой, поднялись и открыли предмет, который скрывали. Марков присел, чтобы рассмотреть, что перед ним.
Вилка?
Да, это была она. Самая обычная, с четырьмя зубьями, из нержавейки. Боря аккуратно поднял ее, осмотрел. Тут, на реке, к поздним ужинам и завтракам подают пластиковые приборы. Персонала немного, мыть посуду некому. Значит, вилка была привезена в отель. В ресторанчике, где группа ужинала, подавали похожие приборы. Кто-то приволок один из них с собой, и не факт, что это сделал один из подопечных Бори. Мог кто угодно! Витас свалился вместе с ней? Или ее отшвырнули? Сделать вывод можно будет после экспертизы. Но это в случае, если на вилке остались какие-то следы ДНК или отпечатки. На это рассчитывать не стоит, но взять улику все же нужно. Завернув ее в бумажную салфетку, Боря направился к домику, где располагался ресепшен, чтобы поговорить с администратором.
Тот ничем не помог Маркову. Как и остальной персонал. Никто ничего подозрительного не видел в ту ночь, о чем уже сообщили полиции. Говорили с ним работники сухо. И деньги их не прельстили. Погиб турист в их отеле, это ужасно, но хуже будет, если окажется, что его убили. Боря заметил, что номер не просто убрали, а отмыли до блеска. Так что, если бы там и остались какие-то незамеченные при первичном осмотре следы, их уже не найти. Только вилка будто ждала Бориса. Она что-то значит! Как и точки на шее Витаса. Это какой-то знак? Клеймо? Если так, то убийца может быть серийным маньяком…
Стоп-стоп-стоп! Марков даже головой тряхнул, чтобы отогнать эти мысли. Маньяки в сериалах, на которых ты рос, одернул он себя. За долгие годы службы в органах Боря ни разу с ними не столкнулся. С теми, кто пытался закосить под серийника, да. Те очень топорно работали, и на чистую воду их быстро вывели. К великому разочарованию криминальных журналистов. Тем для громких заголовков очень маньяков не хватает.
И все же вилка Боре покоя не давала. Он кумекал, к кому обратиться, чтобы сделать экспертизу, решил, что без помощи Владлена не обойтись. У этого ушлого китайца везде свои люди имеются, и он согласился Маркову помогать в расследовании. За двадцать процентов от гонорара, между прочим! Почему он об этом забыл?
— Боря! — услышал он окрик. — Уже полтора часа прошло, а нам еще ехать двадцать километров!
Джейсон стоял возле микроавтобуса и нетерпеливо притопывал. Хотел поскорее убраться отсюда? С чего бы? Раньше ему очень нравилось проводить время на Квае. Сам говорил, что с сожалением уезжает из этих мест и старость планирует встретить именно на реке. Об этом и Паша Мороз мечтал. У него и бунгало тут имелось.
Где, интересно?
— Вверх по течению, — ответил Женек на озвученный Борей вопрос. — Его ураганом снесло. Поехали уже?
Марков, перед тем как забраться в салон, бросил взгляд на кусты за автобусом. Они растут нечасто. Значит, тропка до домика на холме отсюда ведет. По ней Женек мог ночью за десять минут добраться до нужного места. И никто бы его не заметил.
Глава 3
Они сидели на теплом камне в обнимку. Маша, положив голову на плечо Саши, дремала. Над ними имелся навес из пожелтевших на солнце пальмовых листьев, и было не жарко.
— Теперь все будет хорошо? — услышала она голос брата.
— Я верю в это, — сонно ответила ему Маша.
— Надеюсь, родится девочка и будет похожа на тебя.
— На нас. Ведь мы с тобой двое из ларца, — их так называли в детстве, когда оба были толстощекими, пышноволосыми. Повзрослев, Саша немного похудел и облысел, и сходство не так бросалось в глаза.
— Ты скажешь мне, кто биологический отец нашего будущего ребенка?
— Это не важно, Сашенька.
— Да, но…
— Давай договоримся, что ты не будешь этим интересоваться, — строго проговорила она, отстранившись, чтобы посмотреть брату в глаза.
— Даже в центрах искусственного оплодотворения, куда обращаются женщины за донорской спермой, есть описания мужчины, сдавшего ее.
— Да, но там анкеты анонимные. И оплодотворяют женщин через шприц. У меня же был полноценный секс! — Он страдальчески сморщился, но Маша не стала его щадить. — Я отдалась мужчине, чтобы забеременеть. Это конкретный человек, а не баночка с семенной жидкостью, к которой прилагается страница с описанием донора.
— Что ты со мной, как с дурачком? — насупился Саша. — Я вообще-то кандидат наук.
— И, как оказалось, ревнивец. Напомнить, как ты избил Константина Эриковича?
— Всего лишь вытолкал за дверь…
Константин Эрикович был приятелем отца. Они вместе ходили на оперу. Старший Курецкий ее просто обожал, посещал все премьеры, но не брал с собой ни мать, ни жену. Этой чести удостаивался лишь Константин Эрикович, человек с высшим музыкальным образованием. Он вообще был одаренным человеком, сочинял стихи, детские пьесы, а еще, что поразительно, матерные частушки. Собою был хорош и в молодости, и в зрелости. Пять раз был женат и всегда, как сам говорил, удачно. Когда Маша начала всерьез подумывать о детях, то прикидывала, кто из ее знакомых мог бы стать их биологическим отцом. Многих перебрала, а остановилась на Константине Эриковиче. И здоровье отменное, и внешность привлекательная, и таланты имеются, да еще такие, какие в их семье не встречались — музыкальные. И надумала Маша с дядечкой эту тему обсудить.
За этим Саша их и застал. И накинулся на Константина Эриковича! Обзывал его старым развратником, облезлым павлином, трухлявым сатиром, трепал и гнал прочь. Маша тогда чуть со стыда не сгорела. Думала, и Саша устыдится своего поведения, когда поймет, как был не прав, но тот даже не извинился перед Константином Эриковичем. И теперь он их дом стороной обходит.
— Вот и наши едут! — воскликнула Маша, увидев показавшийся из-за поворота микроавтобус. Вовремя они! Еще минут десять, и брат с сестрой поругались бы и благостного расположения духа как не бывало. А Маше так нравилось в нем пребывать.