Автобус подъехал, подняв над дорогой желтую пыль. Саша чихнул.
— Как вы тут? — спросил Борис, выглянув из окна.
— Пить хотим, — ответил ему Саша, едва сдержав очередной чих. У него была аллергия на пыль, она развилась в юности, когда отец запирал детей в захламленной кладовке. — Мало вы нам воды оставили.
— Сколько попросили, столько и оставили, — заметил Боря. — И, между прочим, приехали вовремя.
— Спасибо вам, — улыбнулась Маркову Маша. — Но пить на самом деле очень хочется.
— У нас всего бутылка в холодильнике осталась, хватит вам, чтобы жажду утолить?
— Могли бы по дороге купить еще, — пробубнил Саша, забравшись в салон и протянув руку, чтобы помочь Маше.
— Братец не в духе? — шепнул ей Борис. — Перегрелся или голодный?
— Я все слышу, — буркнул Саша и воду, что протянул ему Боря, передал Маше. Пусть сначала она попьет. — Куда вы намерены отвезти нас, чтобы накормить?
— Кафе, где вы ужинали во время экскурсии, подойдет?
— Вполне.
— Значит, туда.
— Вы в прошлый раз говорили, что там можно заказать змеиный супчик? — спросила Маша, попив. Холодная вода освежила, но жажду не утолила. Хотелось газированной минералки. Чуть солоноватой. «Ессентуки 4» подошла бы идеально. — А еще настойку на кобре?
Саша чихнул.
— Точно! — поднял вверх палец Борис. — У хозяев ферма змеиная. Мы в прошлый раз должны были ее посетить, но вы так долго ужинали, что стало смеркаться и там уже нечего было делать. А сегодня можно заглянуть туда. Плата чисто символическая.
Маша замотала головой. Она боялась змей, даже ужей. Но суп из них попробовала бы, а настойку купила, чтобы привезти в качестве подарка соседу, что сейчас присматривает за их котами. Когда умер пес Курецких, они так горевали, что решили больше не заводить собак. Теперь у них два бракованных перса. Мордастые и лохматые, они как Саша и Маша в детстве — двое из ларца.
— Я бы глянул на кобр, — сказал брат. — С детства ими интересовался. Даже пытался вывести самостоятельно. Купил на птичьем рынке яйца, сделал ферму. Но вылупились обычные ящерицы. Обманули меня торгаши.
— Любили мультфильм «Рикки-Тикки-Тави»? И болели за Нагайну?
Нет, хотел вырастить змею, чтобы она закусала отца до смерти!
— Мы его обожали, — выпалила Маша. — Но я была на стороне мангуста, а Саша, как вы правильно угадали, на вражеской.
— Мангуст мелкий гаденыш, разоряющий чужие гнезда, — возразил ей Борис. — Но в детстве мы этого не понимали. Сейчас я тоже за Нагайну.
За этим непринужденным разговором они доехали до кафе.
Посетителей в нем в этот час не было. Тех туристов, что тут обедали, уже увезли, а к ужину только начинали готовиться. Так что столиков было предостаточно, и они выбрали самый лучший: в уголке, с диванчиком и под вентилятором. Сели за него втроем, без Джейсона. Тот вообще в кафе не пошел, направился к тележке с блинницей, заказал себе роти с бананом. Пока их пекли, бродил по лавчонкам, что-то придирчиво выбирая.
Поели они быстро. Все были сильно голодны, и тарелки пустели одна за другой. Борис пил пиво, Саша тоже не отказался от него, но взял безалкогольное. Он не употреблял спиртного вовсе, а Маша не отказывала себе в нем. Обожала сладкие вина и фруктовые ликеры, особенно лимончелло. В Таиланде продегустировала травяную настойку с ядом скорпиона. Тонизирующую, очень терпкую. По вкусу она Маше понравилась, а по эффекту нет — от нее быстро зашумело в голове и стало как-то тревожно. Сейчас она бы охладилась бутылочкой клубничного коктейля на основе шампанского, но теперь спиртное для нее табу.
— Пойдете смотреть на змей? — спросил Борис, закончив трапезу.
Курецкие ответили согласием. Марков кивнул и пошел договариваться. Перед тем как встать из-за стола, он взял из металлической коробочки для приборов чистую вилку. Покрутив ее в руках, сунул в карман.
Маша сделала вид, что не заметила этого. Хочет тырить мелочь в забегаловках, дело его. Когда она работала в архитектурном бюро, один из их постоянных клиентов, мужчина состоятельный, солидный, славился тем, что воровал ручки. Ему дарили разные, и дорогие, и оригинальные, и редкие, и с приколами, но они его не интересовали. Те же, что он умыкнул, отправлялись в коллекцию. В ней были даже одноразовые с логотипом «МММ». То есть хобби это появилось еще в девяностые, когда он был юным пареньком.
Через пять минут их пригласили на ферму. Находилась она метрах в двадцати от кафе и пряталась в зарослях растений, похожих на иву. Не перемежайся они с пальмами, можно было бы подумать, что они находятся на берегу русской реки, той же Ольховки, на пляжах которой Курецкие летом загорали. Ферма была обнесена редким забором, зайти на ее территорию оказалось очень просто — толкнув калитку, она даже не запиралась. Единственное, что могло остановить названых гостей, так это устрашающие знаки на воротах. На них изображены змеи с обнаженными клыками и написано «Опасно!» на нескольких языках, в том числе русском.
