— Она.
— Кто? — спросила капитанесса с усталой язвительностью, — Впрочем, дай угадаю. Женщина со странным голосом?
— Да. Леди Икс.
Несмотря на то, что Габерон произнес это с нарочито несерьезной гримасой, карикатурно выпучив глаза, прозвучало так жутковато, что Шму рефлекторно втянула голову в плечи. От этого имени веяло чем-то скверным. Прелым и кислым, как от прогнившей палубы.
— Еще одна сказка старых небоходов? — пренебрежительно осведомилась Алая Шельма, — Позаимствовал из запасов Корди?
— Нет, выдумал только что сам. Но подумай только, как подходит! — Габерон подался вперед, нависнув над столом, и зловещим голосом, заглядывая в лица соседей, прошептал, — Никто не знает, откуда она появилась, никто не видел ее лица… Ее ведет не алчность, а ненависть, смертоносная, как майская буря… Она — морок, появляющийся ясным днем посреди чистого неба, погибель случайных небоходов. Стоит ей увидеть ничего не подозревающих путников, она обманом зазывает их в свои сети, а когда несчастные глупцы устремляются на помощь, губит их своими ядовитыми чарами, сотканными из чистого Марева!..
— Слишком напыщенно, — проворчал голем, — Но для Порт-Адамса сойдет. Через полгода эта история разойдется с пьяными небоходами по всем окрестным островам. Разве что на каждом ее малость переиначат на свой вкус. Кто-то будет утверждать, что паруса у корабля Леди Икс черного, как ночь, цвета, а на корме горит зеленый фонарь, кто-то — что корабль серый, как сумерки, а фонарь — синий…
— Разобранный голем в моей каюте — не морок, — флегматично заметил Тренч, — Он реален до последней гайки.
— Как и мой корабль, господин канонир, — отчеканила офицер-ихтиолог, — Как и мои сослуживцы.
Линдра Драммонд выпрямилась на своем месте, глаза ее сверкали льдом. Не той наледью, что небоходы скалывают с палубы на больших высотах, а настоящим льдом — давящим, тяжелым, обжигающим. Она была… Шму замешкалась, подбирая слова. Слов в ее распоряжении было не так уж много, а складывать их друг с другом оказалось и того сложнее. Ей вдруг показалось, что за простым миловидным лицом офицера-ихтиолога промелькнул кто-то другой. Этот человек напугал Шму до покалывания в ногах. Холодный, отстраненный, властный, он лишь на миг выглянул из глаз Линдры Драммонд, но этого было достаточно, чтоб погрузить в гробовое молчание всю кают-компанию «Воблы».
Судя по тому, как застыл на своем месте Габерон, он тоже испытал что-то подобное.
— Извините, мисс Драммонд, — канонир кашлянул, смущенный и немного сбитый с толку, — Я… Я не хотел оскорблять память ваших погибших друзей. На «Барракуде» погибло почти полсотни моих… бывших сослуживцев.
Офицер-ихтиолог сникла. Из взгляда пропал обжигающий холод, он вновь сделался полу-прозрачным, как у смертельно-уставшего человека, который провел четыре дня наедине с Розой Ветров и видел вокруг себя лишь бездонное небо.
— Не обращайте внимания. После всего пережитого я чувствую себя выжатой до капли. Эта ваша Леди Икс… Да, пожалуй, из этого может выйти внушительная история для тех, кто любит полоскать уши в слухах. Черные паруса, зеленый фонарь… — она устало усмехнулась, — Вопрос лишь в том, сколько эта сказка протянет, прежде чем ее затмят другие, куда более мрачные. И куда более реальные.
— О чем это вы? — насторожился канонир, с лица которого, точно сдутая ветром, вдруг пропала вся дурашливость.
— О войне, конечно, — Линдра Драммонд подняла на него недоумевающий взгляд, — Война — лучшая пища для легенд. Но та, что разразится вскоре, без сомнения, насытит весь небесный океан легендами на сотню лет вперед…
Алая Шельма встрепенулась на своем капитанском месте. Глаза быстро заморгали.
— Война? — спросила она, не подозревая, насколько изменяет ей сейчас голос, — Какая война?
— Та, которая вот-вот начнется, — офицер-ихтиолог обвела всех присутствующих взглядом, точно проверяя, не насмехаются ли пираты над ней, — Только не говорите, что вы еще не знаете… Ах да, вы же, наверно, не читаете газет и не заходите в порты Унии… Готланд и Формандская Республика вот-вот объявят войну друг другу.
От этих слов Шму вздрогнула так, точно рядом выпалила шестнадцатифунтовая пушка. Малым утешением служило то, что все прочие в кают-компании тоже оказались ошарашены. А вот Алая Шельма, напротив, точно вынырнула на миг из того омута, в котором ее мысли плавали последний час. В глазах мелькнул знакомый огонек, злой и вместе с тем радостный. Она резко поднялась, срывая с шеи салфетку.
— Ужин закончен, экипаж свободен. Мисс… Драммонд, я бы хотела поговорить с вами отдельно в капитанской каюте. В присутствии моего старшего помощника, если вы не против.
Линдра нерешительно поднялась следом.
— Да, конечно. К тому же, мне, как пленнику, не пристало отказываться.
— В таком случае буду благодарна, если вы проследуете за мной в мою каюту.