Сопровождал их мини-группу старый таец. Он рассказывал о змеях на бойком, но малопонятном английском. И все же Саша умудрился найти с ним общий язык. Он пытался заинтересовать и Машу, но той хотелось поскорее уйти.
— Не мучайся, — бросил ей брат. — Вижу, тебе не по себе.
— Еще бы! Они в клетках. И таких ненадежных на вид, что я не удивлюсь, если змеи регулярно совершают побеги. Не зря же на воротах висят запрещающие знаки.
— Нам выдали спецобувь, — Саша указал на болотные сапоги. — Через нее не прокусят.
— А я думала, это чтобы наша не испачкалась! Все, я ухожу.
— Погуляй по рынку, я скоро.
И они с дедком пошли дальше, а Маша заторопилась к калитке. Проходя мимо последней клетки, увидела возле нее Бориса. Он совал между прутьев зубцы вилки, украденной в кафе, и тыкал ими в крупную змею с ярко-черным окрасом.
— Зачем вы ее дразните? — не сдержала любопытства Маша.
— Хочу проверить, ядовитая ли. Некоторым удаляют клыки, чтобы использовать их в шоу. — Змея взбесилась и вцепилась в вилку. На зубцах появилась желтоватая жидкость и закапала вниз. — Ага, ядовитая.
После этого Марков сунул вилку в пустую пластиковую бутылку и закрутил крышку.
— Пойдемте, я покажу вам что-то более приятное, — сказал он и поманил за собой. Маша последовала, поскольку это «что-то» находилось за пределами фермы.
Шли, углубляясь в заросли, минут пять. Болотные сапоги они оставили у ворот, поэтому Маша ступала аккуратно. Что если змеи и тут ползают?
— Дайте руку. — Борис протянул ей свою. Поколебавшись немного, она вложила ладонь в его пятерню. — А теперь закройте глаза. Хочу, чтоб сюрприз был.
Маша подчинилась, и Марков повел ее.
— Все, можно открывать.
Маша разомкнула веки и увидела себя на поляне. Формой и размером она походила на футбольное поле. А вместо ворот по двум сторонам ее стояли статуи белых слонов. Самца и самки. На них гирлянды из живых цветов, бархатные попоны. Маша знала, что в Таиланде именно белые слоны считаются священными животными. Она и домой статуэтку хотела купить. Теперь поняла, что нужно две. Самца и самки.
— Как вам картинка? Радует глаз? — Борис плюхнулся на грубо сколоченную лавку. Их тут оказалось несколько.
Маша закивала и принялась фотографировать пейзаж.
— Это какое-то священное место? — спросила она.
— Я мог бы соврать, но не буду. Тут проводят брачные церемонии для туристов. Потом везут их на Квай, селят там, утром катают на красиво украшенном плоту. — Марков достал свой телефон и тоже сделал снимок. — Я сфотографировал вас, хотите посмотреть?
— Зачем? Сотрите. Я ужасно получаюсь.
— По-моему, вы очень хорошо вышли. — Он продемонстрировал ей снимок. — Отправить вам фотку?
Та действительно получилась удачной, и Маша ответила «да».
— У вас все получилось, так ведь? — услышала она вопрос Бориса и внутренне напряглась.
— Что именно?
— Вы понимаете, о чем я. Но если вы настаиваете на том, чтобы я назвал вещи своими именами, извольте: вы переспали с мужчиной в ту ночь. Довели дело до конца.
— Как вы узнали?
— Догадался. — Он убрал телефон в боковой карман. Из второго торчала бутылка с отравленной вилкой внутри. — Вы приехали в храм, чтобы отблагодарить Будду и попросить дальнейшего покровительства.
— Вы правы. Я за этим и приезжала.
— Могу я еще раз спросить про знак, который послал вам Будда?
Она готова была снова закрыться, но почему-то передумала:
— Я уже была беременной. В юности. Но родить мне не дали, отправили на ужасную процедуру… Она даже хуже аборта. Тяжелее и морально, и физически. После нее я лежала в палате и не могла подняться. Меня просто не слушались ноги. Я думала о ребенке (это был мальчик) и плакала, плакала. А однажды я проснулась от щекотки. Открыла глаза и увидела стрекозу. Она сидела на моем лице и перебирала крылышками. Как она оказалась в больничной палате, расположенной на последнем этаже, еще и в апреле, — загадка. Но в тот день я пошла на поправку… — Маша улыбнулась своим воспоминаниям. — В пещере на меня тоже села стрекоза. Как она туда залетела? И почему села именно на меня? Да еще в тот момент, когда я отправила запрос во вселенную?
— Это точно знак! — Боря сказал то, что она хотела услышать.
— Надеюсь, беременность наступила и я скоро стану мамой.
— Не так уж скоро, даже не в этом году, но… Я рад за вас, — Марков приглашал ее сесть рядом, похлопывая по лавке, но Мария проигнорировала его действия. Пришлось ему встать. — Отец ребенка Витас?
— Нет.
— Нет? — Он был крайне удивлен. — Тогда кто?
— Это не важно.
— Я не из любопытства спрашиваю.
— Разве?
— Витаса убили, и это могли сделать вы.
— После того как переспала с ним? Вы меня путаете с самкой богомола.
— Мало ли что произошло между вами после секса. Он мог повести себя по-свински, вы — разозлиться.
— И скинуть его с галереи? Мне же, богатырше, это раз плюнуть!