— Вот так неудача, — пробормотал Габерон, силясь улыбнуться, — Стоит только хорошенькой девушке оказаться на палубе «Воблы», как она уже через час отправляется в каюту капитанессы. А я служу на этом корыте уже несколько лет, но разве хоть раз удостоился такого приглашения?..
К окнам капитанской каюты Шму добралась совершенно обессиленная, но и держаться здесь, по счастью, было куда проще. Зацепившись за рога какой-то жуткой мифической рыбины, которая в другое время напугала бы ее до ужаса, Шму осторожно заглянула в приоткрытое окно. Кажется, она успела вовремя — капитанесса и ее гости едва успели переступить порог. Шму вжалась в мокрое дерево, так, чтоб заглядывать в каюту лишь краешком глаза. Она могла чувствовать себя в безопасности — бесформенная черная роба совершенно скрывала ее в ночи — но почему-то не чувствовала.
Капитанесса зашла первой и села на свое место у письменного стола. Но даже эти простые действия дались ей нелегко. Она выглядела напряженной и двигалась скованно, словно не перемещалась по собственной каюте, а выполняла какой-то сложный навигационный маневр на рискованном ветру. Дядюшка Крунч двигался с обычной грузной неспешностью, напоминая тяжелый стрелочный кран.
Алая Шельма не сразу смогла начать. Без всякой нужды переставила свечи на столе, одернула рукава кителя, поправила волосы, постучала сапогом о сапог… Несмотря на разделяющее их толстое стекло, Шму чувствовала, как капитанессе не хочется приступать к разговору. Но и тянуть дольше не представлялось возможным.
— Итак, мисс Драммонд, что вы имели в виду, когда сказали о грядущей войне? — спросила наконец Алая Шельма.
Офицеру-ихтиологу сесть не предложили и она осталась стоять посреди каюты, приняв подобие строевой стойки.
— Я думала, вы и так знаете, — Линдра кашлянула, — Ваши люди в кают-компании упомянули «Барракуду», вот я и подумала, что вы в курсе событий. Ведь все это началось именно с «Барракуды».
— Кому в Унии может быть дело до корабля, растворившегося в Мареве несколько недель назад? — грубовато бросила Алая Шельма.
Шму показалось, что капитанесса сама не знает, как вести себя с пленной и с какой позиции строить разговор. Она казалась то рассеянной, то не в меру жесткой, то нерешительной. Так маленький шлюп пускают по ветру, не в силах совладать с парусами, отчего его крутит, рвет в разные стороны и норовит перевернуть.
Глаза Линдры округлились.
— Но «Барракуда» не растворилась в Мареве! Ее подняли.
— Что? — Алая Шельма недоверчиво уставилась на пленницу, — Я сама была на «Барракуде», когда она шла вниз, и я даю слово капитана, что ни одна сила на свете не смогла бы поднять ее. Она была ниже трехсот футов, на предельной высоте. Даже Роза собственноручно не вытащила бы ее обратно в небо!
— Формандцам удалось ее поднять при помощи каких-то хитрых устройств и специальных крючьев. Неприятности начались еще до того, как корабль отбуксировали в ближайший порт. Сообщения понеслись по магическим лучам по все стороны света. Покинутый корабль, полный мертвых формандских моряков. В тот же день Формандия отозвала своего посла из Готланда.
— Но какое отношение Готланд имел к этой трагедии?
— На корабле не нашли ни одного мертвого готландца, зато там осталось великое множество следов. Пуговицы от готландских мундиров, готландский табак, рассыпанный порох готландского изготовления… Но главной уликой был бортжурнал, — Линдра позволила себе немного переменить позу, приняв положение «вольно», — В нем сохранились все записи, включая последнюю, о просящем помощи готландском корабле. Разумеется, это расценили, как ловушку. Можете себе представить, что началось, когда известия попали к формандским газетчикам. Те и прежде позволяли себе дерзости в адрес союзных держав, но теперь… Адмиралтейство Формандской Республики пыталось взять все под контроль, чтоб разобраться, но едва ли у него будет такая возможность. На всех формандских островах вспыхнули страсти. Все клянут готландское коварство и превозносят мужество погибших небоходов, шедших в распахнутую ловушку. Не удивлюсь, если об этом уже сложили песни. Формандцы выдумывают их по любому случаю.
Не выдержав, Алая Шельма вскочила на ноги и принялась мерить шагами капитанскую каюту. Дядюшка Крунч и Линдра молча наблюдали за ней. О третьем наблюдателе, примостившимся снаружи за грязным стеклом, капитанесса, к счастью, не подозревала.
— Война? — отрывисто спросила она, останавливаясь у дальней стены, — Между членами Унии? Война из-за одной-единственной канонерки?
Линдра коротко кивнула, не сходя с места.
— Война еще не объявлена, но… Многие говорят о ней так, словно она уже гремит в небесах. Все боевые корабли Формандской Республики получили предписания вернуться в свои порты. Это грозный знак. В магическом эфире разлетаются тысячи засекреченных сообщений, а к островам с пороховыми фабриками выстроились целые караваны с калиевой селитрой. Вы знаете, о чем это говорит.
Шму решила, что капитанесса знает — Алая Шельма еще крепче стиснула зубы. Сейчас она выглядела не рассерженной, а погруженной глубоко в собственные мысли, так глубоко, что даже глаза, обычно выдающие ее с головой, сейчас были пусты и невыразительны.